Глава 10. Заливаем любовь, заливаем подвал. (2/2)

— Нет, — Гарри качнул головой, мир неприятно закружился, — тут э-э, традиция. Корпоратив.

Тедеус наклонился вперед, придвигаясь ближе.

— Присядешь?

Гарри бросил взгляд на притихшего Огастеса, тот изучал узор на скатерти, перевел на Тедеуса, выгнул бровь в немом «Ты серьезно?».

Ответ смешливым прищуром — «Да» — позволил выдохнуть. Мерзавец не считался с его профессорским достоинством.

В омут стоило падать с головой, поэтому, проверив время, вовремя отступил назад, задел край стола, толкнул плечом официанта - поднос с полными до краев кружками грохнулся на пол.

— Ой, — бесстрастно констатировал Гарри.

Пена растеклась по полу, облизнула ботинки.

— Неловко, — согласился Тедеус. — Всегда так элегантен?

— Только в особых случаях, — Гарри хмыкнул, со второй попытки достал кошелек и выложил на стол несколько монет, извинился. — За ущерб.

— Ты нарочно?

— А ты как думаешь?

Он уже отошел на несколько шагов. Слова Тедеуса догнали, впились в спину, просочились под ребра:

— Думаю, ты слишком мил, чтобы быть честным.

— Думай, что хочешь, — прошептал Гарри и толкнул дверь.

Вечерний воздух ласково коснулся пылающих щек. Дрожащие пальцы достали пачку сигарет. Первая затяжка обожгла легкие, но он заставил себя вдохнуть глубже.

Это ненормально — мысленно проскулил, сжал-разжал пальцы, откинулся на стену паба. Можно ли считать личным проклятием Ноттов? Чертов придурок слишком сильно напоминал Тео. Гарри не знал, не знал, кто и что его задело. Тогда в атриуме ему было слишком все равно, он лишь метался из-за получения гражданства, кусаясь с ушлыми служащими. Широкая спина, налетевшая на него — внезапная, пахнущая древесным дымом и солью побережья. Лицо — знакомое до боли отдельными чертами, лишь вместо светлых волос и серых глаз — море, в котором он утонул внезапно, провалился в бездну, скрывающуюся за темными ресницами.

Гарри зажмурился, пытаясь вытереть образ из памяти очередной затяжкой. Дым клубился в холодном воздухе, смешиваясь с паром от дыхания. Где-то внутри щемило что-то глупое, детское, восторженное. Слишком похожее на то, чего быть не должно.

Ну не дурак ли?

Он хотел любить.

Гарри поднял голову, вглядываясь в звезды. Вспомнилась теплая шероховатая ткань пледа, укрывшая его. Горячий глинтвейн с граммофоном и нежными объятьями танца. Серые глаза, жадные до восторженных искр. Образ наложился на злобного Тедеуса, потащившего в туалет, снимающего рубашку и заставившего Гарри стереть проклятое пятно кофе со спины.

Улыбка ни в едином разе не добрая, то всегда: насмешка, ехидство, лживая учтивость.

Тедеус не скрывал зазубрины характера.

Гарри скрывал желание.

Дверь «Трех метел» распахнулась, выпуская наружу шумную толпу преподавателей.

— Ричард! — Слагхорн радостно размахивал руками. — Мы решили продолжить в «Кабаньей голове»! Ты с нами?

Мужчина, уже подвыпивший, обнял его за плечи и потянул к остальной компании.

— О, дорогой мой, вы просто обязаны попробовать их пенное!

***

Будильник разрывался звуками ада. Они раскалывали мозг, дробили на части зрение, дергали каждый нерв. Похмелье — бесчувственное создание дьявола — заставляло произносить клятвы над стаканом холодной воды:

— Да, что б я еще хоть раз…

Гарри сполз лбом на прохладный стол, ожидая действия зелья.

Впрочем, времени уже не осталось. С протестующим стоном он поднял голову и вслепую потянулся за мантией. Наткнулся на теплый живот кошки, выругался, без особой нежности согнал заразу.

На улицу выходил человеком слегка не выспавшимся, проигравшим в борьбе с прилипшей шерстью, но в целом довольным жизнью.

Ранее утро стелилось туманом, холодом пробиралось под распахнутый ворот, звучало сонными голосами рабочих, спешно открывающих магазины. Все готовились к волне студентов, жаждущих ограбить Хогсмид.

Гарри свернул к окраине, откуда виднелась блестящая гладь Черного озера. Идя по берегу, он прокручивал в голове детали ремонта. К сожалению, мастером Гарри не был, особенно сомневался в вопросах сантехники, но в своем доме хотелось посамостоятельничать.

Дом, крепкий и старый, вздохнул сквозняком в щелях окон, заскрипел полами, приподнял облюбованные докси шторы, в подвале что-то зашуршало. «Бюджетное старье», как обозвал приобретение Флимонт, Гарри упорно называл «атмосферой».

Он пнул ногой дверь, и облупившаяся краска осыпалась на пол.

«Еще одна проблема в бесконечный список» — подумал Гарри, сжимая в руках сундучки с инструментами. Сантехника, конечно, могла подождать. Но могла и затопить подвал, превратив в филиал Черного озера.

