Глава 8. Шёпот через помехи. (2/2)

Мы улыбнулись — маленькая победа. Лёгкое облегчение пронеслось по груди, но сердце всё ещё сжималось. Оди тихо стояла рядом, взгляд её был опущен на пол, но я ощущала, что она всё замечает, каждое движение, каждую тень, каждый звук — и, возможно, видела гораздо больше, чем мы.

Мистер Кларк обратил внимание на неё:

— О, а кто это у нас? Похоже, мы не знакомы. Как твоё имя?

Все замерли. Я неожиданно положила руку Оди на плечо и сказала за неё:

— Оди... Точнее Одилия. Это моя двоюродная сестра.

Майк добавил:

— Да, приехала на похороны Уилла...

Мистер Кларк вздохнул, и его лицо на миг смягчилось:

— Ах, тогда добро пожаловать, Одилия. Жаль, что приходится знакомиться так.

Оди кивнула и тихо сказала:

— Спасибо.

Я заметила, как она слегка приподняла подбородок, будто пытаясь казаться увереннее, чем чувствовала. Её движения были аккуратны, каждая деталь осознанна, как у хрупкой фигурки в музее.

Мистер Кларк продолжил:

— А откуда ты будешь?

Все мы переглянулись.

— Плохое место… — тихо сказала Оди, словно испуганно, но с отчаянной прямотой.

— Из Швеции, — вставил Дастин, словно подтверждая версию.

— У меня много шведской родни, — добавила я, стараясь не выглядеть растерянной.

Лукас пробормотал:

— Очень холодно…

— Позвоночник морозит, — поддержал Дастин, и мы оба едва сдерживали улыбку.

Мистер Кларк посмотрел на нас недоумённо, затем кивнул:

— Ну что, пойдёмте.

*** Дастин открыл дверь спортзала, и мы осторожно зашли внутрь. Почти вся школа уже была там: ученики сидели на длинных скамьях, кто-то шептал соседу, кто-то просто опустил глаза. Директор стоял на небольшой платформе и говорил медленно, каждое слово звучало тяжело, словно камень падал на пол. Мы остановились в проходе, и мгновенно все взгляды обернулись на нас — смесь любопытства и сочувствия. Сзади стоял мистер Кларк, спокойный и внимательный, следя за каждым нашим шагом. Дастин слегка повернулся, чтобы уйти, но Лукас аккуратно, но твёрдо толкнул его вперёд, и мы пошли дальше, сели на ближайшую лавку, чувствуя себя одновременно чужими и виноватыми.

Я пыталась слушать директора, но мысли метались где-то в другом месте. В глубине души я всё ещё надеялась, что Уилл жив, что всё это ужасное недоразумение, и сейчас кто-то вытащит его из-за угла, и он засмеётся, как раньше, своим странным, смешливым смехом. Но это была надежда, которую я едва осмеливалась признавать даже себе.

И тут сбоку послышался смех. Те самые двое, которые до этого получили от меня один между ног, другой — в нос, сидели и хихикали. Я напряглась и прислушалась. Тот, что ниже, с театральным голосом сказал:

— Кому это вообще интересно, это такой тупизм. Его друг рассмеялся, и я почувствовала, как глаза Майка мгновенно узнали знакомый раздражающий тон.

— Он образовал такую дыру в обществе, — продолжил тот, что ниже, словно пытаясь произвести эффектный спектакль.

— Да уж, конечно… — пробормотал Лукас, закатывая глаза, а Дастин сжал кулаки, но молчал.

Я услышала тихий шепот Оди:

— Медный лоб.

Майк посмотрел на неё, а мы все отвернулись от хулиганов. В этом моменте её тихий, почти невидимый голос оказался для нас якорем — напоминанием, что рядом есть кто-то, кто наблюдает и оценивает всё с хладнокровной точностью.

Прозвенел звонок, и большинство стали выходить из спортзала. Но Майк неожиданно начал кричать:

— Эй, Трой! Эй, Трой!

Трой обернулся, его высокий друг тоже повернулся. Их взгляды встретились с нашими, и в воздухе повисла странная смесь вызова и тревоги.

— Ты считаешь, что это смешно? — сказал Майк, шагнув ближе.

— Что-то вякнул Уиллер? — пробормотал Трой, пытаясь сохранить достоинство.

— Я видел, как вы смеялись. И это ужасно неправильно, — сказал Майк, голос дрожал, но был полон решимости.

— Ты слышал психолога, Уиллер? — усмехнулся друг Троя. — Горе проявляется по-разному. Иногда скорбь становится юмором.

— Кроме того, о чём тут грустить? Уилл в стране единорогов, правильно? Летает и развлекается с другими феями. Такой же счастливый геюшка, ха-ха-ха!

Они начали отходить, собираясь уйти, но Майк толкнул Троя в спину. Он упал на пол, и весь спортзал мгновенно замер.

— Ты труп, Уиллер. Труп! — продолжал кричать Трой, пытаясь подняться, но вдруг замер.

