Тиран! (2/2)
— Заметь, это ты сказала, а не я... Хотя правишь ты... сколько? Тысячи лет?
Луна резко вскинула голову:
— Тираны долго не живут.
Уднир хмыкнул:
— В среднем пять лет, потом либо смерть, либо гражданская война. — Он тихо усмехнулся.
Луна отвернулась, но Уднир добавил спокойно и жестко:
— И не тебе говорить мне о терпении, принцесса Найтмер Мун.
Луна резко обернулась, зарычав от обиды:
— Я больше не она! Я принцесса Луна!
Уднир спокойно:
— Как хочешь...
И они молча разошлись в разные стороны, каждый унося свои мысли.
Академия Великой Магии, переименованная из прежней Академии Селестии, встретила их тишиной. Коридоры были вымыты до блеска, но в воздухе витала напряжённость. Все знали, кто пришёл.
Айровила шла первой. Её шаги были размеренными, тяжёлыми. Браслеты из красного золота мерцали на её копытах, ободок власти ярко переливался при каждом движении головы, а на груди поблёскивал амулет древней силы.
Ничто не мешало её грации — ни одежда, ни регалии — только естественная мощь и величие, запечатлённые в каждой линии её тела и расправленных крыльях.
Уднир шёл рядом, молча наблюдая за ней и за тем, как ученики в классах спешно склоняли головы или замирали в страхе.
Первый урок начался с осмотра старого зала заклинаний. Новый директор, скромная единорожка по имени Кристал Вейв, вышла навстречу Айровиле.
— Приветствую вас, ваше высочество… — пробормотала она, нервно пряча взгляд.
— Приветствую... — холодно ответила Айровила, не замедляя шага.
Она окинула зал взглядом и сказала резко:
— Здесь пахнет трусостью.
Директор вздрогнула.
Айровила подошла к ученикам, один из которых — юный серый единорог — не успел вовремя поклониться.
Айровила метнула в него импульс магии, заставив его упасть на колени.
— Порядок должен быть безоговорочным, — проговорила она, поворачиваясь к Кристал Вейв.
Та попыталась заступиться за ученика:
— Но... это всего лишь ребёнок...
В следующую секунду магия Айровилы сковала директоршу в воздухе, поднимая её над полом. Сила властно окружила Кристал, прижимая к стене. По залу пробежал шёпот ужаса.
Айровила холодно посмотрела на неё:
— Преданность слабости — это предательство порядка.
Прежде чем она применила разрушительное заклинание, Уднир, всё это время молча наблюдавший за ситуацией, шагнул вперёд. Лёгким движением магии он аккуратно сбил заклинание Айровилы, не позволив ей нанести ущерб.
— Хватит, — спокойно сказал он. — Ещё рано распылять кадры. Нам нужны головы на плечах, пусть даже слабые.
Айровила повернулась к нему, хмурясь. Их взгляды встретились.
На мгновение её выражение смягчилось.
Она поймала себя на том, что в этом единственном шаге Уднира чувствовала поддержку, силу и странное тепло... которое тут же попыталась спрятать за надменной маской.
— Как скажешь, — коротко ответила она.
И вновь пошла вперёд, оставляя директора дрожать у стены, а учеников — трепетать в тени её власти.
Школа Великой Магии. Позднее утро.
После инцидента в зале заклинаний Айровила вместе с Удниром продолжила обход.
Стены школы были наполовину пустыми — старые картины с изображением Селестии были сняты, на их месте зияли голые участки камня.
Вскоре их провели в кабинет директора. Кристал Вейв — всё ещё дрожащая, но собравшая остатки храбрости — попыталась объясниться.
— Я... я лишь следую традициям, что были заложены... ещё при Селестии, — робко проговорила она.
Эти слова вспыхнули, как искра на сухой траве.
Айровила мгновенно напряглась.
— Селестия? — её голос стал холодным, как лёд. — Здесь больше нет Селестии!
