Часть 2 (1/2)

После победы Монреаля над «Бостонскими медведями» прошло несколько месяцев. За это время Илья ни получал, ни отправлял никаких сообщений для «Джейн». Пару раз он порывался послать всё к чёрту и позвонить ему, но каждый раз его палец замирал в паре сантиметров от кнопки «Вызов». Илья матерился по-русски, откидывал телефон подальше и жмурился. Он до дыр зазубрил их переписку, пролистывая её каждый день вверх и вниз. В моменте ему показалось, что если его разбудят посреди ночи и спросят что говорилось в сообщении «Джейн» от определенного числа и времени, то он с лёгкостью наизусть прочитает текст сообщения. И в какой-то степени это даже ударило по его самолюбию.

Его донимали различные домыслы. Он снова и снова прокручивал в голове ту ночь и то утро по несколько десятков раз, пытаясь найти свою вину хотя бы в чём-то. Но снова и снова он понимал, что пытается повесить на себя то, что он не делал. Он не хотел сделать Шейну больно, не оскорблял его, не пытался как-то обидеть. Да, возможно у него проскальзывали шутки в сторону Холландера, но ведь это их язык общения уже много лет. Они почти не умеют разговаривать иначе как стёбом.

Его состояние было насквозь видно по игре на льду. Он не пытался идти на компромисс с сокомандниками, играл грязно и жёстко, за что часто хватал штрафные минуты, постоянно огрызался и даже пару раз послал тренера. Его поведение сильно подкосило игру Бостона, хотя если честно, Илья почти в одиночку тянул всю команду. Поэтому теперь это ощущалось более остро.

Очередная тренировка точно не шла как по маслу. Тело Ильи напряжено, он не выпускает из рук клюшку, не рассчитывает удары и не прислушивается к команде. При возможности передачи паса, он ею не пользуется, что на настоящей игре может стоить им гола. Капитан играет в одиночку, не советуясь даже с ассистентом.

— Илья, какого хера? — возмущается крайний нападающий их команды на перерыве.

— Отъебись, — фыркнул Розанов по-русски. Тот закатил глаза, понимая, что капитан скорее всего послал его. Илья садится на скамью, делая глотки воды. Он совершенно не сконцентрирован на игре и прекрасно это понимает. А ещё понимает, что на послезавтрашней игре может просто проебать все шансы. Это огорчает, но бурлящую вопросами голову точно не успокаивает.

В свободное от тренировок время Розанова всё равно не покидали мысли о Шейне. Он чаще появлялся в баре, уводя оттуда парней или девушек. Пытался отмахнуться спонтанным сексом и алкоголем от головной боли, которая уже давно приобрела внешность и имя. Не помогало ничего.

Тогда Илья решился вновь попытаться искать причины в поведении Шейна. Он вводил одни и те же запросы.

«Резкие перепады настроения у спортсменов »

«Панические атаки и их проявления»

«Преследующие страхи у взрослых»

Единственное, на что он смог выйти — статья про Обсессивно-компульсивное расстройство. Илья пришел к выводу, что какие-то черты схожи с поведением Холландера, но решил не приписывать ему какой-либо диагноз, ведь ему до психотерапевта — как Шейну до балета.

Он закрыл все вкладки поисковика одним движением и откинул телефон на подушку. Возможно он не замечал как Шейн уставал или держал в себе все недомолвки и из-за какого-то действия Ильи, все обиды хлынули наружу в таком обличии. Или Шейн просто испугался чего-то и сбежал. А может он хотел, чтобы Илья сам нашёл свою ошибку и исправил её. В любом случае, Илья не увидел, не помог и не справился. А значит, он вновь виноват. Он вновь проебался.

***

Шейн проводил это время не лучше. Он полностью ушёл в рутину, выполняя одно действие за другим. Повесил на холодильник список упорядоченных дел на день и повторял его изо дня в день. Отличались только еда и одежда. Он смотрел одни и те же матчи, сидел в одном и том же кресле у стены и каждый день пил имбирный эль.

Если раньше медленная и рутинная готовка его успокаивали, то сейчас он раздражался если не хватало одного апельсина для смузи или мясо было не пропорциональной формы. Поэтому он заказывал еду на вынос из одного и того же ресторана, стараясь брать только те блюда, которые заказывал ранее. Шейн перестелил кровать, разбирал, стирал и гладил целые горы одежды, что накопились до этого. Он тратил много времени на уборку, слушая на фоне всё те же несколько матчей и нарезал свежие яблоки ровно на четыре одинаковые дольки в 16:00 каждый день. Безумие, но это успокаивало.

Шейн много раз писал Илье, но каждый раз лишь стирал сообщения. И только после пятой попытки он отключал телефон и утыкался головой в подушку. А на следующий день всё повторялось. Абсолютная тишина в их взаимоотношениях пугала. Но ещё больше пугала возможность одним неправильным словом или действием разрушить всё то, что они успели создать.

Конечно, это не назвать искренними и высокими чувствами, но они были честны друг с другом. Они знали как рискуют, находясь в таких отношениях, но они доверили друг другу общую тайну. Хотя, наверное, Шейн нарушил тот хрупкий баланс, что был между ними. Он ведь даже не пытался объясниться или хотя бы сказать Илье, что это не его вина.

Шейн боялся, что разрушил всё, что они смогли построить на такой зыбкой почве хоккейного спорта. Он боялся, что Илья презирал его за такую слабость и трусость. Что тот просто решил больше не связываться с ним. Не подростки ведь уже, у Розанова и так партнёров более чем достаточно. Найдёт нужного по типажу, уж точно.

Холландер вздохнул, ложась на диван поудобнее и укрываясь пледом. По телевизору шла запись матча и Шейн почти провалился в незапланированный сон, но его телефон уведомил о сообщении.

Шейн вздрогнул, распахнув глаза и приподнимаясь. Затаив дыхание, он потянулся к телефону, нажимая на кнопку и всматриваясь в имя отправителя.

«Роуз»

Шейн не заметил как выдохнул, одновременно и расслабившись и разочаровавшись. Возможно он просто ждал сообщения от кого-то другого, хотя может быть это бы только всё усложнило.

***

Регулярная игра, за почти месяц до матча всех звёзд, не приносила радости ни одному из двух капитанов. «Бостонские медведи» не питали почти никаких надежд на сегодняшнюю победу, видя состояние капитана. А «Монреаль вояджерс» с осторожностью посматривали на своего капитана, видя в нём не спокойного Холландера, а какую-то машину по разработке тактик и забиванию шайб.

Игра началась осторожно. Тренер «Медведей» просил не ставить на вбрасывание Розанова и Холландера, чтобы избежать драки ещё до начала матча. Так и решили. Илья остался на скамье, наблюдая как Шейн проигрывает вбрасывание шайбы.