Я обратила внимание на его штаны. Из них потекла тёплая струя, темно-жёлтое пятно разрасталось вниз, обувь промокла. Он стоял с ошарашенным выражением лица, не в силах пошевелиться.

— Чёрт, Трой обоссался! — крикнул кто-то с трибун, и зал взорвался смехом.

Смех прокатился по всему спортзалу, разрывая напряжение, будто воздух наконец стал легче. Даже Лукас, Дастин и я не удержались, и я почувствовала странное облегчение от этого момента — маленькую победу в море боли и страха.

Трой был в бешенстве, лицо красное, глаза сверлили нас яростью, а унижение переполняло его. Майк повернулся к Оди, и я заметила маленькую каплю крови под её носом. Она спокойно вытерла её, не сказав ни слова, и мы вместе вышли из спортзала, чувствуя, что мир немного вернулся на свои места — хотя бы на мгновение.

*** Я открыла дверь радиоклуба, и мы осторожно зашли внутрь. Пыльный воздух ударил в лицо, запах старой бумаги и проводов смешивался с чем-то металлическим, холодным. Майк подошёл к выключателю и щёлкнул его. Сверху зажглась маленькая лампочка, слабо освещавшая комнату. Тень падала на стены, изгибалась, будто сама комната дышала и шептала нам что-то. Стены казались ближе, потолок ниже — как будто пространство сжалось, чтобы вместить только нас и тайну, которую мы собирались раскрыть.

Оди села за стол, где стояла радиостанция, аккуратно положив руки на металлическую поверхность. Майк наклонился к ней и тихо сказал:

— Давай.

Дастин нахмурился, перебирая проводами и кнопками на соседнем столе:

— Что она делает?

— Она найдёт Уилла, — ответил Майк, плечи слегка сжав. — Да, Оди?

Она закрыла глаза, и комната будто погрузилась в тишину, которая давила на уши. Минуты растягивались медленно, и я ощущала, как сердце стучит так громко, что казалось, его вибрации отражаются от каждой стенки, от каждого металлического уголка радиостанции.

— О, чёрт… — пробормотал Дастин, почти сквозь зубы.

— Тихо, — сказал Лукас, — она просто закрыла глаза.

Прошла минута. И вдруг из радиостанции раздались странные помехи: резкие трески, шипение, как будто кто-то стрелял в темноте. Я ощутила лёгкую дрожь в пальцах, когда прикоснулась к столу, словно ток пробежал по телу.

— Не может быть… — Лукас нахмурился, губы сжались, а взгляд стал острым, как у хищника.

Мои мысли кружились, как в водовороте: техника, шумы, помехи… но это было больше, чем просто звук. Сердце сжалось, дыхание стало прерывистым. И вдруг раздался крик — чистый, детский, но полный страха. Голос Уилла. Я чуть не подпрыгнула:

— Мама… мама… — кричал он, словно прямо из темноты.

— Уилл! Ты нас слышишь? — закричал Лукас, шагнув ближе. — Уилл, ты нас слышишь? Мы здесь!

— Мама… я здесь… — донёсся голос снова. И я почувствовала странное тепло в груди, смешанное с холодком ужаса: это действительно он? Где он находится?

— Почему он нас не слышит? — прошептал Лукас, почти потеряв надежду.

— Я не знаю… — ответил Майк, а паника медленно закрадывалась в мои мысли. Как такое возможно?

Голос Уилла снова прорезал шум радиостанции:

— Мама… мама… Пожалуйста… Это как дом... Темно... И холодно...

Я пыталась дышать ровно, но в груди всё сжималось, будто невидимая рука сдавливала сердце. Слыша его, понимала: он там один, в темноте и холоде, и это одновременно ужасно и невероятно — он жив, а мы можем только слышать.

Вдруг лампочка над нами будто треснула, и радиостанция начала искрить, маленькие искры прыгали по поверхности, оставляя запах гари. Я подпрыгнула, но свет не треснул — это была радиостанция, которая словно сама хотела сказать нам что-то.

— О, чёрт… — пробормотал Дастин, схватив огнетушитель и осторожно направив струю на искры.

Сирена сработала в спортзале — противопожарная сигнализация. Тонкий, визгливый звук пронзил пространство, смешиваясь с криками радости и страха одновременно. Оди сидела вялой, под носом выступала капля крови, но её взгляд оставался сосредоточенным, почти медитативным.

— Всё в порядке, — сказал Майк, бережно взяв её за руку. Мы начали выходить из кабинета, осторожно шагая по полу, где ещё звенели сирены.

Лукас помогал вести Оди, держась за вторую её руку, а я шла рядом, ощущая странное сочетание ужаса и облегчения. В моей голове всё ещё звучал голос Уилла, тихий и дрожащий сквозь помехи. Я пыталась понять, что только что произошло, но понимание смешалось с трепетом: мы услышали его, и это уже было маленькое чудо.