XXXX (1/2)

Ледяная пауза в зале затянулась, но придворные сплетницы переглядывались между собой с особым намеком. Прибытие французского посла никто не ожидал — от членов Совета до последнего виночерпия. Приехать без объявления, в обход любых депеш — это было не просто нарушение придворного этикета, это был вызов.

Впрочем, дерзости всегда были его визитной карточкой. Говорили, что господин де Сен-Жермен долгие годы был тенью короля Карла VI при дворе Франции и советником королевы Изабеллы Баварской, когда её супруг блуждал в тумане безумия.

Шептались, что он знал, как согреть её в залах Лувра и за их пределами. А кое-кто намекал, что он умел продлевать дни королевского делирия дольше, чем того хотела сама судьба.

Такой человек не уезжает с пустыми руками. Но чего он хочет на этот раз? Земли? Союза, который будет стоить Англии свободы? Или той цели, о которой пока не догадывается никто?

— Родство, — мягко повторил Хэл, чуть приподняв бровь. В его глазах сверкнула насмешливая искра. — Ваша любезность высоко ценится Англией.

Сен-Жермен кивнул и продолжил без обиняков:

— Франция не желает войн. Но мой король, как отец, ищет счастья для своей дочери. А дочь — мира для народов.

В толпе кто-то тихо кашлянул. Лилиан едва заметно вздрогнула и бросила взгляд на Бэйлиса — тот стоял чуть поодаль и улыбался так, словно наблюдал театральную постановку по своему вкусу.

Хэл окинул взглядом зал, а потом снова посмотрел на французского посланника.

— Мир между Англией и Францией — проговорил он, — это дар, достойный любого союза. Но скажите вашему государю так: я ещё слишком молод, чтобы позволить сердцу опережать долг. Пусть же сперва корона утвердит мир делом, а не словом.

Слова эти были сказаны с вкрадчивой железной мягкостью, но французы побледнели, уловив скрытый отказ.

— А пока, — добавил Гарри, резко сменив тон на любезный, — мы будем благодарны за дружбу, за мир… и за ваше присутствие на этом вечере. Лондон умеет встречать друзей.

Вновь зазвучала музыка, и напряжение в зале начало спадать, но Лилиан чувствовала, как по коже прошёл холодок: слова Хэла означали, что он отказал — но так, что никто не мог обвинить его в грубости. И она надеялась, что он знает, как вести игру, ведь одна его промашка могла бы обернуться для Англии бурей. А пока несколько дам обменялись взглядами поверх вееров, кто-то многозначительно зашептался, словно происшедшее в эти мгновения тут же пошло гулять уже в виде сплетен.

Музыканты заиграли лёгкую игривую павану, и в зале начали выстраиваться первые танцевальные пары. Зазвенели шпоры кавалеров, зашуршали шелковые и парчовые подолы платьев дам, а свет свечей заблестел в золоте подвесок и пряжек. Когда музыка вновь зазвучала, Лилиан подумала, что в шахматной игре сменились только доски, но не правила. Только теперь фигуры были живыми и двигались по законам танцевальных па.

— Миледи Лилиан, — раздался рядом хорошо поставленный голос. — Сегодня вы похожи на весну, которая вошла в зал, оставив за дверью дождь.

Лилиан обернулась и увидела Бэйлиса. Тот улыбался своей безупречной улыбкой и протягивал ей столь же безукоризненную руку.

— Хотел бы попросить весну задержаться, — продолжил он, — и станцевать с ней. Позволите?

Под взглядами французских послов и некоторых придворных дам отказаться было невозможно. Лилиан склонила голову в знак согласия и Бэйлис повёл её в круг. Первые медленные шаги паваны отозвались мягким шелестом по мрамору. В это время его горячая ладонь почти не касалась её перчатки, но под внешней учтивостью чувствовалась твёрдость и настойчивость.

— Говорят, приём устроен ради послов, — заметил он негромко, когда они сошлись в фигуре. — Но я вижу в нём и другой смысл. Сейчас решается будущее королевства… и, быть может, чьё-то личное будущее тоже.

Лилиан отвела взгляд. Он вёл её так, словно шаги паваны были лишь поводом для тихого шантажа.

Тем временем Хэл позволил себе короткий взгляд в сторону круга танцующих. Бэйлис держал Лилиан чуть ближе, чем следовало, его рука касалась ее талии слишком уж уютно. А леди Мортимер в свою очередь слишком прямо смотрела перед собой, будто боялась, что малейший взгляд в сторону выдаст её мысли.

— Кажется, нынче выдалась редкая минута когда ваши руки свободны, Ваше Высочество, — Жакетта подошла, кажется, совсем незаметно. — Позвольте, я её заполню?

Принц подал руку собеседнице. Французские послы, заметив этот жест, обменялись коротким взглядом: танец регента с герцогиней Кентской был для них очевидным знаком — и пусть каждый толкует его по-своему.

В одной из фигур паваны Жакетта приблизилась к Хэлу так, что шлейф её платья скользнул по его сапогу.

— Вы ревнуете, милорд? — её губы едва шевелились.

— К кому, миледи? — он улыбнулся, хотя глаза его на миг задержались на Лилиан. — К графу Бэйлису? Я слишком хорошо знаю, чего он ищет.

Герцогиня Кентская улыбнулась, но Гарри уже не наблюдал за ней: на следующем повороте он поймал взгляд Лилиан поверх плеча Жакетты. Короткий, почти незаметный обмен — но его было достаточно, чтобы холодок пробежал по коже у обоих: он видел её, даже когда держал в руках другую женщину.

****

— Дипломатические вопросы пусть решают мужчины, — сказала Лилиан спокойно, завершая очередную танцевальную фигуру. — Моё будущее принадлежит мне.