Проклиная все на свете, спустился вниз. Пахнуло сыростью, пылью и чем-то подозрительно сладковатым. В тенях шевельнулось. Гарри замер.

— Если это снова те антикварные чары, я тебя, падлу, на дрова пущу, — сказал он огромному шкафу в дальнем углу.

Ящик протестующе забился, Гарри опустил сундучки, выхватил палочку и медленно потянул за ручку. Что-то резко вылетело вперед, пройдясь пощечиной. Гарри развернулся, вскинул заклинание и фыркнул.

В воздухе обиженно завис бладжер.

Гарри потер покрасневшую щеку и вернулся к протекающей трубе. Сантехника оказалась строптивее, чем ожидалось. Вода била фонтаном из треснувшего соединения, несмотря на все попытки заглушить поток заклинаниями. В конце концов, Гарри просто врезал по трубе кулаком и течь прекратилась.

— Гениально, — пробормотал он, вытирая мокрые руки о штаны.

Паз наконец-то встал на место, но мера эта, сомнительная со всех сторон, намекала, что нужен сантехник. Раздался тревожный скрежет и из соседней трубы, будто в отместку за насилие над собратом, брызнула струйка воды.

Или полная замена водопровода?

Очень вовремя послышался стук, и Гарри, проиграв битву, но не войну, поднялся наверх, встречать курьера.

Курьер, молодой парень, быстро передал ему три дубовых коробки и с пожеланиями доброго утра аппарировал. Гарри поддел крышку первой, там лежал новенький кухонный сервиз. Он улыбнулся. Помнится, такой же подарили Рон и Гермиона, когда Гарри увлекся готовкой.

— Доброе утро, — раздалось над самой макушкой, и Гарри резко поднял голову, ударяясь о лоб неожиданного гостя.

Тедеус схватился за голову, зашипел и пару раз ругнулся, пока пальцами не нащупал набухающую шишку, глаза его удивленно расширились в детском недоверии.

Гарри фыркнул в кулак. Ну да. Голова у него крепкая.

— Доброе, — улыбнулся он и поднялся на ноги, — возвращаешься от Розы?

Тедеус поджал губы.

— Так я все же прав. Следил за мной?

Следить? О, этого не требовалось. Пресыщенный вид и скрытое довольство в глубине глаз говорили, что в эту ночь потребности мужчины были хорошо удовлетворены.

— Да, — Гарри уверено качнул головой, — я скрывался в тенях, забрался на крышу дома и, никем не замеченный, наслаждался звуками любви.

Тедеус замер, в ожидании продолжения шутки, но Гарри лишь поднял бровь, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Тебе понравилось? — хмыкнул Тедеус, решив перехватить инициативу. — Думаешь, я горяч?

Гарри демонстративно медленно прощупал глазами каждый дюйм мужчины, задержался на красном следе на шее и вынес вердикт:

— Видал и горячее. Знаешь, — он наклонился, усмехаясь, — мужчины с похмелья теряют половину своей привлекательности.

— Я не…

— Красные глаза, — перебил Гарри, подняв палец к переносице, — припухшее лицо. И дышишь ты так, словно тебя вот-вот стошнит.

Тедеус сморщился, поджал губы, еще раз потер шишку и наконец спросил:

— У тебя есть зелье от похмелья?

Со всем злорадством не выспавшегося человека, продрогшего на ветру после возни с ржавыми трубами, Гарри протянул:

— Не-ет.

Тедеус закатил глаза так выразительно, будто пытался рассмотреть собственный затылок.

— Превосходно, — проворчал он, снимая перчатки. — Тогда я просто войду и умру у тебя на кухне.

Он уже сделал шаг вперед, но Гарри ловко перехватил за локоть.

— Ах нет, мой дорогой незваный гость, — с ноткой недовольства проворчал он, дрожь от утреннего холода пробежала по пальцам. — Ты сначала объяснишь, что, черт возьми, здесь делаешь в семь утра.

Тедеус вернул ему осматривающий с головы до пят взгляд.

В заляпанной с мокрым пятном футболке и подвернутых по колено штанах стало неуютно.

— Ты выглядишь как жертва русалок, — констатировал он.

— Спасибо, что заметил, — Гарри ядовито улыбнулся. — Это новый стиль — «сантехник-неудачник после ночи в баре».

— Очаровательно. — Тедеус скривился, потирая виски. — Но если серьезно, у меня болит голова, а ты первый встречный нормальный человек, который так гостеприимно открыл передо мной дверь.

Гарри фыркнул.

— Вот как? А вчера я был «слишком мил, чтобы быть честным».

— Вчера ты был пьян и разбил поднос, — парировал Тедеус. — Сегодня ты трезв и, надеюсь, менее опасен для окружающей посуды.

Гарри собирался ответить, что в доме нет посуды, но в этот момент из подвала донесся громкий плеск, за которым последовало жалобное бульканье.

— Что это? — нахмурился Тедеус.

— Трубы объявили мне войну, — вздохнул Гарри.

