Глава 5 (1/2)

Снежинки малюсенькими льдинками врезались в глаза. Чонгук едва мог различить, где находится. Непогода буянила, будто одичалый зверь, заболевший бешенством. Всё сметая на своём пути, забрасывая снегом, запутывая дороги и выражая первобытную ярость. Чонгук крался сквозь лес, вступая в вечную борьбу с порывами ветра и холодом. Ему на миг привиделось строгое лицо изо льда, оно требовало проявить мужество. А этого у Гукмана предостаточно.

Ещё в детстве он отлично изучил дорогу в долину и знал, где находятся озёра, реки и ручьи. Крепкая воля и интуиция вели его туда, откуда он вернётся с дичью. Сложно устоять одному против воинственной природы. Чонгуку непреодолимо хотелось спать. В Каобаль все животные умеют впадать в анабиоз, при необходимости. Человек в отличии от животного уснув в морозы уже никогда не проснётся. Теперь к имеющимся проблемам добавилась ещё одна, борьба с желанием заснуть.

Если он этому желанию поддастся, то уснёт навечно, уйдёт к предкам и оставит любимого в одиночестве. Тогда Татти будет обречён. Сдирая с губ ледяную корку зубами, юноша вздрагивал от неприятных ощущений, зато это помогало отогнать сонливость хоть не на долго. С детства Гукман грезил стать избранным и все его знания о долгом пути теперь пригодились.

Страха не было, совсем. Чонгук достаточно разумен, чтобы противостоять собственной глупости. Он нашёл кров под плотными ветвями высокой ели. Некоторое время он отсиживался, выжидая, когда пурга утихнет, хотя бы на чуток. А пока ему следует передохнуть и обдумать дальнейшие действия. Тэхён ждет. Один, в затянувшуюся метель, без еды и защиты. Вдруг юношу охватил ужас. Сделалось до такой степени туго, что пришлось зажмуриться. Чонгук боялся одного — подвергнуть Татти опасности. Потерять его, едва обретя. Даже если Татти отвергнет светлые чувства, Чонгук желает спасти юношу и вернуть домой. За это собственной жизни не жалко.

— Всё хорошо, — парень легонько похлопал себя по груди в области сердца. А уж оно колотилось словно сумасшедшее. Вынув из-за пазухи карту, юноша стал её изучать подробнее. На старом пергаменте предыдущие избранные отметили места, где могут быть норы. Многие животные в Каобаль редко меняют место своего обитания. Найдя подходящее жилище, они стареют и умирают в своей норке. Гука заинтересовало несколько отметок возле озера. Там, по идее, должны обитать нутрии. Если повезёт, то парочки взрослых особей может вполне хватить ещё на дня три.

Закутавшись в меха, юноша воспользовался моментом погодной передышки и двинулся к озеру. По глубокому снегу тяжело идти, пришлось наспех сделать себе подобие «большой ноги». Чонгук заметил, что непогода практически утихла. Однако он везунчик, но следует поспешить. Скользя по быстро образовавшейся ледяной корке поверх снежной насыпи, юноша вскоре добрался до озера. Ещё раз сверился с картой. Присмотрелся.

— Тут! — теперь копать! Норы могут уходить под землю на метры. А до этой земли ещё через снег добраться надо.

Запыхавшись, юноша ощутил, как острие лопатки врезалось в замёрзшую землю. Преломив верхнюю корку, он стал активно выскрёбывать её. А потом копать ещё пуще, чем снег. С гор доносится вой. Вскоре непогода вернётся и тогда юноше несдобровать. От активной нагрузки его бросило в жар. Он скинул с себя верхнюю шубу.

— Почти! — парень облизал кровоточащие губы, уже ощущая, как почти добрался до тоннеля. Заветная пустота обрадовала глаза. Он сунул руку, и она легко прошла в нору. Чонгук вытер со лба пот и приступил к дальнейшему выкапыванию. Мысли о Тэ не покидали его. Всё, что сейчас между ними — прекрасно. Чонгук мог о подобном лишь мечтать. Теперь уж глупо будет взять и замёрзнуть. Ну нет! Чонгук вернётся и они потом вместе с Татти будут наперебой рассказывать в племенах, какими были храбрыми.

