XVIII (1/2)

Дождь моросил с самого утра — равнодушный, как часы, отсчитывающие время до похорон. По витражам Большой залы стекали тонкие струйки, серые в дневном свете, будто расплывшиеся чернила. На стенах — чуть шевелились гобелены с гербами от легких сквозняков, пробегавших по залу. Казалось, только ветер оживлял сейчас дворцовое пространство и собравшихся людей.

За длинным дубовым столом, покрытым черной тканью в знак траура, сидели вельможи. Старые герцоги с печатями, епископы, суровые лорды-канцлеры. Одни хранили напряжённое молчание, другие перешептывались за спинами. Все ждали, пока заговорит он — Принц Уэльский, регент короны, наследник, ставший старше в эти последние несколько ночей.

Он сидел во главе стола, чуть наклонившись над бумагами, и тень от высокого окна ложилась поперёк его лица, делая черты лица суровее и напряженнее. На нём не было короны. Только кольцо с печатью, переданное ему в день смерти отца. И плащ — чёрный, без украшений, с простой серебряной застежкой.

— Сегодня вы здесь, милорды, для обсуждения, — произнёс он во всеобщей тишине — Дела о заговоре. Допросы, казни, разжалования — мы завершим это до коронации. Никто из вас не войдёт в новый Совет, пока все замешанные в смерти моего отца, не будут наказаны. И если потребуется — уйдут все.

Один из герцогов, седой, в плаще с лентой в цветах Уэстморленда, кашлянул, переглянувшись с соседом.

— Простите, Ваше Высочество, но ни одно решение о казни заговорщиков или отлучении от двора не может быть приведено в исполнение до коронации. Вы регент, но вы всё же не…

— Не король? — Хэл медленно поднял взгляд, и в зале стало тише, чем в склепе. — Кто, по-вашему, милорд, должен подписывать указы в отсутствие короля — его призрак или всё же рука наследника?

Герцог замолк.

— Эта печать, — Гарри вытянул руку и положил её на стол, так, чтобы все увидели кольцо с гравировкой, знакомую львиную гриву отцовского герба, — была на пальце того, чьё сердце остановилось три дня назад. Он вложил её мне в ладонь прежде, чем навсегда закрыть глаза.

И в всеобщей тишине принц молча взял перо, делая заметки на полях лежавшей перед ним книги. Но при какой-то мысли будущего монарха рука с пером дрогнула — и он решительно поднял голову.

— Если вы хотите, чтобы решения откладывались до коронации — заговорил Хэл тогда, когда никто не думал его услышать, — мы их отложим. Но тогда пусть и изменники ждут. И новые налоги. И назначения. И защита рубежей. Мы поставим всё государство на паузу. Ради приличия.

Он перевёл взгляд на епископа, потом на лорда-канцлера. А затем — в высокое серое окно, точно надеялся, что кто-то все же вернется в зал. Прямо сейчас.

— Вы хотите приличий — а я хочу порядка. — продолжил он через время, вновь окинув взглядом совет, — вы предлагаете ждать — а я предлагаю действовать. И вы вправе возразить мне. Но не забывайте, кто в этом зале носит печать короля.

— Мудро сказано, Ваше Высочество, — лорд Уэстморленд стер платком пот со лба и, привстав, поспешно поклонился. Епископ Кентерберийский молча перебирал в пальцах чётки. Бисер скрипел, будто молитва пыталась поддержать речь принца. Придворные в дальнем углу стола обменялись между собой острыми взглядами, но послушно склонили головы. Воцарилась такая тишина, с которой любой король сталкивается лишь дважды в жизни — на совете и в собственной гробнице.

Эту тишину решил нарушить один человек — лорд-канцлер.

— Вы говорите, Ваше Высочество… как говорил бы сам Его Величество, если бы был с нами. — негромко заметил он, выводя спокойное заключение, точно юрист, у которого нет оснований спорить.

Хэл, не поблагодарив и не отвергнув этих слов, откинулся на спинку кресла и медленно закрыл книгу.

— Тогда перейдём к именам.

Ненадолго зажмурившись и потерев переносицу (глаза саднило от нескольких бессонных ночей), он тряхнул головой и потянулся к ближайшему свитку на столе. Потом неторопливо его развернул.

Это был обычный список имен, выясненных на допросах, где против каждого значился приговор. Хэл читал лишь имена, но громко и вслух. Первые — были встречены практически с равнодушием. Но дальше принц ощутил, как нарастает напряжение.

— Граф Нортумберленд.

Кто-то из лордов шумно втянул воздух — и тут же осёкся. Герцог Йоркский, бывший, как известно, шурином Нортумберленда, — он, до того неподвижный, резко повернулся к графу Фальфскому, сидевшему рядом.

— Этого… не может быть, — прошептал кто-то справа от Хэла. — Его сын — оруженосец герцога Фонсэ!

Один из младших вельмож так сжал кулаки, что хрустнули пальцы.

— Седрик Барнс, младший граф Уишоу, — произнес бесстрастно Хэл. Внутри все точно огнем обожгло. Мысленный взор его выцепил из вороха воспоминаний Лилиан, сидевшую на волчьей шкуре в его спальне. Жалобный голос: «Как ты знаешь, я вскоре должна выйти замуж… за младшего графа Уишоу…». Думая об этом, Гарри в какой-то момент захотел взглянуть Седрику в глаза. Но не сейчас. Определенно, не сейчас…