Глава 4 (1/2)

Тэ помялся, словно не решаясь сделать нечто непристойное.

Чонгук прикрыл глаза и откинул голову на ободок каменной чаши. Тэхён заварил для него ароматную воду, которая расслабляла, погружая в негу блаженства. Усталость моментально покинула тело, мышцы расслабились, и юноша довольно замурлыкал. Аромат роз заполнил лёгкие, навевая приятные мысли и воспоминания о скоротечном лете. Маленькую баньку окутали пары волшебного аромата, треск больших свечных фитилей давал чувство комфорта. Чонгук почти дремал…

В баню кто-то вошёл, на миг озарив её вечерним светом двух лун с улицы. Гореть осталось всего несколько свечей, они погружали в атмосферу потустороннего и прекрасного. Чонгук хотел развернуться и поглядеть на вошедшего, но чужое прикосновение ввело его в оцепенение. Знакомый аромат тела рассказал, кто с ним рядом. От Татти пахло по-особенному. Его лавандовое масло преодолело долгий путь с другого конца мира. В Каобаль лаванда не растёт, зато тут есть много других цветов и растений. Но Тэ предпочитает именно лаванду, и она ему очень идёт.

Пара нежных ладошек коснулась Чонгуковых плеч. Юноша распахнул глаза и вновь собирался обернуться.

— Не бойся, это я… — прозвучал в полутьме голос Тэхёна. Чонгук и так знал, кто сел возле него. Кто сейчас массирует ему плечи, протирает их чистой тряпочкой, снимая с грубой кожи усталый застой.

— Что ты делаешь? — Чонгук испытал сильное желание притянуть Тэхёна к себе в воду, едва его поборол.

— Помогаю тебе расслабиться… — Татти словно боялся в чём-то признаться. Он зарывался пальцами во влажные волосы парня, его дыхание касалось мочки уха, а по коже бежали приятные мурашки у обоих. И самое главное мысли. От тех, что вбежали в голову Гукмана отбоя не было. Тэхён словно заколдовал его, подчинил своей воле. А когда Тэхён что-то нежно шепнул…

Тело отреагировало почти моментально. Чонгук напрягся. Желание схватить юношу в свои объятия выскочило наружу, а томный тэхёнов выдох окончательно спровоцировал. Чонгук встал в полный рост. Голова почти коснулась потолка. Он навис и притянул за плечи к себе податливое, худенькое тело. Его губы впились в чуть разомкнутые, малиновые уста. Горячий язык проник в чужой рот, лаская и провоцируя. Настойчивый поцелуй выбивал из-под ног почву, а из лёгких кислород. Тэхён воспротивился.

— Не надо, — он отпрянул. В полумраке Чонгук видел силуэт его тела, как тот отходит в сторону. Тэ был только в лёгких брюках. Обнажённый по пояс он стоял и не шевелился. Юноша вышел из чаши и как есть, голый и мокрый, пошёл к Тэ. А тот словно перепуганный… попятился назад. К деревянной стене прижался лопатками и зажмурив глаза, отвернул лицо в сторону. По его длинной шее скатились капли, Чонгук захотел поймать их языком.

— Ты ведь знаешь, насколько красив? — прошептал Чонгук, почти прижимаясь мокрым телом. Рукой он упирался в стену, нависая над юношей. При всём желании Татти не сможет сбежать, его просто не отпустят.

— Я самый обычный, — промямлил Тэ едва дыша.

— Нет, очаровашка, это не так, — Чонгук никогда не сделал бы ничего против воли Татти. Он чувствует, что Тэхён не против, просто смущается и побаивается. Рукой юноша провёл по тэхёновой щеке, спустился пальцами к шее, мягко её обхватил. Эта близость и разговор возбуждали, притягивали, связывали по рукам и ногам.

— Тэхён, — позвал томно юноша. — Посмотри мне в глаза.

Тэхён замотал головой. А Чонгук понял, насколько сильно его манит к этому безупречному юноше. Он бросит вызов всем иностранцам, желающим увести этот сказочный ледяной цветок, он против всего мира пойдёт! Теперь они вместе, тут, вдали от дома и это говорит о многом. Духи избрали их неспроста. По крайней мере Чонгук именно так считает.

— Я поцелую тебя, — предупредил Гукман и коснулся губами щеки, потом уголка и наконец легонько самих губ Тэхёна. В ответ ему не сопротивлялись, а напротив, в его объятиях млели. Чонгук удержал Тэхёна, хоть и у самого подгибались колени. Поцелуй за поцелуем, влажные касания и нехватка кислорода кружили голову.

Чонгук зацеловывал тонкую шею, пока Тэ крепко держался за его плечи и позволял это делать с собой. Два обнажённых тела тёрлись друг о друга, заводя окончательно. Тэхён постанывал, давая волю трогать себя, разрешая Чонгуку оставлять на своём теле яркие засосы. Гореть осталась лишь одна свеча…

— Можно? — Тэ опустил руку в низ чонгукова живота и замер. Он был похож на самое прелестное создание, какое только Чонгук видел в своей жизни. Перед Тэхёном невозможно устоять. Ему невозможно отказать. Сумасшедшая тяга могла толкнуть Чонгука на что угодно.

— Да, — прошептал уверенно Чонгук.

Тэхён глядел в полумраке ему в глаза и улыбался. Едва соприкоснувшись, оба вздрогнули. Тэхён от неожиданности, Чонгук от удовольствия. Мягкие движения вырывали из горла стоны.

— Большой и такой твёрдый, — почти простонал Тэ, продолжая двигать рукой. А Чонгук уже был готов силой взять его. Возбуждение перешло все рамки. Пусть кажется безумием, то, что с ними сейчас происходит. Они оба готовы в нём утонуть…

— Малинка, — прозвучал хриплый голос в потемках. — Я тоже прошу разрешение коснуться тебя?

