XXXVIII (2/2)

— Неужели придётся повторить вопрос? — Хэл всё ещё улыбался, но улыбка его была холодной, пугающей.

— Я… не знаю имени… Просто в Уэллингборо их забирал человек в сером плаще, каждый раз другой… — Тревор лихорадочно искал слова, будто боялся, что молчание может быть воспринято как признание.

— В сером плаще, — задумчиво повторил Хэл. Он резко протянул руку вперёд, и Тревор, отшатнувшись, выронил свёрток.

Пойнс подхватил бумаги в полете и передал их принцу.

— Пойнс, знаешь ли ты, — Хэл даже не взглянул на посыльного, спокойно разворачивая свёрток, — что мы делаем с теми, кто доставляет чужие письма, не ведая, кому они предназначены?

— Обычно разбираемся с этим на виселице, — легко отозвался Пойнс, как будто речь шла о заказе в пабе.

Бельмонт побледнел и прижался к стене, тяжело дыша.

— Прошу, Ваше Высочество… я всё скажу… я действительно не знаю, кто это, но могу его узнать. Он заикается, и голос у него странный, писклявый… — выпалил он, умоляюще глядя на Хэла.

— Вот это уже лучше, — принц одобрительно кивнул, наконец поднимая на него холодный взгляд. — Я люблю, когда память возвращается так быстро.

— Ваше Высочество… — Бельмонт сглотнул, осмелившись на большее. — Если я помогу вам схватить этого человека… вы ведь сможете… смягчить мою участь? Сделка… всего лишь маленькая сделка между мной и вами…

Хэл медленно подошёл, и на миг показалось, что он действительно готов рассмотреть предложение.

— Сделка? С тобой? — Он чуть склонил голову, глаза его сузились. — Ты путаешь королевский двор с трактиром, где можно торговаться за собственную шкуру. Я беру у тебя то, что нужно короне, а твоя судьба зависит лишь от того, окажешься ли ты полезным до конца.

Он наклонился чуть ближе, и по его губам зазмеилась ледяная усмешка:

— Попробуешь играть со мной — и твоя шея узнает, какова крепость верёвки, а не милость твоего короля.

Бельмонт судорожно закивал, и руки его задрожали. Пойнс же негромко рассмеялся, хлопнув посыльного по плечу:

— Видишь, Тревор? Говорил же я, наш регент — человек щедрый. Главное, не злоупотребляй его щедростью, если тебе дорога твоя голова.

Гарри вновь улыбнулся, и улыбка эта заставила Тревора сжаться ещё сильнее.

— А теперь, — спокойно добавил принц, — повтори ещё раз всё с самого начала.

****

Лилиан быстро шла по коридору, намереваясь подняться в каморку писаря и проверить все сама. В сознании еще крутился момент, когда Мэг влетела в гостиную испуганная, растеряв свою обычную уверенность и самообладание. Платье её было в беспорядке, растрепанные волосы липли ко лбу от пота, а в глазах, всегда таких живых и дерзких, стоял настоящий ужас. Лилиан вскочила из кресла, мгновенно почувствовав, как что-то внутри сжалось.

— Что случилось? — спросила она, хватая подругу за руки, и чувствуя, как она дрожит, словно в лихорадке.

— Лили… я… я не хотела… — задыхаясь, проговорила Мэг, и голос её был таким чужим, незнакомым, временами срываясь на хриплый шёпот. — Я думала… просто зайду, как миледи Кэтрин попросила… и проверю. А он там, на полу… Господи, там столько крови!

Последнее слово прозвучало, будто вскрик, и Мэг закрыла рот ладонью, словно боясь, что ужасная картина вновь оживёт, если произнести это снова.

Лилиан почувствовала, как ноги её стали дрожать, а кровь отлила от лица. Она крепко обняла Мэг, ощущая, как подрагивают плечи подруги.

— Кто, Мэг? О ком ты говоришь? — прошептала она, уже догадываясь и почти боясь услышать ответ.

— Писарь… Эванс… Он… он мёртв, Лили, — голос Мэг дрогнул, а пальцы впились в рукав Лилиан.

