Глава 8. Сквозь сон. (1/2)

Князь.

Какая неурочная невзгода

Так рано поднимает нас от сна?

У. Шекспир.

Ее сон был неспокойным. Малышка металась в постели, прерывисто всхлипывая, сжималась, стискивала грубую вязанную кофту, вскакивала с пронзительным криком, спускалась с кровати и босиком, по холодным половицам, неслась к нему, пока не вцеплялась в рубашку, не забиралась на руки и там, уткнувшись мокрым от слез лицом в шею, наконец затихала.

Гарри не знал, что с ней делать.

Четвертые сутки. Четвертые сутки он ходил как в тумане, с тяжелой, ватной головой. Спал урывками, прислушиваясь к каждому шороху, готовый в любую минуту нестись на кухню и подогревать молоко, пока Брук молилась над девочкой. Круги под глазами стали почти черными, делая его похожим то ли на панду, то ли на зомби. А может, на зомби-панду — мозг отказывался проводить четкие аналогии.

Сегодня утром перепутал ведра. Взял то, которым мыли пол, вместо дойного. Корова взбрыкнула, когда он пристроил его под вымя — только тогда осознал ошибку. Выругался, выплеснул мутную воду и тупо уставился на красную ручку, упиравшуюся в ногу.

Гарри не справлялся. Не справлялся с отчетами, с хозяйством, с воющей всю ночь коровой, не могущей заткнуться хотя бы на пять минут. И уж тем более с Эйдис.

В помощницы ему оставили молодую девушку, сентиментальную и глубоко скорбящую. Но если в ближайшее время… если Брук не сможет взять себя в руки, Гарри мог поклясться — свихнутся уже все.

Парень собрал пригоршню снега в ладонях и протер лицо. Кожу закололо, холод ненадолго привел в чувство. Скрипнула дверь. В темноте раннего утра раздались тихие сдавленные всхлипы.

Отлично. Просто прекрасно. Он собирался расплакаться немедленно.

— Эйдис, иди в дом. Я скоро приду, — Гарри ласково обратился к дрожащей на пороге девочке.

— Ди-ик, — она еще раз всхлипнула и потянулась вперед.

Вялой тенью мелькнула в коридоре Брук, и Гарри стоило больших усилий не закричать на нее. Он уже представлял, как встряхивал ее хрупкие плечи, выговаривая что-то об ответственности нормальных взрослых людей.

Парень моргнул, прогоняя видение, и пихнул покрасневшей рукой девочку в дом, заходя следом. Полупустое ведро осталось на улице.

— Так, так, давай с холода. Быстро в комнату. Сейчас разденусь и приду к тебе, — малышка вцепилась в его руку. Гарри устало вздохнул. — Принесу тебе теплого молочка. Будешь молоко? С медом, м?

Девочка кивнула и притянула к опухшим глазам холодную ладонь Гарри.

Он не мог дольше задерживаться в коридоре. Следовало проверить Пятнышко. Она неустанно мычала с середины ночи, переминалась с ноги на ногу, и… О, Мерлин, он не хотел этого видеть… Еще покормить кур, собрать яйца, вычистить у свиней, подложить свежую подстилку, закончить отчет…

Гарри вылез из сапог и потащил Эйдис в комнату. Брук наконец очнулась и отцепилась от стены, сонно покачиваясь и вопросительно смотря на Гарри.

— Заберешь молоко?

Девушка кивнула, поправила платок и обогнула их компанию, направляясь к выходу. Сам он отвел Эйдис к кровати. Девочка послушно забралась под одеяло, выпила молоко и пододвинулась вплотную к бедрам парня. Гарри тихо напевал колыбельную, гладя ребёнка по волосам, пока дыхание не стало ровным и глубоким.

Часы показывали без пятнадцати шесть.

Осторожно, чтобы не разбудить, он высвободился и вышел.

На кухне царил знакомый хаос: грязные кружки, просыпанная мука, банки с молоком, которые Брук расставляла с какой-то болезненной методичностью. Ее пальцы дрожали, когда она закручивала крышку. Кажется, они оба держались из последних сил.

— Ты уже попоил теленка? — заметив его приближение, спросила девушка.

Гарри провел ладонью по щетине на подбородке. Давно надо было побриться.

— Да, — ответил он коротко и подошел к раковине. Пытаясь отыскать чистую кружку, спросил: — Там надо с отелом что-то делать, мне кажется… Посмотришь?

Пришлось взять со стола. Молочная пенка по краям засохла, но его это уже мало волновало. Хотелось пить.