Тэ размышлял недолго. В нём взяло верх сомнение, но оно улетучилось, когда Тэ получил едва ощутимый поцелуй.

— Да, Чонгуки, — улыбнулся Тэ чуть смущаясь. И едва слышно добавил… — Тебе можно всё…

— Ты уверен? — Слышать такое не просто, ведь слова юноши нехило провоцируют. — Ведь я не смогу остановиться…

— Нет, не уверен… — Татти прикусил нижнюю губу и наконец в полумраке взглянул в глаза Гукмана так, как никогда прежде. И мольба, и страх и желание смешались внутри. — Я боюсь тебя…

— Хорошо, — Чонгук отстранился. Хоть и было ему не просто.

— Нет… — всполошился Тэ даже невольно протянул к сильному парню свою руку, желая удержать того. Однако коснуться не решился, побоялся. — Я не про это я… я… Я запутался.

Тэ чуть вздрогнул, когда его негрубо притянули и окутали объятиями. Нагота Чонгука ощущалась, сквозь тонкую белую ткань. Тэхён расслабился, ощутив спокойные поглаживания по спине. Пар осел на кожу каплями, Чонгук словно котёнок зарылся в ставшие влажными светлые волосы. Волнение утихло. Голова у юноши пошла кругом, он с трудом сглотнул скопившийся ком в горле. Ничего и никого так не хотелось. И Татти заметил этот животный взгляд. Они жадно впились в уста друг друга. Теперь без стеснения Тэ ласкал Гука. Чонгук одним движением спустил с тэхёновых бёдер лёгкую ткань и наконец позволил себе доставить юноше удовольствие.

— Ах, — Тэ до синяков сжимал кожу Чонгука. А тому только приятно.

Пока оба не достигли пика, не отступили. Тэхён выгнул голову назад и так громко простонал, что Гукман не сдержался и кончил следом. Сил едва хватило удержать их двоих. Но Чонгук не из слабых. Тело чуть расслабилось, Тэхён уложил свою голову на чонгукову грудь, тяжело дыша. Собственных вздохов и выдохов Гук не слышал, он мог чувствовать только Тэхёна.

Ладонь юноши вернулась на чонгуково плечо. Теперь он не сильно отпихивал его от себя. Будто стыдясь, Тэ направился к купальне. Гукман за ним. Они отмылись. Чонгук до последнего проявлял к Татти заботу, и юноша вознаградил его объятиями.

— Нам нужно пораньше лечь, — заметил Тэ.

— Да, — согласился Чонгук. — Впереди длинная дорога сквозь холода.

Последний вздох зимы, или выдох, каждый звал по-своему, уже приближался. Перед весенней капелью и тем, как летний зной растопит снег и ледяную корку на реках, зима напомнит о себе жгучей морозной пургой. Правда долго это не продлится. Из года в год так. Таков закон природы, все привыкли.

Управившись с делами, молодые люди легли в постель. Тэ настоял на том, что домик должен остаться в чистоте и порядке для будущих посетителей. Сам лично оставил несколько плотно закупоренных баночек с травами и прочим, на случай если следующие избранные занемогут. Тэхён очень дальновидный и ответственный. Чонгук только рот разевал да диву давался, он прежде о многом не задумывался. Тэхён напротив. Замечал любые детали и с его подачи всё делалось лёгким, опрятным. Навитое юношей чувство ответственности успокаивало. Татти сумеет понять то, что не дано другим. А главное он не высокомерен. Гукман даже постыдился, ведь раньше он считал Татти слегка капризным и даже в какой-то степени слишком гордым. Ошибся.

Перед тем как устроиться под одеялом на ночь, Чонгук сам придвинул свою постель к Тэхёновой. Не взирая ни на что обнял Татти и прижал к себе.

— Так теплее, — объяснил он, а Тэ и не был против.

Какое-то время они лежали молча, глядя в потолок, а потом Тэхён как разревётся.

— Ты что, котёнок? — Чонгук поднялся на локтях и навис над плачущим парнишкой. — У тебя что-то болит?

— Моё несчастное племя, — пояснил Тэхён, медленно успокаиваясь. — Обречено на голод. И как я мог сунуть свою кость не в тот мешочек, глупый! Я спрятал её в самый красивый, потому что позарился на внешнюю, очень дорогую отделку. Вот ведь простак!

— Ну что ты, — успокаивал Гукман, поглаживая юношу по мягкой макушке. — Я отдам тебе половину того, что добуду! — он улыбнулся, но его радость не была долгой.

— Это ужасная идея! — сказал Тэ и отвернулся от Чонгука.

— Но ведь я… — начал было юноша. Его прервали настойчивым…

— Ты знаешь, какова традиция? — Гук кивнул. — Избранные словно предсказатели, едут в долину и охотятся, стараясь привезти в племя как можно больше добычи. Если добытого мало, значит для племени настали тяжёлые времена и это сулит что-то плохое. Если избранный привезёт много дичи, стало быть, всё в порядке. Люди верят в эти предания. Они веками передают веру из поколения в поколение. А ты предлагаешь обман.

— Обещаю тебе, я что-нибудь придумаю и твоё племя не познает разочарования. — Наспех выпалил Чонгук.

— Давай спать, Чонгуки, я устал. — И Тэ не лгал. Его извели мысли и беспокойства.

Оба улеглись спина к спине. Спустя какое-то время послышалось тихое…

— Сладких грёз тебе, Гуки.

— И тебе, Татти, — Чонгук ещё добавил, засыпая… — Я даю тебе слово, я найду выход. — И оба скоро уснули.

***