Глава 10. Заливаем любовь, заливаем подвал. (1/2)

Однажды, сидя перед камином в поместье Гловеров, Гарри, как осознанный путешественник во времени, задался вопросом: что могло предотвратить становление Темного лорда.

Воспитание сироты сродни дрессировке голодного волчонка с риском остаться без рук. Поэтому опекунство рассматривал как идею несостоятельную, предполагая, что самые близкие люди — самые слепые.

Если шагнуть дальше, к плоскости шелковых простыней и томных взглядов, виднелась табличка «Любовь спасет мир».

Здесь Гарри не спорил — любовь людей меняла, перекраивала и прекрасно отключала мозг. Возможно, спасала мир. Только лекарство от всех бед, как и полагалось чудесам, не работало по заказу.

Если же вернуться немного назад, пытаясь разглядеть, что же помешало озлобиться Гарри, не сложно заметить фигуру Дамблдора, силуэты Рона, Гермионы, Симуса и других, многочисленный поток которых обрывался у отдавших жизнь родителей.

Так сказать… чудо, выбравшее его — любовь во всех ее проявлениях.

Но Дамблдор Тома — не умудренный ошибками Дамблдор Гарри, а Слагхорн только потакал внутренним демонам, ни в чем подопечному не отказывая.

Грубо говоря, наставника у Тома не было.

К сожалению, любой добрый профессор вроде Люпина не имел веса в глазах мальчика.

Квалификация — звучное слово, обрастающее многими проблемами. Эту квалификацию Гарри и требовалось пройти.

Что, смиренно вздыхая, он и сделал. Для начала получил блестящее образование в кратчайшие сроки. Нагло выдавал себя за гения, ведомый теорией, что одного особенного поймет только другой особенный.

Со вторым этапом: показать то, чего так жаждал Том — Власть — возникли проблемы, поэтому Гарри довольствовался малым. Известность, как неплохая альтернатива, привычной шкуркой легла на плечи. Привлекать внимание Гарри умел, но медийной личности непростительно ходить в трико и зарастать бородой, поэтому, ступая на шаткий путь идеала — внешность, родословная, достижения — обмазывал лицо, примерял мантии и корчил улыбки перед зеркалом.

Когда ему присудили победу в номинации «самая обаятельная улыбка» Гарри вспомнил Локхарта и понял, что дальше заходить не следует.

В заключении осталась малость — погеройствовать. Два года, потраченные на план по впечатлению, скомкались в руках Риддла прочитанной газетой и вежливой улыбкой.

Даже так Гарри продолжал надеяться, что значительно продвинулся вперед. Том хотя бы знал его, и знал с лучшей из сторон. «Спасенная дева», читающая о прекрасном герое — достижение, сломанное желтой лентой и валяющейся в собачьей шерсти бритвой, тогда казалось приятно перспективным.

Но вот шаткий идеал разбился, а поганец, гуляющий по ночам, твердо стоял ногах, заканчивая устное эссе:

— Таким образом, отличительной чертой волколака от оборотня является каннибализм.

Гарри кивнул, взмахнул рукой, вычерчивая мелом задание и одобрительно произнес:

— Отлично, мистер Риддл. Пять баллов Слизерину. Садитесь, — он скосил глаза на часы. — И раз все поняли, как выжить при встрече с волколаком, хочу напомнить, что сегодня первое занятие дуэльного клуба. Кто не сдал заявку…

Как исправить недоразумение?

Гарри не знал.

А стоило ли его исправлять? Том начал проявлять больше эмоций, в темных глазах не редко проскальзывал намек на улыбку. Честно говоря, такая реакция подбивала сделать еще что-то безумное.

Вероятно, стоило пересмотреть подход.

Гарри чеканил шаг, принюхиваясь к пряному запаху, растекшемуся по коридору. Голодные студенты понимающе двигались следом, оживленно гадая, что подадут на обед. Гарри ставил на жаркое.

Дымящийся картофель, нежнейшее мясо с блестящими дорожками сока и яркой зеленью. Возможно, лук обжарили до хрустящей крошки. Гарри повел носом, сглотнул слюну, чувствуя запах чесночного масла и молотого горошка.

Да, определенно жаркое.