— Трубы… что?

— Неважно. — Гарри махнул рукой. — Ладно, заходи. Но только если поклянешься не критиковать интерьер.

Тедеус поднял бровь.

— Насколько плохо?

— Представь, что «Кабанья голова» и «Белая виверна» родили ребенка, — сказал Гарри, пропуская его внутрь. — И этот ребенок унаследовал худшие черты обоих.

Тедеус замер на пороге, окидывая взглядом усыпанный мусором пол, слой пыли на каминной полке, черные от старости стены и мельтешащие докси шторы.

— Очаровательно, — повторил он, на этот раз с явной иронией.

— Я же предупреждал, — Гарри направился к кухонному шкафу, где лежала мантия.

Тедеус неспеша последовал за ним, изучая обстановку. Его взгляд задержался на рисунке. Там Гарри, Рон и Гермиона счастливо улыбались, обхватив друг друга за плечи.

— Кто это? — спросил он, указывая на изображение.

— Старые друзья, — коротко ответил Гарри, протягивая Тедеусу мутную склянку, по счастливой случайности нашедшуюся в кармане. — Пей.

— Какой скупой…

— Ты слишком любопытен для человека, которому только что предложили бесплатное зелье, — парировал Гарри.

Тедеус усмехнулся, откупорил склянку и залпом выпил содержимое. Красивое лицо исказилось в отвращении.

— Что это?

Гарри повел плечом и нехотя признал:

— Зелье от похмелья… эм… собственного производства.

Из подвала донесся оглушительный хлопок, где-то в глубине коридора жалобно заскрипела древесина.

Гарри замер.

— Ты… — Тедеус медленно повернул голову в сторону звука. — Ты точно ремонтируешь дом?

— Ну, — Гарри почесал затылок. — Технически… да.

— Технически?

Еще один хлопок, на этот раз громче. Что-то зловеще зашипело.

— Окей, возможно, я слегка недооценил сложность системы…

Тедеус резко направился к двери в подвал.

— Эй! — Гарри рванул за ним. — Там все затоплено!

— Да неужели?!

Дверь распахнулась, выпуская волну сырого, затхлого воздуха. Лестница вниз походила на вход в бассейн. Грязный бассейн, по которому плавал бладжер.

Тедеус щелкнул палочкой, и на кончике вспыхнул мягкий свет.

— О, — произнес он, окидывая взглядом подвал.

Гарри заглянул через плечо и виновато улыбнулся.

Там, где раньше скромно капала течь, сейчас бушевал настоящий потоп. Вода хлестала из трех разных труб, стремясь превратить подвал в мини-озеро.

— Почему труба смята? — Тедеус медленно повернулся к Гарри.

Гарри неловко заерзал и очень тихо произнес:

— Ну. Я по ней ударил?

— Ты ударил по трубе?

— Она не вставлялась в паз.

Тедеус закрыл глаза, считая до десяти. Потом резко развернулся, достал палочку и рявкнул:

— Обфирмотубус!

Трещина послушно затянулась. Гарри хлопнул в ладоши и искренне произнес:

— Ты настоящий сантехник…

… и был сброшен в воду.

Гарри резко поднялся на руках, выплюнул струйку, смахнул с лица слипшиеся волосы и попытался встать. Ноги предательски заскользили. Он шлепнулся обратно, подняв фонтан брызг. Мир был несправедлив.

— Ты, — Гарри поперхнулся, когда с языка что-то соскочило на подбородок и выругался, — Какой ты сукин сын.

Тедеус взмахнул палочкой, высушивая пол.

— Вот так надо, — наставительно произнес он и с нескрываемым превосходством, пафосно сложил руки на груди.

— Ладно, — Гарри вздохнул и поднялся, мокрая ткань прилипла к телу второй кожей. — Ты мастер, я идиот. Но раз ты — мастер, почему не починишь заодно и эту? — он ткнул пальцем в треснувшую трубу в углу, из которой снова начала сочиться вода.

Тедеус повернулся, оценил повреждение, затем медленно поднял взгляд на Гарри.

— Потому что это не труба.

— А что еще? — не понял Гарри.

— Это канализационный сток. И он забит.

Гарри недоуменно оглядел «сток» не найдя отличий от обычной трубы. Хорошо-хорошо, он действительно идиот.

— И там, — Тедеус демонстративно понюхал воздух, — м… кто-то умер.

Гарри не поверил. Запах, конечно, стоял отвратительный, но не настолько же…

— Ты шутишь. — хмыкнул он.

Тедеус с наслаждением мерзко протянул:

— Не-ет.

— О нет, — Гарри провел рукой по лицу, сгоняя оставшуюся влагу с ресниц.

— О да, — Тедеус растянул губы еще шире ухмыляясь, — Твой дом. Твои трубы. Оставляю тебя наедине с ними и, пожалуй, приготовлю чай. На твоей новой плите.

Гарри тупо посмотрел на расширяющуюся лужу. Тедеус скрылся, прикрыв дверь. Бладжер весело плюхнулся в воду, плавая от одного края к другому.

— Охренеть, — заключил Гарри и полез в сток.