Животные крепко спали, тем лучше. Справившись с дичью, юноша встал на плоские доски и ринулся в обратный путь. Он и правду счастливчик. Пойманного им с Тэхёном хватит надолго. Теперь одна задача — добраться до дома. Резкий ветер подул с такой силой, что юноша покачнулся. Снег, доселе не падавший, теперь стремительно засыпал все следы. Юноша ускорился. Холод защипал глаза, а на брови лёг морозец. Чонгук затрясся. Пока копал, вспотел и намочил одежду, а теперь ему необходимо продолжать двигаться, чтобы не заледенеть.

Долго в дороге, а найти нужную тропу так и не вышло. Чонгук едва мог различать что творится на расстоянии вытянутой руки. Снег валил, создавая эффект движущейся стены. Юноша наехал на что-то твёрдое и упал. Ноша в виде дичи заледенела, создавая лишний груз. Чонгук попытался понять, где сейчас находится и вдруг осознал, что заплутал.

— Нет… — прошептал он, не слыша в шуме сквозняка собственный голос. Обернулся вокруг… В каком направлении идти?

Вихри кружили снежный поток, сливающийся с небом. Куда ни глянь — молочная завеса и холодина. А время шло к вечеру. В непогоду сумерки наступят быстрее, и тогда Чонгук навечно останется там, куда его занесло сейчас. Мотнув головой, он решил полагаться только на своё чутьё. Оно никогда его не подводило. К тому же, сердце разгорячённое любовью подскажет, где верный путь. Чонгук замотал головой, а потом ещё раз огляделся. Пошёл, повинуясь интуиции и зову души.

Сквозь бушующие ветры, если приглядеться, виднелся силуэт двух лун. Дело плохо. Если вскоре он не найдёт кров, то упадёт и провалится в сон прямо здесь. Тело, изнурённое борьбой, просило сделать остановку. Но этого категорически делать нельзя. Стоит хоть на минутку присесть, как уже не встанешь. Губы трескались и кровоточили, лицо кололи небесные осколки.

— Идти, — твердил себе Гукман, борясь с желанием поддаться слабости. — Мне нужно идти.

А потом он стал мысленно и шёпотом звать Тэхёна. Это помогло ему воспрять духом и пусть медленно, но двигаться вперёд. Он повторял его имя, вспоминая глаза и улыбку. Мечтая вновь коснуться нежной кожи и вкусить дивный аромат волос. Глаза болели, тело молило о пощаде, но Гукман уверенно шёл, попирая своей волей непогоду.

— Тэхён! — хрипло произнёс он, заметив неподалёку столб дыма. Ощутив, как открылось второе дыхание, юноша сжал кулаки, потягивая на крепкой верёвке дичь и сорвался на бег. Долго держать быстрый темп не сумел. Рухнув на колени, парень пополз, глубоко вдыхая воздух, обжигая холодком горло, уже ощущая, как голова тяжелеет, а вместе с ней и всё тело. Звать Тэхёна он больше не пытался, сил и без того мало, к тому же его из-за воя вьюги не будет слышно. Чонгук лежал недолго, борясь с желанием впасть в сон, потом полз, делал короткую передышку и вновь двигался.

— Я смог… — Неужели, крыша! Он дошёл. Он вернулся!

Последние шаги дались ему особенно трудно. Изнеможённый и вымотанный до предела он еле-еле перебирал ногами. С последним усилием распахнул дверь и внутрь, где царили тепло и уют ворвались хаос буйствующей зимы. Чонгук уронил на пол всё, что успел поймать. Тело его пылало жаром, а сам он едва мог устоять на ногах. Осев, юноша попытался запереть дверь, но попросту не смог.

— Тэхён… — позвал он настолько громко, насколько хватило скудных сил. — Татти… — всё из рук вон, Чонгук лёг на пол. Его тяжёлое дыхание наполнило пространство немощью. Тэхёна в домике не было. Неужели с ним что-то стряслось? От этих мыслей Гукман переживал ещё больше, чем от осознания, что сильно захворал. Он слишком долго провёл на холоде и теперь тело хотело одного — анабиоза. Впервые за свою жизнь парень испытал немыслимое бессилие, он едва мог оставаться в сознании. Если с Тэ что-то стряслось, юноша не сможет ничего сделать и это осознание жестоко резало большее ножа.

