Глава 2 (1/2)
Всю обратную дорогу Чонгук глядел на Тэхёна, потом ненадолго переводил свой взгляд на собственное запястье. Касался его там, где прикасался Тэ и не верил такому счастью. В голове так и звучало «Чонгуки». Так долго вместе и настолько близко они были впервые. Тэхён такой спокойный, от него вкусно пахнет он словно живое воплощение искусства и всего прекрасного.
Ладошку с длинными пальчиками поднимает, аккуратно приглаживает короткие локоны в том месте, где были ленты. Покачивается в такт шагов кобылки и всё глядит в даль, словно окутывает взглядом своих невероятных глаз целый мир. Чонгук даже дышать старается тише, чтобы не упустить ни единого тэхёнового вздоха. На ресницы юноше падают редкие снежинки, а Чонгук шапку прячет за пазуху, капюшон меховой назад отбрасывает чтобы открыть уши и услышать, если Татти позовёт или заговорит.
Мысли жужжали в голове, словно потревоженный в лесу улей с дикими пчёлами. Чонгук хотел заговорить с юношей, но понятия не имел, что следует сказать. Глупые шутки наперебой голосили, умоляя сорваться с губ. Гукман решил, что не будет портить момент, поэтому обратную дорогу они просто молчали. Тэхёну это по всей видимости понравилось больше, чем если бы Чонгук нёс очередной бред и задевал его.
Когда появилась расчищенная без сугробов и валунов дорога Чонгук сорвался с места. Тэхён тоже поскакал быстрее, пришпорив кобылку, но до Гукмана добрался спустя некоторое время. Тэ боялся очень быстрой езды, охотиться юноша тоже не умел, рыболовство ему совсем не давалось. Всё, чем гордился парень, так это природным даром высекать из камня украшения. Ювелирные изделия Татти - самые изысканные и филигранные.
Юноши вместе въехали на территорию поселения Мунбаха. Стражи их пропустили за массивный забор из различных каменных пород. Встречные поселенцы приветствовали юношей скромными кивками. Татти пользовался большим вниманием у женщин, особенно юных. Они звали его по имени и махали ему руками. Он приветливо отвечал, из-за чего Чонгук испытывал ревностное ощущение.
Племя Мунбаха славилось своим умением добывать и обрабатывать драгоценные камни и не только. Их бусины красовались на шеях самых знатных дам. Ритуальные кристаллы раскупались первыми. Другие племена приносили свои товары на обмен, порой переплачивая, лишь бы заполучить сияющий бриллиант или простенький кварц. Ни одно торжество не проходило без церемониальных даров.
А что может быть лучше талисмана или вырезанной из аметиста статуэтки животного? Чонгук разглядел в ушах Тэхёна маленькие лиловые кристаллы, подобранные жрицей в соответствии с его цветом глаз. И у Чонгука были украшения, но он предпочитал делать их сам из шкур, костей или рогов. Племя Виорга славится лучшими охотниками и кожемяками. Они круглый год обрабатывают шкуры и выращивают особые сорта устойчивых перед морозами растений. Пожинают плоды несколько раз в год, чтобы потом при помощи собственных рук выкрутить тонкую, но очень плотную ниточку. В рубахи и брюки из тканей племени Виорга одеты все в Каобаль.
Несмотря на то, что Мунбаха добывает так же золото, как и в случае с камнями у них есть только лето. Тогда отряд из самых сильных мужчин и женщин идёт к вершинам и среди них, зная определённые тропы, добирается до пещеры. А вот что происходит внутри пещеры никому неизвестно. Секреты племени выдавать никто не намерен. В любом случае Виорга и Мунбаха активно обмениваются и торгуются между собой, помимо этого племена связаны «вечными союзами сердец». Заключённые между жителями союзы вечно укрепляют древнюю дружбу.
Тэхён спешился перед высокой каменной постройкой - форта, в которой заседала жрица, собирая важные советы и принимая зарубежных гостей. В поселении Чонгука было аналогичное здание, но его выстроили из крупных брусьев и обили шкурами медведей. Чонгук привязал своего коня рядом с кобылкой Тэ.
— Пойдём, — Тэхён на мгновение взял Чонгука за руку и повёл, а тот поддался. Единственное, что печалило, так это доносившийся с верхних этажей форта плачь вождя.
— Матушка, — Тэ очень любил свою маму и это было заметно. Женщина в свою очередь души не чаяла в младшем сыне.
— А это ты, сыночек. — Она поманила его рукой. Опечаленная тем, что не может ничем помочь своему мужу, Сури сидела в одиночестве среди тусклых свечечек.
— Чонгук помог мне отыскать корешки суккувы, — о том, как и у кого были эти самые корешки взяты, оба промолчали. — Это поможет отцу.
— Чонгуки, — возрадовалась женщина. — Будь нашим гостем, — она отдала корешки служанке, и та быстренько понесла их целительнице, чтобы сварить для вождя отвар. — Как поживает твоя матушка?
— Она в полном порядке, — отозвался юноша. — Будет рада получить от вас весточку.
— Сейчас я соберу ей передачку, а ты пока иди с Татти, он о тебе позаботится. — Парни не увидят её многоговорящей улыбки, сменяющейся суетой. Сперва вождь, а потом всё остальное.
Юноши вышли из форта на улицу. После полудня погода стояла спокойная, небо безоблачное, а лучи небесного царя яркие и настойчивые. Тэхён прищурился, оборачиваясь на Чонгука…
— Отвара?
— Не откажусь.
Тэхён по-хозяйски направился к навесной кухне при форте. Чонгук пошёл следом, ловя тонкий аромат эфирных масел. Желание зарыться в мягкие волосы, а они несомненно мягкие, достигло своего пика и Чонгук понял, что его тело активно реагирует. Мысленно заругав себя, Чонгук распахнул верхнюю накидку, стараясь поймать сквозняк. Но увы, тот был достаточно тёплым.