Он шагнул к столу преподавателей, вспоминая первые дни, полные неловкости. Непривычно чувствовать себя по эту сторону зала, видеть макушки, а не поднятые головы. Еще непривычнее наблюдать помолодевшего Дамблдора с только начавшей пробиваться сединой в рыжих волосах. Волосы его хвостом лисы болтались за спиной при бодром шаге и магнитились к соседям по столу, стоило ему присесть.

Гарри всякий раз радовался, что соседствовал с миссис Роули, чопорной, немного рассеянной, но приятно молчаливой. К сожалению, Слагхорн сидел следующим и сейчас мягко уговаривал Дамблдора снизить нагрузку на Риддла. Гарри слушал повторяющийся по кругу разговор уже две недели, не имея возможности заткнуть уши.

— Альбус, я понимаю твое стремление дать ученикам глубокие знания, — вальяжно растягивал слова Слагхорн, поправляя жилет, — и ты не можешь поспорить, что Том — особый случай. Талант, я тебе скажу, редчайший! Но три эссе в неделю по трансфигурации, да еще и дополнительные проекты, а если учесть, сколько времени уходит на подготовку к турниру… Неужели нельзя сделать для него исключение?

— Он может исключить факультативные часы, — длинный нос Дамблдора качнулся при вздохе, — но, боюсь, Том справляется с нагрузкой куда лучше, чем ты предполагаешь.

— Мальчик любознателен, об этом и речи быть не может, — отрезал Слагхорн.

— Тогда я не знаю, чем помочь.

Гарри ущипнул переносицу, стараясь подавить раздражение, закинул в рот последний кусочек мяса и тихо вышел из-за стола, проклиная двух приятелей, которые не могли обсудить личное где-нибудь не в большом зале. Ради Мерлина, почему за столом?

Заметив движения за спиной, Слагхорн обернулся и в последнее мгновение схватил рукав Гарри, останавливая и расплываясь в улыбке:

— Ричард, вы свободны сегодня вечером?

Гарри вежливо убрал чужие цепкие пальцы и, не разбирая деталей, хотел решительно отказаться. Он занят, определенно бесповоротно занят кроватью и будильником на 5 утра.

— Мы с коллегами собираемся в Трех метлах, это, можно сказать, маленькая традиция, — поспешил добавить Слагхорн. — Вы уже бывали там? Прекрасное место с лучшим на островах сливочным пивом.

— Конечно, Гораций, — неопределенно согласился Гарри, кивнул и продолжил бегство.

Вслед ему что-то крикнули, но он уже скрылся за дверью учительской. В голове отчетливо защекотала вибрация, вторая на неделе — неожиданный рекорд.

Он в спешке раскрыл Книгу и выдохнул.

Место: Три метлы, столик 6.

Действие: сбейте поднос.

Время: 19 сентября 1941 года. 21:03

Примечание: 5

Прекрасно, практически безопасно, практически без затратно, практически обычно. Кто не разбивал стакан-другой? Гарри разбил множество, только… Взгляд зацепился за незнакомую строчку. Гарри сжал пальцы на корешке, громко захлопнув. Почему ему все еще не дали инструкцию? Раньше с примечанием он не сталкивался и не понимал: это уровень сложности, особый признак?

Боязнь ошибиться подняла голову, уставившись на него мертвыми глазами ребенка.

Сердце закрыло дверь, заперев болезненные воспоминания. Паника подступила к горлу, сжав невидимый узел. Он вдохнул, трансфигурировал сломанное перо, заботливо оставленное кем-то на краю стола, в стакан. Вода покачнулась, отражая потолок. Мысли, будто разбуженные ветром листья, постепенно улеглись, найдя шаткое равновесие.

Остаток дня Гарри предпочитал не думать. Игнорировал взгляды учеников, вел занятия, перебирал эссе, ответил на письмо Юфимии, расставлял манекены по залу, проверял чары.

Монотонные действия вводили в состояние легкой медитации.

Гарри сел на край парты, уставившись на заходящее за окном солнце.

Его жизнь — нелепая, напоминающая марафон с кандалами. Если шагнуть в прошлое, к моменту, когда он мог выбирать, обнаруживалось: ни одного настоящего выбора у него не было. Он научился довольствоваться настоящим, но настоящее вернулось призраком, что не способствовало душевному спокойствию.

Он не готов — Гарри осознавал это и с мазохистским удовольствием искал встречи с придурком, отличающемся от Тео, как небо от земли.

Вернуться бы к Вилсонам, спрятаться под одеяло и пить горькие настои.