— О, духи! — зазвенел родной голосок. На пороге оказался запутанный в меха Тэхён. Юноша появился неожиданно и так кстати. Он быстро захлопнул дверь, стараясь скорее защитить их с Чонгуком временное жилище от летящих внутрь морозных снежинок, рвущих кожу. Ветер усиливался, мороз трещал беспощадную трель.

— Чонгуки! — Тэхён обнял юношу, усадил на полу и начал разматывать его. — Я искал тебя!

— Малинка… — наконец он ощутил тёплые ладошки Тэхёна на своих румяных от мороза щеках. Теперь и умереть не жаль, хотя Гукман и не планировал.

— О духи! Ты весь пылаешь. Давай, скорее тебя уложим в постель, — Тэхён не церемонился. Стащил с юноши промёрзшую одежду, поднял и поволок к постели еле передвигающегося парня. — Зря я тебя отпустил, ох зря! — ругал себя Тэ.

— Нет, не зря. Я столько дичи принёс… — Чонгук думал, что говорит, на самом деле его собственный голос был беззвучным.

Тэхён укрыл юношу тёплым одеялом. Набросал в очаг поленьев. На плиту поставил железную выварку и чайник, вскипятил воду. Теперь важны все знания и прихваченные с собой лекарства. Тэ часто выхаживал в племени захворавших ребятишек и в этом деле у него большой опыт. Чонгука он поднимет на ноги, в этом юноша не сомневается.

Чонгук не помнил, как Тэхён хлопотал над ним. Как раздел догола и уложил в кровать, как вынул из котомки все свои баночки и мешочки. Он вообще ничего не соображал. Всю ночь ему мерещилось всякое. Парень метался из стороны в сторону, звал Тэхёна и боялся яркого света. А самое главное шум. Толпа людей кричала и звала его, ему в глаза бил поток яркого свечения, и он не понимал, где находится.

Тэхён без стеснения распахнул одеяло, под ним Чонгук абсолютно голый. Смущению здесь места нет. Чонгука нужно спасать. До устали юноша натирал горячее тело крепкой настойкой. Тэхён обеспокоенно хлопотал и боялся, как бы Чонгук не отморозил себе конечности. Напоил отваром и обложил компрессами. Печь гудела и трещала. Тэхён всю ночь был рядом. Согревал своим телом и сохранял в домике тепло. Постоянно давал Чонгуку отвары и, кажется, молил духов о помощи так громко, что те, несомненно, услышат. О снисхождении и милости молил. Чонгук может поклясться, как чувствовал на своих губах и щеках поцелуи. Голос Тэ не давал ему уйти к предкам. Гукман цеплялся за жизнь, хватался за Тэхёна и верил в себя.

Утром Чонгук проснулся рано. Открыл глаза и понял, что исцелился. Рядом у постели спал вымотанный Тэхён, осев на шкуры, кинутые на пол. Чонгук огляделся. Тихонько поднялся с постели и уложил на своё место Тэхёна. Ему тоже нужно отдохнуть.

— Просто чудо, — юноша подвигался… — Чудо! — он чувствовал себя просто великолепно. Отдохнувшим и посвежевшим. На полу лежала освежёванная дичь. Тэ и это успел. Ну просто умница, а не парень.

Накинув на себя одежду, Чонгук зачерпнул себе тёплого отвара и вдоволь напился. Собрал разбросанные лечебные травы, прибрался. Сходил к лошадям, через внутреннюю дверь, выходящую из домика сразу в хлев. Животные чувствовали себя хорошо. В основном спали и изредка ели, ещё реже пили талую воду. Вернувшись, юноша заметил, что Тэхён лежит с открытыми глазами.

— Доброе утро, — как ни в чём не бывало, сказал Гук и присел на край кровати.

— Я очень боялся за тебя, — признался Тэхён.

— Ты совершил большую ошибку, пойдя искать меня. — Парень нежно погладил юношу по щеке. Та была влажной от редких слезинок. — Татти, обними меня!

Они прижались друг к другу. Тэ затащил парня под одело и устроился на его плече. Его сильно бьющееся сердце взволновало Чонгука.

— Помнишь, в детстве, ты подарил мне золотое сердце?