Сердце девушки пропустило удар, словно падая в пустоту, и в голове понеслась вихрем одна мысль: письма, записи, интриги… Кто-то заметал следы. Но почему так жестоко, так быстро?

— Останься здесь, Мэг, — сказала она тогда, стараясь придать голосу уверенность, которой на самом деле не чувствовала. — Не покидай комнаты, пока я не вернусь. Мама за тобой присмотрит.

Она оставила подругу на попечении Кэтрин и поспешила в коридор. И, идя по нему, у Лилиан было время подумать, что именно могло привести Мэг к писарю. Неужели та решила проявить инициативу и помочь ей, забрав у Эванса что-то важное раньше, чем это попадёт в чужие руки? Или верная подруга просто искала повод отвести Лилиан от лишней опасности?

Мысли переплетались, превращаясь в тревожный клубок. Тревога и страх нарастали, заставляя её торопиться скорее навстречу мрачным тайнам.

— Миледи, какая приятная встреча! — перед ней стоял собственной персоной Ричард Аттенбридж, граф Бэйлис, неизвестно когда появившийся рядом. Он выглядел как всегда безупречно даже этим ранним весенним утром: густые тёмные волосы были аккуратно уложены волосок к волоску, выразительные карие глаза внимательно изучали стоявшую перед ним Лилиан. Его лицо, с точёными скулами и прямым носом, казалось, было вылеплено мастером-скульптором из драгоценного алебастра и лишь чуть тронуто загаром, полученным на охоте. Лёгкая улыбка играла на его губах, словно он всегда знал чуть больше, чем говорил.

Бэйлис стоял непринуждённо прямо, с той изысканной осанкой, которую выработали долгие годы верховой езды и владения мечом. Его высокий воротник был безукоризненно бел, манжеты, расшитые серебряной нитью, выглядывали из-под рукавов тёмно-зеленого камзола, искусно подогнанного по фигуре. Стройный, жилистый, с широкими плечами и тонкой талией, он производил впечатление человека, одинаково умело управляющего как оружием, так и придворными интригами.

— Торопитесь? — осведомился он мягко, словно невзначай задевая кончиками пальцев рукав Лилиан. Та убрала руку.

— Если и так, вам-то что?

— То, что допустить не могу, чтобы красивая леди бродила по дворцовым коридорам одна, — Бэйлис подкрутил ус и ухмыльнулся, уверенный в собственной неотразимости. — обычно утро — время, когда в коридорах королевского дворца слишком мало людей. Это делает их опасными. Могу ли я поэтому предложить себя вам в попутчики?

Лилиан едва заметно улыбнулась и ответила с лёгкой насмешкой:

— Опасными их делает лишь то, что по ним бродят джентльмены с излишним чувством собственного обаяния.

Она скользнула мимо него, оставляя лёгкий аромат духов и ощущение, что вся сцена была лишь её маленькой игрой.

— Не так быстро, леди Мортимер, — Бэйлис перехватил тонкое запястье и притянул девушку ближе. — Вы и правда хотите вот так сбежать, даже не позволив мне насладиться вашим обществом хотя бы мгновение?

Лилиан замерла, стараясь не выдернуть руку слишком резко.

— Милорд, утро — не лучшее время для светских развлечений.

— Возможно. Но оно прекрасно, чтобы договориться о вечере, — в голосе его звучало ленивое довольство собой. — Говорят, приём в честь послов состоится уже завтра. Неужели вы откажете мне в танце? Всего одном.

— Всего одном? — Лилиан будто задумалась, прикасаясь к темно-синей бархатной ленте на шее. — Я бы сказала, это скромная просьба для человека, который, по слухам, никогда не удовлетворяется малым.

Бэйлис замер на мгновение, то ли озадаченный, то ли позабавленный.

— Значит, вы согласны?

Лилиан холодно улыбнулась.

— Я сказала, что подумаю. А думать мне удобнее в зале, где больше свидетелей.

Она сделала шаг в сторону, и в её лёгком кивке прозвучало изящное «прощайте». Бэйлис проводил её взглядом, в котором впервые промелькнула тень раздражения: добыча не позволила надеть на себя ошейник.