Дверь тихо скрипнула. Гарри повернул голову, встретившись со спокойным дождливым небом Лондона.

— Здравствуйте, профессор.

— Привет, Том. Ты рано.

Мальчик улыбнулся и подошел ближе, покрутил головой, с любопытством взглянул на манекены, на постамент, перекатился с пятки на носок и смешливо фыркнул, увидев желтый бант.

— Это тебе, — усмехнулся Гарри.

— Нет, спасибо, — мальчик покачал головой, — слишком далеко.

Гарри удивленно приподнял бровь.

— Куда хочешь его поставить?

Том задумчиво сощурился, еще раз осмотрел зал и спросил:

— Я не могу выбрать другой?

— Нет, — Гарри поджал губы, сдерживая смешок. — Этот товарищ с тобой до самого выпуска.

В зал вошли два старшекурсника с Хаффлпаффа, обогнули Тома и с возмущенными лицами уставились на Гарри.

Парень с лицом в форме сердечка протянул листок с расписанием и прямо спросил:

— Почему факультатив совместили, сэр? Младшие раньше занимались отдельно. И почему мы должны пересдавать кодекс? Мы семикурсники.

— О, понимаю, — Гарри перевел взгляд на открытое окно, раздумывая, стоило ли его закрыть. — Присаживайтесь, я все объясню в начале занятия.

— Профессор! — вспыхнул второй, но его толкнула возникшая из ниоткуда девушка.

— Что вы делаете? — зашипела она и потащила парней в сторону. Ее волнистые волосы подпрыгнули при резком рывке, открывая горящие уши. — Всегда вы так!

— Но, Мия…

— Я вам уже много раз объясняла…

Зал быстро заполнялся студентами. Толпа разбрелась по шушукающимся кучкам. В углу две девушки, прижавшись головами друг к другу, шептались, украдкой поглядывая на младшего Розье. А у самого входа троица младшекурсников замерла, озираясь. Один из них, щуплый и бледный, нервно теребил рукав мантии, явно жалея, что вообще пришел.

У манекенов собралась небольшая очередь из желающих примерить бант. К сожалению, тот был приклеен намертво.

— Может, это тест на сообразительность? — предположил долговязый парень с веснушками, тщетно пытаясь подцепить край ленты ногтем. — Типа, кто снимет, тому плюс к экзамену.

— Не выдумывай, — фыркнула девушка с рыжими кудрями, скрестив руки. — Это просто чары вечного приклеивания. Кто-то неудачно пошутил.

— Просто подойди и спроси, как прошел его день! — неожиданно громко крикнула девушка, отчего подруга быстро закрыла ей рот ладонью, судорожно оглядываясь по сторонам.

— Ты нормальная? — прошипела подруга и отвела ее в дальний конец зала.

Гарри закатил глаза. Голоса уже смешивались в один сплошной гул, что отличить один от другого становилось невозможно. Он оттолкнулся от парты и встал на помост. Палочка поднялась в воздух, коснулась кожи горла, и по помещению пронесся громкий голос:

— Раз все собрались, прошу разделиться на группы по курсам. Те, кто впервые на факультативе, перейдите в отдельную группу у манекена с бантиком, — Гарри улыбнулся, наблюдая, как толпа взрывопотамов разбивалась по неровным линиям. — В следующем году состоится дуэльный турнир, поэтому вам нужно научиться работать в двойках, так что разделения с младшими не будет. К началу второго семестра будут проведены отборочные с каждого курса. Сейчас подходите ко мне по одному и повторяйте кодекс.

Удивительно, но первыми подошла перепуганная троица, что мялась у двери. Мальчишка храбро шагнул в перед, пухлые пальцы сжимали палочку так крепко, что костяшки побели, а рот совершенно не слушался, заикаясь. Некоторые нервничали, забывали правила посередине, неумело демонстрировали связки на манекенах, но большинство приятно удивило. К концу занятия Гарри проникся глубоким уважением к Вилкост. Щиты у детей получались автоматически.

Когда последний студент покинул зал, Гарри вздохнул и опустился на скамью, растирая переносицу. Голова гудела от шума и бесконечных повторений одного и того же. Он закрыл глаза, представляя, как холодный воздух ночи остужал разгоряченную кожу, как тишина наконец обволакивала его, убаюкивая…

До встречи с коллегами оставалось немного времени, чтобы решить извечный вопрос «человек ты порядочный или свинья пьяная».

