Глава 8. Шёпот через помехи. (1/2)

Шёпот крадётся вдоль стен, как тень,

Тянет за горло — не крикнешь, не встанешь.

Мир обесцветился, время — плен,

Свет утонул в туманной ране.

Холод ползёт, и дышать — как страх,

Мысли дрожат, как листья в буре.

Шёпот зовёт по моим следам —

И я иду. Хотя знаю — к буре.

*** Самая глупая, странная и одновременно важная миссия в моей жизни заключалась в том, чтобы… накрасить Оди.

Да, именно так. Я. Человек, который максимум видел макияж только в рекламе, где женщины загадочно улыбаются и шепчут: «С эффектом сияния».

Какого, к чёрту, сияния? У нас, между прочим, друг пропал, может монстр где-то шляется по городу, а я тут — визажист поневоле.

Мы сидели в комнате Нэнси. На кровати перед нами — целая косметическая армия: кисти, пудры, блёстки, какие-то банки с французскими надписями вроде «Lumière naturelle», от которых у меня начинало сводить глаза.

Оди сидела на стуле — ровная, тихая, будто статуя. Я держала в руках тюбик тональника и чувствовала себя хирургом перед операцией.

— Ну… если что — прости заранее, ладно? — сказала я.

Она просто кивнула. Даже не спросила «за что». Отлично. Ещё немного, и я сама у неё прощения попрошу.

— Майк, — повернулась я к нему, — ты уверен, что это вообще поможет?

— Да, — сказал он с таким видом, будто убеждает сам себя. — В школе все пялятся. Если она будет выглядеть… ну, нормально, никто не заподозрит.

— Супер, — буркнула я. — Я же эксперт.

Лукас фыркнул, не поднимая головы:

— Просто сделай её менее… э-э… призрачной.

— Спасибо, Лукас. Очень вдохновляет.

Пока я мучилась с тоном, парни разрыли весь шкаф Нэнси. Через пару минут они вернулись, довольные, как археологи с находкой: в руках у Майка — розовое платье с рюшами, у Дастина — блестящая заколка, а Лукас держал парик, блондинистый и явно повидавший жизнь.

— Это серьёзно? — спросила я, скептически прищурившись. — Вы нашли… это?

— Это идеально, — заявил Майк. — Обычное. Девчачье.

— Да, прямо воплощение «обычного», — пробормотала я, растирая румяна на щеке Оди. — Осталось только добавить единорога.

Она сидела неподвижно, только ресницы дрожали. Когда я поднесла кисть ближе, она вздрогнула.

— Всё нормально, — сказала я мягче. — Это просто… краска. Для лица.

Она снова кивнула. В её глазах не было страха — только недоумение, будто она пытается понять, зачем людям нужно прятаться под слоями цвета.

— Готово, — наконец сказала я и сама удивилась, насколько серьёзно это прозвучало.

Платье оказалось действительно розовым — до безобразия. С рюшами, с оборками, с тем самым «кукольным» шиком, который выжигает сетчатку. Парик я поправила, пригладила волосы. Вроде держится.

Мальчишки стояли в ряд, как зрители на премьере.

— Ну, — сказала я, — теперь она не похожа на беглеца из Пеннхерста. Уже победа.

— Почти человек, — кивнул Дастин.

— А ты часто смотришь на людей, Чарли? — ухмыльнулся Лукас.

— Только когда хочу потерять веру в человечество, — ответила я и показала ему жест, смысл которого был ясен без перевода.

Мы вышли из комнаты, оставив Оди переодеваться. Снаружи стояла тишина. Слышно было, как шелестит ткань, как глухо падает парик.

Минуты три никто не дышал. И вот — дверь скрипнула.

Она вышла.

Оди стояла в этом нелепом розовом платье, аккуратно, будто боялась наступить на край. Щёки чуть розовели — не от румян, а будто по-настоящему. Парик лёг ровно. И она… выглядела как девочка. Настоящая. Из этого мира.

Мы все просто молча смотрели. И вдруг Майк выдохнул:

— …хорошенькая.

Лукас сразу метнул в него взгляд уровня «серьёзно, брат?» Дастин приподнял брови. Оба повернулись ко мне. Я не выдержала — рассмеялась. Настояще, впервые за долгое время. И они — тоже. Майк покраснел, начал сбивчиво оправдываться:

— Я… я не это имел в виду, просто… ну… стиль! В смысле — нормально! Просто… да!

Оди смотрела на него, не понимая слов, но чувствовала тон. Она повернулась к зеркалу. Медленно, осторожно. Дотронулась до щеки, до волос. Смотрела на своё отражение, будто видела другого человека. Ту, которой могла бы быть — если бы мир позволил.

*** Мы ехали в школу на велосипедах. Оди всё время рассматривала всё вокруг: горки, машины, прохожих. Её глаза бегали, словно она впервые видела мир, и я невольно ловила себя на том, что смотрю на неё с удивлением. Кажется, она замечала каждую деталь: как солнечный свет отражается от стекла машины, как листья дрожат на ветру, как тень от фонарного столба ложится на тротуар. Мне самой хотелось видеть мир её глазами, но одновременно я понимала, что сегодня это не время для чудес. Сегодня мир казался чужим, холодным, слишком тяжёлым, чтобы останавливаться на красивых вещах.

Когда мы подъехали к школе, решили зайти через боковой вход — главный был слишком людным, и в такой день лишняя толпа могла только испортить дело. Майк тихо сказал:

— Так, помните, если нас кто увидит, изображаем грусть.

Я скользнула взглядом по стенам школы. Серые кирпичи казались холодными, почти мрачными, и даже мягкий ветер не мог смягчить ощущения тяжести. В воздухе стояла какая-то странная влажность, будто сама школа знала, что сегодня не обычный день.

Из громкоговорителей доносился голос:

«Внимание, учащиеся! Сейчас в спортзале состоится собрание, чтобы почтить память покойного Уилла Байерса. Четвёртый урок отменён».

Слова казались пустыми, эхо их как будто цеплялось за каждый угол, усиливая тяжесть момента. Мы подошли к двери радиоклуба, но она была закрыта. Майк подёргал ручку:

— Закрыта.

— Что? — удивлённо сказал Лукас, потянув ручку. Тоже закрыто.

Дастин повернулся к Оди с лёгким волнением:

— Эй, ты можешь открыть? Своей силой?

Я почувствовала, как сердце на секунду подпрыгнуло. Вдруг, подумала я, она действительно может что-то такое… Но нет, нельзя думать об этом, сейчас слишком много всего.

Из-за угла вышел мистер Кларк. Мы все как вкопанные замерли. Его спокойный, но строгий взгляд мгновенно заставил меня ощутить всю тяжесть происходящего.

— Ребята, пойдёмте на собрание, — сказал он ровно, без спешки, но с тем весом, что невозможно было проигнорировать.

Майк чуть сбился:

— Знаем, нам просто нужно…

Лукас быстро вставил:

— Нам просто грустно.

— Мы расстроены, — добавил Дастин, чуть спеша поддержать ложное настроение.

Майк покачал головой:

— Да, нам нужно побыть одним.

Дастин тихо сказал, и я услышала в его голосе совсем другую правду:

— Поплакать.

Мистер Кларк вздохнул и кивнул:

— Я понимаю, конечно, вам тяжело. Но вам нужно пойти ради Уилла.

Дастин кивнул, и я заметила, как его плечи слегка расслабились, будто выдохнули вместе с моим собственным дыханием.

Мистер Кларк достал из кармана связку ключей от радиоклуба и кинул их мне:

— Сходим туда и кабинет ваш до конца дня.