Часть 2 (2/2)

За прошедшие месяцы с их последней встречи Илья смотрел все матчи Монреаля в прямом эфире. Игра Шейна его впечатлила, он стал ещё более собранным, хотя казалось предел и так достигнут. Так что сейчас ему было с чем сравнить. И было что сравнить.

Игра Холландера стала чуть более рассеянной по сравнению с недавними матчами. Илья списал это на своё присутствие и эмоциональное напряжение между ними. У него самого от всего этого бурлила в венах кровь. Хотелось одновременно и кричать и плакать, и ударить и поцеловать.

Когда Илью всё же выпустили на лёд, арена взорвалась криками. Мужчина поморщился, стараясь сконцентрироваться на игре. Он не смотрел на Шейна и не чувствовал на себе его взгляд. На втором вбрасывание он не поднимал взгляд выше коленей Холландера.

Илья продолжал играть жёстко, но не в адрес Шейна. Он вообще не смотрел на него, получая в ответ то же самое. Они не пересекались на льду, не кидали друг в друга колкими фразами и никак не касались физически. Шейн играл с удивительной чёткостью, скоростью и аналитикой. Он абстрагировался от всего вокруг кроме 11 человек на льду. Его движения филигранные и образцовые.

Это выбило Илью из колеи. Его посетила мысль, что возможно Шейну абсолютно плевать на всё, что между ними происходит. Играть стал он только лучше, не отвлекается ни на что, вот и результаты стали выше. Но верить в такое очень не хотелось.

Точность и сосредоточенность капитана вывели «Монреаль» вперёд. На поздравления от сокомандников с каждой заброшенной шайбой, Шейн лишь кивал, не давая волю эмоциям.

Илья ощущал эту ледяную, тягостную ауру между ними слишком отчётливо. Они совершенно не замечали друг друга на льду и смотрели только тогда, когда у кого-то из них была шайба. Их взгляды друг на друга были словно сквозь призраков. Они признавали существование друг друга, но отказывались идти на контакт.

Такое отношение побудило Илью играть жёстче. Он всё также не позволял себе агрессии в сторону Шейна, но сильно срывался на его сокомандниках, за что получал штрафы.

Нападающий из Бостона, видимо заведённый настроем капитана, слишком сильно врезался в защитника «Монраля», сбивая того с ног. На нападающего тут же набросились игроки «Монреаля», устраивая массовую драку. Шейн замер, смотря на суету и еле двигающегося защитника своей команды. Он сжал зубы, сохраняя безэмоциональное выражение лица и подъезжая к Розанову.

— Следи нормально за своими новичками. Вы играете не по регламенту в 40% игры. Контролируй своих игроков, Розанов. Или я найду способ привести статистику в норму.

Шейн не злится, не шипит, но смотрит на Илью с ледяным спокойствием, что, возможно, только сильнее выбивает того.

— Ну простите, мистер «Правильный парень». Если хочешь всё спокойно и по правилам, то стоило пойти в шахматы, а не в хоккей. А если твоим мальчикам больно, пусть идут на фигурное катание, — громко, на публику, усмехается Розанов. У него самого адреналин на пределе и он сам не прочь бы сейчас подраться. Но здесь намечается что-то поинтереснее обычного мордобоя.

Шейн подъехал чуть ближе, почти не сводя взгляда с Ильи. Его голос стал чуть более острым и ядовитым.

— У тебя как-то техника сегодня ни к чёрту, Розанов. Целых 30% ошибок в пасах. Неужто проблемы в личной жизни? Или просто не выспался?

Илья замер, ощущая фантомную пощёчину. Вот так просто? Он так просто говорит об этом прямо на виду у тысяч людей? Ему настолько плевать?

К ним поспевает один из судей, разводя их в разные стороны. Капитаны обменялись яростными взглядами, прежде чем тренера уволокли их в раздевалки.

После матча Илья ждал Шейна. Остановился неподалёку от гостевой раздевалки в тени туннеля. Как только Холландер выворачивает из-за угла, Илья ловит его.

— «Проблемы в личной жизни»? Ты серьёзно? Очень остроумно с твоей стороны после твоего же побега из моей кровати и тишины несколько месяцев, Холландер, — сдавленно произнес Розанов, фыркнув.

Шейн отвечает не сразу, опуская голову и теребя в руке ручку спортивной сумки. Он уже не выглядит как капитан хоккейной команды, что заступался за своего подопечного. Он выглядел как Шейн, который испуганно смотря на Илью несколько месяцев назад в его доме.

— Я не хотел этого говорить...Вы не соблюдали протокол...Ты начал грязно играть и я...Ты вывел меня из себя, — запинаясь и останавливаясь на длинные паузы, ответил Шейн.

Илья заметил его нервозность и его агрессивный настрой поубавился. Его взгляд зацепился на поглаживание Шейном твёрдого шва на ручке сумки. Он словно просканировал того взглядом, замечая его отведённый взгляд и потирание пальцев второй руки друг о друга.

— Протокол? Холландер, я не о протоколе сейчас говорю. С тобой вообще всё нормально? — Илья чуть нахмурился, стараясь не давить на и так напряжённого Шейна. Тот поднял взгляд, впервые за последние месяцы смотря в глаза русскому так близко.

— Я не знаю. Просто...Оставь меня в покое, пожалуйста.

Он поджал губы, обходя Илью и быстрым шагом уходя дальше. Розанов смотрел вслед, наблюдая как плечи опустились вниз, а костяшки руки, сжимающей ручку сумки, побелели.

И тут его осенило. Проблема того ебаного утра была не в Илье. Не в том, что он обидел или причинил боль. А в том, что именно с Шейном что-то не так. И эта мысль не доставляет ему никакого облегчения или удовольствия. Скорее наоборот. Его беспокоит то, что сам Шейн не знает или не говорит о том, что с ним происходит. Но он знает и чувствует, что произошедшее в его доме было тем, что обязательно изменит их взаимодействие в будущем. А в какую сторону, решать придётся им.