XIV (1/2)

День выдался солнечным — но для Лилиан он был сер и холоден. Обычный, с виду мирный день, которого ей вовсе не хотелось видеть. Мэг упрямо тащила подругу по парковым дорожкам тогда, когда все, что хотелось самой Лилиан — это не выходить из покоев. Или вообще никогда не попадать во дворец. Уснуть и проснуться. И ощутить, что всё это был лишь дурной сон, вызванный переутомлённым воображением.

Королевский парк был прекрасен, как и всегда. Спустя несколько дней после встречи с Хэлом весна, казалось, вступила в свои права окончательно: на лужайках росли первоцветы, в молодой траве ворковали голуби, а вдоль дорожек цвели рододендроны — пышно, ярко, будто забыв о трауре.

По ухоженным аллеям неспешно прогуливались обитатели дворца в чёрных одеждах. Но делали это с таким странным, раздражающе спокойным видом, словно ничего не произошло. Точно не умирал король. Будто мир по-прежнему стоял на своём месте.

Лилиан всё вокруг казалось ненастоящим, чужим. Пряный аромат тиса, солнечные пятна на дорожках, весёлый щебет птиц — всё это слишком ярко контрастировало с её внутренней болью. Почти оскорбительно.

Мэг что-то увлечённо рассказывала, указывая на белку, спрыгнувшую с дерева и юркнувшую в траву. Но Лили едва слышала её — всё внимание было поглощено болью, поселившейся внутри.

— Весна, Лилиан, — вычленил слух леди из воркования подруги. — даже пение соловья показывает…

— Да плевать мне на соловья, — неожиданно резко вырвалось у Лилиан. Мэг болезненно вздрогнула, не ожидая такого тона.

— Прости, — пробормотала она виновато, — мне казалось, тебе полезно будет пройтись по свежему воздуху.

— Мне ничего сейчас не полезно, Мэг! — Лилиан скрипнула зубами, — мой дядя умирает, а отец вскоре отправится на плаху! И пока мир рушится, все вокруг нас цветет и пахнет — это нормально?

На длинных ресницах Мэг блеснули слезы, но в следующий же момент подруга гордо выпрямилась и выпустила руку Лили.

— А ты думаешь, для меня всё это легко? Я каждую ночь просыпаюсь от мысли, что тебя могут выслать, заточить, или хуже — что ты сама себя уничтожишь. Ты мне как сестра, Лилиан, и я только пытаюсь удержать тебя от бездны, в которую ты направляешься.

Лили еще хотела добавить что-то резкое, но закрыла глаза, не сразу найдя, что ответить. От её слов защемило внутри. И только тогда Лилиан поняла, насколько Мэг боится за нее — и насколько пытается быть сильной вместо нее самой. Ее горе — самое громкое, но не единственное. А Мэг со своей тихой добротой просто оказалась рядом. Именно в тот момент, когда всё, что Лили хотела — чтобы рядом не было никого.

Подруга сердито отвернулась к ближайшему кусту и плечи ее поникли, подрагивая. Гнев Лилиан постепенно остывал и она повернулась к Мэг:

— Мэгги?