Гарри открыл глаза, встал, подхватил мантию и вышел из зала, заперев двери.

Хотелось напиться.

— Вы выглядите уставшим, — раздалось со спины.

Гарри обернулся. Привалившись к стене и откинув на нее голову, Том напоминал статую Аполлона Бернини, ту, что изображала бога, пойманного между одним шагом и следующим.

— Конец недели, — пожал плечами Гарри. — Ты хотел что-то спросить?

Том поправил лямку сумки, смявшей под собой мантию, откинул съехавшие на лоб волосы.

Или это Густав Эберлейн с его неидеальной энергичностью, лаконичностью форм. Том, конечно, не был изваянием, но в полумраке коридора под золотистыми всполохами факелов, скользящими по скулам, по резкому изгибу подбородка, он казался прототипом, академической моделью.

— Вы… нет, — мальчишка прикрыл глаза и коротко улыбнулся. — Хороших выходных, профессор.

Гарри был охвачен странным чувством, что Том собирался что-то сказать. То же чувство возникло в библиотеке, но он не был уверен. Возможно, воображение дорисовывало?

Не то чтобы Гарри ожидал благодарности за спасение.

Он провел рукой по лицу, смахивая усталость, и направился к выходу.

Дорога до Хогсмида, темная и извилистая, петляла, спускаясь вниз с холма. Луна плыла за редкими облаками, бросая на землю причудливые тени. Ветер шевелил полы мантии, заставлял их трепетать, как крылья огромной птицы.

Гарри шел, переставляя ноги наугад. Ему нравилась ночь, нравилось засматриваться на звездное небо, слушать уханье сов и шелест ветра.

Тревоги отходили на второй план с прохладой, огладившей кожу.

Гул голосов, доносящийся из распахнутой двери, вывел из задумчивости. «Три метлы» стоял чуть в стороне, его фасад, увитый плющом, выглядел уютно и гостеприимно. Окна светились янтарным светом, за ними мелькали силуэты, слышался смех, звон бокалов. Гарри на мгновение задержался у входа, вдыхая пряный аромат глинтвейна, жареного мяса и чего-то сладкого — возможно, свежеиспеченных яблочных пирогов.

С подносом прошел Дамблдор, весело подпевая колдунье из радио, и подмигнул вошедшему Гарри, ставя большую кружку сливочного пива.

— Вы пришли! — Слагхорн довольно улыбнулся, забрал у Дамблдора кружку с медовухой и подтащил поближе тарелку с мармеладом. — Прекрасно, предлагаю наконец расслабиться и обсудить наболевшее.

— До наболевшего нам пить не меньше трех пинт, — недовольно отозвался Кеттлберн. Его две руки перебирали рассыпанную кучку травы, протез ноги отбивал ритм песни, впрочем, абсолютно невпопад.

— Мне достаточно и двух, — хмыкнула Хуч. — Альбус, садитесь уже, — крикнула она умчавшемуся к барной стойке Дамблдору.

Гарри неловко примостился рядом с молчаливой компаньонкой. Роули пустым взглядом сверлила дощатый потолок, иногда поднося бокал с глинтвейном к губам.

— Не мешайте ему, — взмахнул рукой раздраженный Слагхорн. — Пусть делает, что хочет. У него, в отличии от нормальных людей, слишком много энергии.

— Кстати, об энергии, — Роули перевела пустой взгляд на рыжий хвост Дамблдора, залезший в соус, и скривила губы. — Мадиву нашли у подножия Аннапурна.

Кеттлберн замер с подожженной самокруткой, по помещению растянулся запах полыни. Хуч медленно опустила кружку, оставив на дереве мокрое кольцо. Гарри наблюдал за их реакцией, прихлебывая пиво. Он не знал, кто такая Мадива, но напряжение, повисшее в воздухе, интриговало.

— Замечательная новость, — выдохнул Слагхорн, — Натсай, должно быть, безумно рада за мать. После стольких лет… Эх.

— Мертвую нашли, — покачала головой Роули.

Слагхорн поперхнулся и не выдержал:

— Так ради бога, не тяните, дорогая! Такая трагедия…

Гарри провел взглядом по помещению, выискивая то, что могло бы дать подсказу по примечанию. До выполнения задания оставался час.

