Глава 3 Фатда (1/2)
Тинбо изначально задумывался как стратегический ресурсный район, с угольным сердцем в центре и сложной экономической цепью вокруг. Но потом, из-за низкой эффективности и запоздалой оптимизации промышленности, её постепенно забросили. Теперь это глухая, удалённая окраина альянса Гуангуй-Ляофа. Здесь нет даже гражданской световой ветки, только северная линия, ждущая своего часа.
— Это всё из официальных брошюр, — Цзян Лянь вёл машину и мельком взглянул в зеркало заднего вида на Ши Шаньяна. — В реальности всё куда безотраднее.
Ши Шаньян только что проснулся, его лицо было настолько сонным и расслабленным, что Цзян Ляню показалось, будто он работает личным водителем. Ши Шаньян повернулся к окну и тихо произнёс:
— Не «безотраднее», а ещё хуже, так?
Коксовые заводы Тинбо ютились на дальних окраинах, среди низких, мрачных холмов; каждый день кокс*1 везли огромными грузовиками к сталелитейным комбинатам у световых путей. Даже в центре, не говоря уже о пригородах, воздух был густым и грязным, редкие зелёные островки вечно покрыты толстым слоем пыли. Единственная световая дорога обслуживала лишь военные транспортники с ресурсами, она пронзала весь район, и каждые шесть часов по ней прокатывался оглушительный гул.
— Жильё вдоль световой дороги в основном брошено, продать его нереально, — на красном свете Цзян Лянь перегнулся к лобовому стеклу и ткнул пальцем в сторону пустых строений. — Сначала все думали, что тут проложат гражданскую линию до Гуантуна, народ ринулся сюда, скупая квартиры в надежде на спекуляцию. А потом грянула война на южной линии, дорогу отдали под военные нужды, и все эти коробки так и повисли на шеях у владельцев мёртвым грузом.
Рассказывая это, Цзян Лянь снова украдкой посмотрел на Ши Шаньяна.
— Ты как раз тогда в «Чёрную пантеру» вступил, да?
— Примерно в то время, — Ши Шаньян ответил не сразу и спросил: — Здесь зимой снег ещё бывает?
— Бывает, конечно, — Цзян Лянь тронулся со светофора. — Только глянешь утром в окно, всё в угольной саже и шлаке, чёрное-пречёрное. Хотя зима всё же лучше весны: весной ветер поднимает такую пыль, что выйдешь на улицу, и лицо в серой маске. В Гуантуне-то воздух чистый? Я как-то с Фу Юнем по видео связывался, небо такое синее… Вот выйду на пенсию, обязательно перееду в Гуантун. Слышал, цены там человеческие, не то что в районах Гуангуй, транспорт налажен. Продам эту тачку, поднакоплю и возьму световую модель B6, жену с собой заберу…
Цзян Лянь болтал от нервов: каждую фразу он сопровождал взглядом в зеркало, пытаясь уловить малейшую перемену в выражении лица Ши Шаньяна. Хотя на том были наручники, кто мог поручиться, что он не взорвётся в ярости и не нападёт с ними на него?
Цзян Лянь в Тинбо занимался расследованием серийных убийств и относился к людям с антисоциальным расстройством с инстинктивной настороженностью. Их поведение не предскажешь обычной логикой, в глазах Цзян Ляня их мышление было устроено иначе, не по-человечески.
Ши Шаньян вовсе не интересовался Цзян Лянем, он откинулся на сиденье и дремал, прищурившись на яркое солнце, казалось, уже крепко спит.
***
Ровно в десять утра зазвенел будильник, и Янь Цзюньсюнь поднялся с кровати без единой секунды промедления. Чёрные волосы торчали у него забавными вихрами. Шаркая тапочками, он прошёл в ванную и тут же заметил, что черепаха, которую завела домашняя система, устроилась прямо в ванной.
— Эй… — голос Янь Цзюньсюня после сна был всё ещё сонным; он энергично поскрёб затылок. — Убери её оттуда.
Домашняя система представляла собой виртуальную панду ростом по пояс человеку. Она вприпрыжку вбежала в дверь, с видимым усилием выловила черепаху и тяжело засопела:
— Господин Янь, я как раз для неё курс похудения веду, она так растолстела, что я еле поднимаю.
Янь Цзюньсюнь выдавил зубную пасту на щётку:
— Ты просто породу не ту выбрал.
— Что сделано, то сделано, — панда осторожно вернула черепаху в аквариум. — Выросла уже.
Янь Цзюньсюнь чистил зубы перед зеркалом, и как раз в этот момент с грохотом пронёсся светопоезд, весь дом содрогнулся. Он принялся имитировать электрическую щётку, водя своей в такт мощному гулу.
Панда взобралась на табурет, облокотилась о край стола и доложила:
— Сегодня для господина Яня тосты и яичница, пожалуйста, не забудьте допить молоко.
Янь Цзюньсюнь сел за стол, отодвинул стакан и заявил:
— Больше молоко не покупай.
— Мы что, обанкротились? О боже, — панда прикрыла рот лапой, полная искренней тревоги. — Мы вообще сможем здесь остаться? Ты уже целых полмесяца не выходил на работу.
Дом Янь Цзюньсюня был крошечным: между гостиной и кухней не втиснуть даже нормальный стол. Спальня для экономии места была сделана в стиле татами. Всё его жизненное пространство сводилось к письменному столу у окна. Куда ни глянь, лежали книги, но ярче всего выделялись стопки комиксов, громоздившиеся у стен, казалось, поставленные в угол.
— Я каждый день веду строгую экономию, — панда подпёрла подбородок лапой и вздохнула. — Но на улице нам ночевать нельзя, ты для Особого надзора столько опасных типов арестовал, любой может нас убить.
Янь Цзюньсюнь жевал яичницу, ткнул пальцем в световой экран и включил утренние новости понедельника.
— Убийца действует исключительно по пятницам, — вещал с экрана самый нелюбимый Янь Цзюньсюнем репортёр. — Все известные жертвы — мужчины. На прошлой неделе погиб живший в одиночестве Хо. Вчера вечером его останки обнаружили в дренажной канаве жилого комплекса Диба…
В этот момент вдруг зазвенел дверной звонок.
Янь Цзюньсюнь поспешно засунул в рот кусок тоста и кивнул панде открыть.