Часть 1 (1/2)

Проснуться в своём доме, держа в объятиях Шейна Холландера, казалось Розанову чем-то невообразимым. Непримиримые соперники на льду, но тайные любовники в постели. Слишком жаркое комбо, в котором сохранять баланс было невыносимо тяжело и, честно сказать, почти невозможно.

Он открыл глаза, окидывая взглядом спящего Шейна, но стараясь не разбудить его. Подумать только! Тот, кто посылает его на льду, стонет под ним в кровати и придерживается образа примерного парня перед публикой — это всё один человек. И он стал уже некой константой в жизни Розанова. Тайные встречи в отелях, ночные звонки, пошлые переписки и встречи на льду как противники. Шейн и Илья уже много лет шли в связке. Они были олицетворением соперничества в хоккее для публики. Но сами пытались спрятать от любопытных глаз свой общий главный секрет, который убил бы их обоих.

Холландер выглядел серьезным даже во сне. Неестественно прямые плечи и осанка, лёгкая складка между бровями и простынь, сжатая в кулак. Он выглядел довольно… Напряжённым.

Шейн пошевелился, приоткрывая глаза и оборачиваясь. Его волосы были растрепаны после сна, глаза всё силились закрыться, а нос немного сморщился от проникающего в комнату солнечного света. Улыбнувшись, Илья немного отстранился, чтобы посмотреть на уязвимого мужчину.

— Я голоден, — пробормотал он, вновь положив голову на подушку и едва касаясь губами затылка Шейна.

— До чего? — сонно пробормотал тот.

— До еды, извращенец, — усмехнулся Илья, поднимаясь с кровати, пока Шейн отгонял сон.

На кухне Илья шумно хлопал дверцей холодильника и громко ставил посуду на стол, отчего вошедший Шейн поморщился и сжал между пальцами край бесшовной футболки. Он сел на стул, наблюдая за действиями Ильи.

— Имбирный эль есть. Будешь? — бросил тот, придерживая дверцу холодильника. Шейн уверенно кивнул, чуть приподняв уголки губ и получил свою банку прохладного напитка, — Я хочу сделать сэндвичи с тунцом. Ты такое ешь?

— Не то чтобы, но я не против, — ответил тот, открывая газированный напиток, к которому уже привык.

Розанов кивнул, поставив тарелку на стол и сооружая на ней пару сэндвичей. Шейн пока осматривался вокруг. Панорамные окна с длинными белыми шторами, большой плазменный телевизор, такой же широкий диван, ещё один кухонный островок, книжный шкаф и очень много всяких полок. Холландер поднялся с места и подошёл к шкафу, скользя взглядом по корешкам книг.

— Часто читаешь? — спросил он, будучи не до конца уверенным, что Илья осилит английскую литературу.

— Ну так, изредка. Когда не намечается тусовок и тренировок, — бросил тот, складывая ингредиенты обратно в холодильник.

Шейн усмехнулся, проводя пальцем по корешкам книг и выставляя их по одной линии. Илья фыркнул, наблюдая за ним.

— Какой же ты правильный.

Холландер лишь закатил глаза, возвращаясь обратно к столу и забирая напиток. Илья взял блюдце с сэндвичами и, махнув головой, пошел в зону гостиной. Он включил матч «Нью-Йорк Адмиралс», садясь на диван и поставив тарелку на кофейный столик. Шейн опустился неподалеку, смотря в телевизор и не отрывая взгляда. Илья всё больше убеждался, что каким бы Холландер не был «правильным», закрытым или необщительным, но хоккей — это точно его место в жизни. Шейн мог говорить о нем без остановки, обсуждая тактику, замену, штрафы, броски.

Обсудив пару знакомых игроков, с которыми они оба пару раз пересекались, разговор перешёл в другое русло. Илья заговорил о девушках в Бостоне. И до этого расслабленный Шейн, заметно изменился. Его взгляд смотрел в одну точку на поверхности телевизора, хотя звук был приглушён и матч шёл фоном. Пальцы мужчины стучали по поверхности дивана, отбивая какой-то определенный ритм. Розанов это заметил, но списал это на зависть или осуждение. Хотя продолжил наблюдать за ним краем глаза.

— Здесь есть девушка, которая мне очень нравится. Светлана, — сказал Илья. Шейн безэмоционально бросил «Оу», но даже не посмотрел на того, — Она моя старая подруга из России. Она всё знает о хоккее.

— Круто, — отозвался Холландер, чуть сжав пальцами край мягкой подушки.

— И ты ей очень нравишься.

— Оу…прикольно, — он вновь отвёл взгляд в сторону, — Так она твоя девушка?

— Нет-нет. Она моя старая подруга. Мы иногда трахаемся, но она сейчас занята. У неё новый бизнес по продаже дорогих машин, — также безэмоционально ответил Илья.

— Идеально для тебя, — Шейн кинул беглый взгляд на собеседника, но тут же вернул его обратно.

— Да, почти, но…— он выдержал паузу, и продолжил, — Мы оба не хотим большего. Но приятно, когда рядом такая женщина.

— Думаешь другие женщины в Бостоне не переспали бы с тобой?

— Я мог бы найти кого-то другого. Но ты же знаешь, я слишком ленивый, — он посмотрел на Шейна, чуть улыбаясь. Плечи Холландера немного расслабились и выражение его лица больше не казалось таким суровым.

После неожиданного звонка от отца, Илья удивился словам Шейна «Как твой отец?». Розанов в лёгкой растерянности и непонимании посмотрел на мужчину.

— Ты выучил русский? — усмехнулся он, хотя в глазах не было искреннего веселья.

— Ну, я знаю слово «отец».

Илья покачал головой, чуть улыбаясь и притягивая Шейна ближе. Тот положил голову на грудь Розанову, прикрывая глаза и расслабляясь под прикосновениями Ильи к своим волосам.

В комнате почти воцарилась тишина, негромко работает телевизор, продолжая показывать запись матча. Илья гладит мужчину по голове, тоже позволяя себе немного расслабиться. Но Шейн начинает целовать его грудь и живот, медленно сползая всё ниже. Дыхание Ильи становится все более тяжёлым, пока крепкие бедра Шейна не оказываются по обе стороны от ног самого русского.

Холландер стягивает с себя футболку, бросая её рядом и тянется к, грубой на ощупь, резинке штанов Розанова. Тот целует мужчину, пока пальцы Шейна не смыкаются на члене Ильи. Дыхание сбивается у обоих, накаляя обстановку. Руки Ильи гладят бедра и спину Шейна, пока мужчина сам не приспускает штаны, обхватывая тёплой ладонью оба члена.

Илья тяжело дышит, запрокинув голову назад и смотря на Шейна снизу вверх. Он гладит его бедра и притягивает для поцелуев. Они прислоняются лбами друг к другу, прикрывая глаза и ощущая себя на грани. Ещё пара движений рукой и Илья кончает, пачкая свой живот, а за ним кончает и Шейн.

— Черт, Шейн! — Илья всё также прижимает его к себе, но не целует, позволяя сбитому дыханию дать хотя-бы попытку восстановится.