Её рог засиял. Потоком разрушительной силы она обрушила кабинет: столы, книги, стеллажи с рукописями — всё разлетелось в щепки.
Окна выбило взрывной волной. В воздухе повисла магическая пыль.
Директор, прижав уши к голове, упала на пол, едва не теряя сознание от страха.
Айровила, тяжело дыша, стояла над ней.
Уднир подошёл ближе, равнодушно глядя на разрушение.
— Убьёшь её? — спросил он лениво, словно обсуждая погоду.
Айровила сквозь зубы процедила:
— Да.
Уднир покачал головой:
— И какой в этом смысл? — спокойно спросил он. — Каждая улица, каждый дом, каждый пони в этом мире будет напоминать тебе о ней. Ты собираешься выжечь всю Эквестрию, чтобы забыть её?
Айровила дрожала от гнева... но постепенно магия вокруг неё стихла. Она с трудом совладала с собой.
— Ты прав... — выдохнула она.
Рог погас. Она грубо отпустила Кристал Вейв, которая осталась лежать на полу, тяжело дыша.
Стражники у дверей стояли как статуи, даже их броня слегка подрагивала от страха перед своей новой королевой.
Айровила резко повернулась и вышла из кабинета. Стражники торопливо последовали за ней.
Уднир задержался на секунду.
Кристал, едва подняв голову, прошептала, глядя ему вслед:
— Тирания долго не живёт...
Уднир усмехнулся и, не оборачиваясь, бросил:
— Никто не живёт вечно, директор. — И тихо вздохнул, точно вспоминая, как недавно такую же фразу ему говорила Луна.
Потом был визит в главный зал учеников.
Толпы молодых единорогов встали в очередь, чтобы высказать свои просьбы.
Кто-то жаловался на нехватку помещений для тренировок, кто-то — на то, что теперь недостаточно преподавателей. Поступления новых учеников выросли, а мест и ресурсов не хватало.
Айровила, сидя на троне ректора, равнодушно выслушивала их.
— Ваше величество, академия требует расширения! — взмолился один из старших учеников.
— Требует? — переспросила она с ледяной вежливостью. — Или просто хочет?
Ученик запнулся.
Айровила взмахнула копытом, заставляя его замолчать.
— Бюджет пересматриваться не будет, — отрезала она. — Учитесь бороться за место под солнцем. Это тоже часть магии.
Юные единороги, потрясённые, тихо переговаривались между собой. Но возразить никто не осмелился.
Уднир всё это время стоял чуть поодаль, внимательно следя за каждым движением Айровилы.
Он заметил, как она на мгновение улыбнулась — жестоко, властно, но… в этой улыбке он уловил крошечный оттенок одиночества. Только он.
Но, как всегда, ничего не сказал.
Когда аудитория опустела, Айровила подошла к нему.
— Что скажешь, Уднир? — спросила она почти шёпотом.
— Вдохновляюще, — хмыкнул он. — Страх — надёжнее любви. Хотя... любовь иногда полезнее для стабильности.
Айровила лукаво прищурилась:
— Учишь меня быть мягче?
— Нет, — ответил он спокойно. — Просто напоминаю: кнут хорош, если знаешь, когда показать морковку.
Они обменялись коротким взглядом, полным скрытых эмоций, и двинулись дальше по пустым коридорам Академии.
Луна проснулась на рассвете. Но даже в своём замке она теперь была не свободна: десять стражников, всегда в поле зрения, словно напоминали ей, кто теперь в Эквестрии главная.
На её столе росли горы писем. Мольбы о помощи, просьбы о субсидиях, о снижении налогов...
Но Луна больше не управляла казной. Всё, что она могла — тайно расходовать личные сбережения, поддерживая хотя бы часть старых проектов.
Уднир, конечно, заметил это. Каждое лишнее движение средств он фиксировал и без лишних слов отмечал в своём реестре.