Брук наконец оторвалась от банок. Ее глаза, обычно такие живые, сейчас казались стеклянными.

— Да, конечно, — она кивнула и потянулась, сонно зевая. — Твой первый отел?

— Как-то раньше везло, так что да, — хмыкнул Гарри. — Пошли?

Брук заозиралась, разочарованно вздохнула и двинулась к залу. Не поняв ее действий, парень пожал плечами и накинул куртку, оставленную на скамье. Ждать ее он не собирался. Медлительная по своей природе, Брук частенько задерживалась, что периодически раздражало Гарри, оказывавшегося первым в очереди.

Мороз ударил в лицо. Парень сморщился, услышав очередное протяжное мычание и вошел в стайку. Единственный стойкий, несмотря на все бедствия, человек — сломался и тенью себя уехал за телом жены. Вилсоны больше не улыбались. Брук соревновалась в плаче с Эи. Гарри изображал старшего и пытался не уснуть, помогая свежеиспеченной миссис Вилсон протирать новорожденного теленка.

Гарри с грустью смотрел на покрасневшие и покрытые шелушащейся кожей щечки и старался аккуратно нанести мазь, не разбудив девочку. Доплакалась.

Книга в очередной раз завибрировала в кармане, и он понял, что больше не мог оттягивать неизбежное. За три года, изучая странный артефакт, пришлось невольно научиться понимать его. Время поджимало.

— Брук…

Он вошел на кухню и тут же скривился, не сдержавшись. Девушка капала слезами прямо в варящийся бульон, ее плечи дрожали, она рукой прикрывала рот, пытаясь заглушить рыдания.

— Слушай, я все понимаю, но… Арх! — голос сорвался, Гарри резко закрыл рот и плотно стиснул губы, раздумывая, — Нужно взять себя в руки. Ты уже не маленькая девочка. Маленькая девочка сейчас спит в комнате, о ней надо заботиться, присматривать, а не показывать всем видом, — он раскинул руки, не сумев подобрать правильное слово, — вот это.

И тут же пожалел. Брук обернулась, глаза красные, веки опухшие. Ее пальцы судорожно сжали полотенце, и на секунду Гарри подумал, что она швырнет тряпкой в него.

— Д-да, — голос ее надломился, она протерла ладонью лицо и попыталась улыбнуться, — Прости…

Гарри бессильно выдохнул, сжав пальцы на краю стола. Он не знал Сарру так, как другие. Для него она оставалась лишь смутным силуэтом в рассказах, призраком, чье имя теперь разрывало дом на части. Но Брук… Брук знала. Ей было восемнадцать — возраст, когда боль не смягчалась опытом. Каждая рана — на всю жизнь. Каждое воспоминание о Сарре, должно быть, вонзалось, как осколок: смех, шепот, обещания, которые теперь навсегда остались пустыми словами.

Сам же рвал и метал.

Он помнил ту ярость, тот беспощадный вихрь эмоций, когда мир казался несправедливым до оскомины. И все равно, несмотря на понимание, снова и снова ловил себя на том, что смотрел на Брук через призму взрослого и ждал соответствующих действий.

Парень отступил на шаг, взлохматил спутавшиеся волосы. Что же делать теперь?

Времени на задушевные разговоры и утешения не осталось.

— Я должен отойти, ненадолго, может, на час, — Гарри смягчил голос. — Лучше потом доготовь, ладно? Присмотри за Эи, пожалуйста. Просто полежи с ней, отдохни. Справишься?

Девушка кивнула и послушно сняла с плиты кастрюлю.

— Все будет хорошо, — она попыталась улыбнуться, но уголки губ надломились.

Ему было жаль. Чувствуя себя черствым, Гарри бродил среди скорбящих каменным лайнером, подхватывая все, что только мог.

— Все будет хорошо.

***

Машины, тарахтя, проезжали по мостовой. Тротуары, утоптанные до льдистого блеска, скрипели под тяжелыми ботинками старателей. На углу, у лавки с вывеской ”Товары Клондайка”, в потрепанных тулупах толпились мужики, переминаясь с ноги на ногу и потягивая из жестяных кружек что-то обжигающе горячее. Оттуда же доносился густой запах жареного бекона и черного кофе — единственное, что могло хоть как-то согреть в этот проклятый холод.

Гарри завистливо принюхался, стараясь впитать кофеин через легкие, и пообещал, что после обязательно заглянет и закажет две порции эспрессо.

