I (2/2)

Лилиан не успела договорить, что именно говорила матушка. Дверь исповедальни с глухим скрипом распахнулась.

На пороге стоял он.

Гарри. Принц Уэльский. Тот, чьё имя она только что выкрикнула с таким пылом. Сердце Лилиан ухнуло вниз. Пот по вискам — холодный, словно изнутри. Неужели он всё слышал?..

— Здравствуй, сестричка, — весело произнёс он. Глаза его блестели всё тем же озорством — как в детстве, когда он, четырнадцатилетний мальчишка, подговаривал кузину стащить с материнского стола сахарные пирожные перед приёмом. — Это ты сейчас говорила, что хочешь выйти за меня?

Лилиан прикусила губу. О, Пречистая Дева, погреби меня в этот миг! Это был вовсе не тот угловатый подросток, каким она его помнила. Он вытянулся, повзрослел, окреп, избавился от пухлощекости и стал мужчиной. Только рыжие кудри и лукавый взгляд напоминали того прежнего Гарри.

И всё, что она выдавила:

— Поди прочь.

Не так я мечтала встретить тебя.

Но Хэл, конечно, не смутился. Шагнул ближе (Боже, он стал огромным!) и с игривой ухмылкой подмигнул:

— Я весь твой. Могу показать, каким будет наш брак, если пожелаешь. Идём?

Он протянул к ней руку. Не такую, как у Уишоу. Широкая ладонь, длинные пальцы — словно выточенные резцом мастера, в котором жила Божья искра. Лилиан вздохнула. Всё в ней хотело встать и пойти за ним… Всё, кроме яростной, благовоспитанной Леди Мортимер. Та метнулась вперёд и отвесила кузену звонкую пощёчину.

— Леди Мортимер! — наконец спохватился отец Джон, вспомнив о своём долге блюсти душу кающейся.

Лилиан не ответила. Но ей показалось, что улыбка нахала на миг померкла. Лишь на миг — он тут же потрогал щёку и расплылся в своей самой бессовестной ухмылке:

— Если что… вы знаете, где меня искать, миледи.

Он откланялся, развернулся и направился к выходу. Лилиан смотрела ему вслед — на широкие плечи, на бордовый камзол, на уверенную походку… Холодея от случившегося. От его дерзости. От своей. И — от зарождающегося в голове безумного плана.