— Кто-то выпил из нее все… Не знаю, — Роули смахнула выбившиеся пряди и поджала губы. — Акики сказал, что странно это все. Появилась из воздуха перед кучкой напуганных туристов. Никаких следов борьбы. Просто сухая мумия.

Шестой стол стоял почти у двери напротив узорчатого окна. На нем полупустой рокс, пятно от пролитого эля и два компаньона.

— Ричард, — Слагхорн подлил в кружку Гарри пива, — вы же аврор. Что думаете?

— Похоже как на проклятие, так и на действие бусиэ, но больше на проклятие, — он прищурился, отпивая. — Кто-то же отправил ее. Но это предположение.

— На ладони, кстати, ожог был, — вспомнила Роули и посмотрела на молчавшего Дамблдора, — в форме Мирового древа. Вы как-то рассказывали о подобном.

— Да, — Дамблдор тяжело вздохнул, — но Аннапурн далековато от Запретного леса.

Гарри отстраненно слушал дальнейший разговор, изредка поглядывая на часы. Во рту ностальгически приятно растекался вкус карамели и пряностей. Здесь не хватало Рона, разбирающего последний матч Пушек Педдл, и Гермионы с нарочито скучающим видом.

Скоро годовщина перемещения. Годовщина смерти Тео, а Гарри так и не нашел маньяка, не нашел бабушку Гермионы.

Оставалось слушаться и молиться, что послушание способно исправить хоть что-то.

Пиво сменялось элем, эль — виски. Кто-то подкладывал закуски: соленые крендельки, кусочки копченого сыра. Алкоголь растекался по венам, приглушая осторожность, размывая границы.

Он прикрыл глаза, улавливая, как тема разговора сменилась на описания заслуг Тома и Розье.

— Мальчишки такие талантливые, — вздохнул Слагхорн. — Дайте им показать себя, не налегайте. Турнир не каждый год проходит, ради Мерлина!

— Хватит уже, Гораций, — устало простонала Хуч. — Да кто им мешает-то?

— Так и не мешайте! О, боже!

Стол неожиданно вздрогнул, и Гарри приоткрыл один глаз. Слагхорн подскочил на ноги и ухватил его за плечо.

— Мой дорогой, — Слагхорн вытянул губы в пьяной ухмылке, и круглое лицо расплылось, как масло по сковороде, — скорее, поднимайтесь. Я хочу познакомить вас со своим дорогим другом.

Гарри нехотя привстал, до переворачивания подноса все равно оставалось не больше 10 минут.

Слагхорн, изрядно навеселе, тащил его через зал, едва не задевая локтями посетителей. Гарри машинально извинялся, но мыслями материл превратности судьбы. Конечно, с кем бы еще его собирался познакомить коллекционер…

— Ричард, позвольте представить вам, — Слагхорн распахнул руки. — Братья Нотт! Тедеус и Огастес. Впрочем, с Огастесом вы знакомы. Последний курс, все-таки. Оба — блестящие таланты и члены клуба.

Гарри улыбнулся ржавыми механизмами вместо губ. Столкнулся взглядом с бушующим морем, повел плечом.

Тедеус сидел, откинувшись на спинку стула, пальцы крутили в руках рокс с чем-то янтарным, каждая волна расходилась пеной у стен стекла.

— Ричард.

— Тедеус, — Гарри кивнул, стараясь не обращать внимания, как приглушенный свет играл на красивом лице. — Я не знал, что ты посещаешь… подобные места.

— О, а ты знаешь, чем я занимаюсь обычно? — насмешливо ответил Тедеус.

Слагхорн, осознав атмосферу, неуверенно засмеялся.

— Так вы знакомы?

— К сожалению, — пробормотал Гарри.

— К счастью, — поправил Тедеус.

Удача отвернулась, улетев еще в тот момент, когда он не убрал руку Слагхорна, или не отказался, или вообще встретился со своим проклятием в атриуме. Он облизнул губы. Поздно осознал, синие глаза уже прилипли к ним клеймом.

— Ну, раз так, — Слагхорн хлопнул в ладоши, — я оставлю вас пообщаться! Мне нужно еще уговорить Альбуса на рюмочку…

Гарри ухмыльнулся, чувствуя, что день не мог быть хуже. Ноги пьяно подломились.

— Потрясающе, — наконец произнес Тедеус, отпивая. — У тебя приступ депрессии?

Промаринованный в виски. Взъерошенный. С влажным блеском в глазах. Конечно.