Очередная машина проехала мимо, возвращая парня на грешную землю. Приятный аромат сменился вонью выхлопных газов. Он перевел взгляд на зеленые строчки, вычерченные внизу листа:

Место: Доусон. Терд-авеню 154.

Действие: перейдите дорогу.

Время: 5 января 1941 год. 7:47

Задания в Книге разделялись на два типа: запланированные и моментальные. Книга заботливо напоминала о запланированных ласковой вибрацией, больше напоминающей легкую щекотку. На этом ее забота заканчивалась.

Здесь не стояло светофоров, знаков или хотя бы рабочего, руководящего движением. Сплошной поток неторопливо пыхтящих машин.

Его собьют.

Такое уже случалось, конечно, но болезненные ощущения категорически не нравились. Гарри предпочитал что-то более безопасное, пусть и абсурдное, вроде красного платка на голове во время похода в туалет. В корпусе за ним и так закрепилась репутация чудака, еще что-то такое не повредило бы.

В отличие от железяки, подскочившей на кочке.

Часы показали 7:47. Гарри вздохнул и, не глядя, зашагал по мостовой. Гудки и скрип тормозов звоном ударили по ушам. До другого конца улицы добрался на удивление невредимым. Или пока невредимым. На него в упор смотрел детина, злобно закрывший дверь и без того покоцанного фордика.

— Сдохнуть хочешь? — без обиняков прорычал мужик.

— Нет, — Гарри четко выговорил буквы и поспешил ретироваться. Драться он тоже не хотел, спасибо.

Мужик минуту перерабатывал какую-то мысль, а после помчался следом, забыв фордик посреди дороги.

— А ну стой! Эй!

Гарри ускорился и свернул за угол, чуть не сбив джентльмена, выгуливающего трость. Детина не отставал. Из салуна вывалилась шумная компания — видимо, те, кто не смог или не захотел добраться до дома прошлой ночью. Один из них, в растянутом свитере, громко хохотал, спотыкаясь о собственные развязанные ботинки, пока его товарищи пытались удержать пьяное тело на ногах.

«Простите, парни» — мысленно извинился Гарри, проскользнув между телами. Сзади послышались крики и сдавленные ругательства. Порадовавшись стройности и грациозности, перебежал дорогу и вошел в заваленный баками тупик. С кофе пришлось попрощаться. Не сегодня. Возможно, и не завтра. Что-то подсказывало, что мужик надолго затаил обиду.

Привычная тошнота ударила в живот, вскоре сменившись свежестью морозного леса. Нервно хихикнув, Гарри поправил пальто и поторопился к дому Вилсонов. Насыщенное утро окончательно прогнало сонливость. Справился меньше чем за двадцать минут. Он же мог больше не переживать?

Рыжая копна всклокоченных волос мелькнула в щелях забора, и Гарри поспешил открыть дверь.

— Август?

Парень обернулся. Бледный, с нездоровым румянцем, опустил ведерко из-под творога и приветливо махнул рукой.

— Мы вернулись, — хрипло выдохнул он и тут же закашлялся.

— Да уж, — Гарри нахмурился и, недолго думая, схватил крепкую руку и потянул в дом, — Ты почему на улицу вышел? Там уже сделано все.

— Творог курам не дал, — не согласился Август, но послушно зашагал следом.

— Вернулся бы и дал, — немного сконфуженно проговорил Гарри и притормозил на пороге, пропуская друга вперед, — Ты себя со стороны видел, трудоголик? Твоя очередь пить лекарства и делать вид, что не тошнит.

О, это было приятным открытием, когда Гарри впервые увидел, что не один такой. В самом деле, кому бы понравилось пить что-то настолько горькое?

В доме царило неожиданное умиротворение. Эйдис лежала на коленях Бьерна. Брук копошилась на кухне, раскладывая тарелки по столу. В камине трещали поленья. Гарри вздохнул, заметив на крепком табурете заколоченную коробку. Конечно, за поминками следовали похороны. Он не был к ним готов и предпочел бы ненадолго сбежать.

Гарри вышел во двор, тихо прикрыв дверь.

Больше оставаться здесь не требовалось. Хозяева вернулись, только вот… До его перевода четыре месяца — крайне короткий срок в сравнении с годами, проведенными здесь. Небольшое семейство, неожиданно ставшее практически родным, войдет в период затяжной войны. Как они справятся сами?

Гарри не торопился рассказывать о переезде, но уже предвкушал последствия. В любом случае, «не сегодня» — отличный план.