Айровила и Уднир шли по центральным улицам Кантерлота. Воздух был напряжённым: магазины и бутики, ещё недавно сияющие роскошью, выглядели заброшенными.
Тяжёлые налоги дали о себе знать всего за два дня.
Вывески сползали с фасадов.
Окна пестрели объявлениями о продаже и закрытии.
На некоторых витринах прямо на стекле были написаны отчаянные надписи: ”Снижение цен!”, ”Последние дни работы!”
Проходя мимо бывшего элитного модельного бутика, Айровила увидела, как один из модельеров — худой, измождённый пони — бросился к ней в ноги.
— О, многоуважаемая принцесса... — он всхлипывал. — Не могли бы вы снизить налоги? Мы разоряемся! Бутики погибают!
Айровила посмотрела на него как на грязь на копытах.
— Почему эта чернь встала на моём пути? — холодно бросила она стражникам.
Те немедленно схватили модельера и оттащили прочь, освобождая проход.
Уднир шёл рядом, молча, лишь краем глаза наблюдая за происходящим.
Он ничего не говорил. Ему не нужно было слов: всё шло именно так, как он и ожидал.
Дальше было только хуже.
Конфетные лавки были полупустыми. Пекарни, ещё вчера славившиеся своими сладостями, стояли опустевшими.
Даже любимая кондитерская ”Сахарный Рог”, некогда процветавшая под покровительством Пинки Пай, сегодня висела на грани банкротства.
На одной улице висели черные флаги: знак отчаяния владельцев, которые уже знали, что им не выплатить новые налоги.
Только самые элитные бренды, запасающиеся богатыми клиентами, пока держались на плаву.
Но даже их фасады потускнели: страх и неопределённость заполнили весь Кантерлот.
Айровила наслаждалась этим зрелищем. Для неё это было доказательством её силы.
Айровила и Уднир вернулись в замок. У дверей их ждал новый архивист — худощавый серый единорог в очках, дрожащий от страха.
— Принцесса Айровила... — проговорил он едва слышно.
— Чего тебе? — холодно бросила Айровила, проходя мимо.
Архивист опустил голову.
Уднир тяжело вздохнул, остановил её копытом и сам обратился:
— Послушай... — его голос звучал ровно, но Айровила тут же насторожилась и повернулась к нему, навострив уши.
— Да! — радостно ответила она, как будто ждала его слов.
Уднир не стал смягчать правду:
— Ты знаешь, что за два дня наша экономика почти рухнула в ноль?
Айровила удивлённо вскинула брови:
— Почему?
Уднир скрестил копыта:
— Ты душишь капитал безумными налогами. Я же говорил тебе, что нельзя выстраивать власть на налоговом гнёте. Так долго не продержишься. Уже пошли слухи: некоторые города могут начать движение за отделение. И, поверь, самые богатые пони будут первыми, кто откажется служить тебе.
Айровила насупилась, задумалась.
— И что же делать?
Уднир посмотрел ей прямо в глаза:
— Что ты хочешь?
— Долго править Эквестрией! — уверенно заявила Айровила.
Уднир кивнул.
— Тогда почему бы не пересмотреть политику? Спасти то, что ещё можно спасти?
Айровила вспыхнула:
— Хочешь сказать, что я не могу ставить всё так, как хочу?!
Уднир, не теряя самообладания, ответил:
— Конечно можешь. — он усмехнулся. — Только потом не удивляйся, если исчезнешь, как исчез мой род...
Его голос на секунду стал тяжёлым. Взгляд помрачнел. Айровила заметила это — впервые за всё время Уднир выглядел... уязвимым.
Она на миг захотела его поддержать. Но быстро отогнала это чувство.
— Ладно... — сквозь стиснутые зубы сказала она. — Буду делать, как ты скажешь.
Уднир отвернулся к окну.
И коварно улыбнулся, скрыв эмоции от Айровилы.