— Конечно помню, — сказал Чонгук. — А оно что, до сих пор у тебя?

— Да, — Тэхён был так рад, что это действительно с ним случилось, а не привиделось во сне или детской фантазии.

— Я решил, что ты его потерял и думать о нём забыл, — Чонгук поцеловал парня в макушку. — Значит, ты согласен быть моим?

— Согласен, — кивнул Тэ, широко улыбаясь. — А ты моим станешь?

— Я и так твой, всегда твоим был, — Чонгук не грубо заставил Тэхёна поглядеть на него, а потом склонился и целовал, долго лаская сладкие губы юноши. Тэхён прижимался к нему, ёрзал и заводил. Когда чонгукова рука скользнула под одежду, Тэ не сопротивлялся. А потом эта же рука раздела его, обнажив и заставив из-за этого смущаться.

— Только не бойся, — прошептал Чонгук, сбрасывая с себя одежду. — Если станет неприятно, я остановлюсь…

— Не боюсь, — дрогнувшим голоском сказал Тэхён и попытался расслабиться. Чонгуку он полностью доверял, был согласен и боль терпеть, но до этого не дойдёт. Чонгук не допустит.

Племена жили в гармонии с природой, с другими обитателями Каобаль и любили свои традиции, родину, дорогих сердцу людей. Любая любовь имела право на существование. Жители Каобаль соблюдали правило неприкосновенности. Чужое тело – запретно. Но если человек даёт согласие, всё меняется. Чонгук знал теоретически, как проходят ночи любви между женщинами, между мужчиной и женщиной, между мужчинами. В своё время, когда он перестал быть ребёнком, ему рассказал кое-кто кое-что…

— Тебе холодно? — расцеловывая живот Тэхёна, он спускался ниже…

— Нет, просто… — волнительно, хотел сказать Тэ, но Чонгук его и так понял. Ощутив губы Чонгука на самой чувствительной части своего тела, юноша издал протяжный стон. Чонгук начал двигать головой, а Тэ наслаждался, утопал в блаженстве и ласке. Достигнув пика наслаждения, Тэхён дотянулся до чонгуковых губ и отблагодарил парня настойчивым поцелуем.

— Я тоже хочу, — юноша был настроен категорично. Он обязан сделать Чонгуку так же приятно. И Гук был очень даже не против. Тэхёну стараться пришлось недолго. Разгорячённый Гукман очень быстро дошёл до пика и откинулся на подушку с негромким…

— Я тебя обожаю.

Зима не торопилась уходить. Такое бывает крайне редко. Но теперь молодым людям ничего не грозит. У них всего необходимого в достатке. Поужинав, парни сели на постели и принялись рассказывать друг другу байки. Их тяготило осознание…

— Наши думают, что мы не вернемся… — озвучил эти страшные мысли Чонгук.

— Как думаешь, они ведь не рискнут ехать нам на выручку?

— Надеюсь, что нет, — по сути, это самоубийство. Это не по законам племён. Но что, если жрицы пренебрегут всеми законами, ради своих детей? Могут погибнуть невинные…

— Наши матери не поступят опрометчиво, - в подтверждении своих слов, Тэхён кивнул. Остаётся лишь ждать. Ничего, их матери сильные, они сумеют пережить утрату, а может и вовсе не потеряют надежду.

— Духи помогут нам вернуться, а им помогут дождаться, — сказал Тэхён и спел молебную песнь. Чонгук слушал юношу с замиранием. Казалось, что спустившийся с облаков дух красоты сидит сейчас с ним на постели…

Шесть дней и ночей не утихала метель. Последний вдох-выдох зимы оказался настолько суровым, что его не скоро забудут. Зато весна будет ласковой и затянуто долгой, таковы законы природы в землях Каобаль. Нужно только весну дождаться. Терпение и только.

***

Раннее утро наконец прозрело. Ослепительное солнце, которого не хватало, теперь светило щедро. Снег растаял быстро, уходя потоками в долину, расположенную в низине. Там талая вода сойдётся в русле реки и отправится в путешествие по миру.

— Не станем медлить, — заговорил Чонгук. — Предлагаю ехать в долину и охотиться.

— Но ведь наши матери, они… — и Тэ даже произнести боялся, о чём могут думать и переживать жрицы.