Сигаретный дым взмыл в воздух, быстро уносясь ветром в сторону. Как и три года назад, белое поле обрывалось темной полосой леса. Единственное отличие — протоптанная дорожка. Топтали ее многие: Август, захаживающий по вечерам, чтобы уединиться за чертежами — Гарри выделил ему отдельный кабинет, устав подбирать разбросанные по полу листки; Эйдис, носившая молоко, но больше любившая взмывать в воздух на резных качелях; Брук, хваставшаяся новыми булочными шедеврами, очень вкусными и сытными… Иногда ходили всей семьей, стуча каблуками по деревянным доскам моста. К нему даже чинно шествовал серый кот, таскающий за собой сестер — повидать мать.

Сама мать сейчас царственно возлегала на подушке Гарри, сонно прикрыв один глаз. Парень досадливо вздохнул и опустился на стул перед резным трюмо. Широкое зеркало отражало не спавшего вечность бедолагу и не двусмысленно намекало о потребности присоединиться к питомице. Гарри намек проигнорировал, открыл бальзамницу и зачерпнул мазь.

В его жизни изменилось многое, но некоторые привычки не хотели исчезать, привнося легкое ощущение стабильности. Это забавляло. Он, взрослый мужчина, сидел перед зеркалом, обставленным баночками-скляночками, и наносил на лицо персиковый крем.

Кровать призывно скрипнула под лапами.

Гарри повернул голову. Кошка посмотрела в ответ, остановив процедуру чистки шелковой шкурки.

— Маленькая лентяйка, — почти ласково проворчал он, вытирая излишки о край баночки. — К твоему сведению, ты единственное счастливое существо в доме. Спишь, ешь и тебя всегда кто-нибудь, но почешет за ушком. Идеальная жизнь.

Кошка медленно моргнула, будто соглашаясь.

— Хотя, если подумать, — Гарри недовольно сощурился, растирая ладони, — ты еще и главный начальник. Я вот, например, не могу просто так улечься посреди рабочего дня. А ты — пожалуйста. И все перед тобой на цыпочках.

Хвост взметнулся в воздух, брезгливо отгоняя намек на совесть.

— О, у тебя вообще нет рабочего дня. Боже, — парень метнул взгляд к разбросанным по столу папкам, — я тоже хочу быть кошкой.

Отпуск стремительно подходил к концу и, как всегда, то, с чем он должен был справиться за неделю, поджидало за день до сдачи. Вышло бы просто прекрасно, если бы эти чудесные дни прошли в блаженном отдыхе, но нет. Гарри метался, как белка в погоне за рассыпающимися орехами.

Он вздохнул, разглядывая гору документов, которые так и не уменьшились, несмотря на его попытки сделать вид, что они рассосутся сами. В голове крутилась мысль, что кошка, лениво потягивающаяся на его подушке, явно знала какой-то секрет вселенской гармонии.

Подобные мысли намекали о необходимости кофеина, потому что подозрительно походили на сумасшествие. Гарри не стал сопротивляться и спустился вниз, по пути пытаясь вспомнить, где оставил турку. Турка нашлась в раковине с засохшими крупицами гущи, складывающимися в фигуру суриката. Он мог поклясться, что зверек ухмылялся: «Давай, отмой меня».

Через пять минут и несколько заковыристых выражений, когда напиток богов решил сбежать на плиту, Гарри с блаженством отпил полстакана чудесного эспрессо — все, что удалось спасти — и поднялся обратно в комнату.

Кофе, горький и обжигающий, на секунду вернул ощущение, будто он человек, а не ходячий мешок под глазами. Папки на столе не исчезли, а лишь подозрительно приумножились. Гарри прищурился — показалось. Еще немного помялся у стола, оттягивая бумагомарательство, но вскоре сдался, понимая, что оттягивать, собственно, дальше некуда.

— Ладно, ладно, — проворчал он, плюхнулся в кресло и подтянул ближайшую папку. — «Протокол допроса свидетеля»… О, да вы просто поэт, мистер Барнс. «Темноволосый мужчина среднего роста, возможно, с усами, возможно, и без». Подозреваемые — половина населения Канады.

Он швырнул листок обратно и потер переносицу. Все это уже видел, все это уже читал. Опытный аврор, у которого он работал на подхвате, вряд ли оценил бы такой «анализ», но Гарри уже не первый день вытаскивал из себя последние силы, и мозг упорно твердил, что лучшее решение — зарыться лицом в подушку.