— Присаживайся, — Тэхён принёс им две медные кружки с ароматным отваром и глиняное блюдо с сухарями из белого хлеба. Оба молча захрумкали угощением, попивая из кружек мелкими глотками. Чонгуку очень не хотелось уходить. Но навязываться тоже не по этикету. Они живут в развитом обществе, где репутация имеет большое значение.
— Слышишь? — допив, спросил Чонгук.
— Что? — Тэхён резко поглядел на него, замерев. Вдали ветер воет, кони ржут, охотничьи псы лают… — Что? — повторил Тэ.
— Твой отец притих… — Юноша поднялся на ноги, Тэхён тоже.
— Я благодарен тебе за помощь, — Тэхён выглядел смущённым. Он опустил глаза и прикусил нижнюю губу, чуть приблизившись к высокому перед ним Гукману. — Что я тебе должен?
— Всего ничего, — махнул ладонью Гукман и сделал к парню шаг, чуть склонился. — Поцелуй. Один в щёку, второй в другую и посередине!
Тэхён замер и почти не шевелился. Лишь его глаза разглядывали гостя внимательно и долго. Чонгук уже пожалел о сказанном. Эх, права была его сестра, ему бы манерам поучиться. Вот расставлять капканы Чонгук умел превосходно, а искусство беседы прогуливал, простак!
— Подожди здесь, я навещу отца и отдам тебе долг! — сказав это Тэхён ушёл. И тон, которым он произнёс слова не выражал желания, а скорее огорчение или даже недовольство.
Чонгук вдруг понял, что трусит. И боится он нагрубить Тэхёну. Ему ничего не нужно от Тэхёна, он просто хотел помочь. И опять его дурное поведение, он ничего не может с собою поделать. Потерев щёки меховой варежкой, юноша задумался о том, что на самом деле его тянет к другому юнцу, а не к девицам краснощёким.
Сердце стукнуло сильно и напугало своего хозяина. Тэхён слишком хорош собою, с ним рядом так спокойно и опасно, словно хмельным уснул около большого костра. И тут Чонгук осознал, он не против сгореть в этом пламени. Татти огонь! И в глазах его искры. А Чонгук взял и своим хамством их затушил.
— Вот ведь тупица! — с досады парень треснул себя по голове и убежал прочь из племени. Нашёл, оседлал коня и айда скорее к дому.
К вечеру жар у вождя спал. Ему очистили воспалённую десну от нагноения, наложили компресс. Правда ужин был жиденьким, но мужчина с улыбкой похлебал. Округа утихла, теперь на фоне заката выли только дикие волки.
***
Нет ничего лучше утренней охоты. Дикие просторы, хвоя, сбросившая снежок, розоватые плоды на ветвях раскидистых габо, что плодоносят при морозах и считаются чудом природы у всех, кому удавалось доплыть до берегов Каобаль.
— Бродяга! — позвал Чонгук, заметив, как пёс увязался за ним следом. Прогонять его уже нет смысла, они забрались далеко. Пришлось спешится и пойти к охотничьему домику с прибившейся компанией.
Отперев тяжёлую дверь, юноша прошёл в помещение. Пахло сыростью. Давненько сюда не захаживали. Домик общий для всех, кто приходит в долину поохотиться. По предписанию брать нужно ровно столько, сколько на семью хватит и немного останется. Причинять вред живому из забавы запрещено и Чонгук с этим законом согласен. Он любил охоту и рыбалку, ему доставляло удовольствие славно поработать. И он никогда не мучал животных. Мать в раннем детстве подарила ему колчан со стрелами и резной арбалет. А также из раза в раз звала на беседу, в которой рассказывала, как важно знать меру.
Конь послушно ждал. Чонгук вынес ему сушёной травы и пододвинул ведро с водой. За высоким забором бескрайние леса, в которых потеряться проще простого.
— Сторожи! — приказал Чонгук псу, собравшись с мыслями и уложив всё необходимое в походную котомку. Он запер калитку, за которой оставил коня под присмотром Бродяги. Дальше только пешком.
Шагая по сугробам, юноша вспоминал Тэхёна и их последнюю встречу. Прошло не так уж и много времени, а как вчера было. И в то же время тоска подгоняла без причины наведаться в поселение Мунбаха, но робость не позволяла. За всю жизнь Чонгук и Тэхён встречались не так уж и часто. Татти почти из поселения не выезжает. Он очень худенький и слабенький, но Чонгук не видит в этом проблемы. Просто Тэ от природы нежный, его мать при родах поцеловал дух любви, поэтому Татти всеобщий любимчик. Одно плохо, на охоте с ним не столкнёшься, у озера тоже… Словом, чтобы увидеть Тэхёна, нужно приехать к нему лично.
Раздавшийся хруст остановил поток раздумий. Чонгук присел в сугроб, притаился. Чонгук заметил движение. Подкрался ближе, приглядываясь и принюхиваясь. Добыча слишком большая для зайца, но маленькая для медведя. Зверь стоял спиной, шкурка у него серо-белая. А потом зверь развернулся лицом…
— Татти? — удивился Гукман, выходя из укрытия. — Ты ли это? — а может сон ему видится? Вот так встреча неожиданная.
— А, это ты? — парировал Тэ, словно Чонгук ему каждый день на глаза попадается.
— Не ожидал тебя увидеть тут… — губы Гукмана выгнулись дугой от удивления. — Ты охотишься?
— Эм… да, — кивнул неуверенно юноша. — Да, я охочусь.
— А на кого? — Чонгук взялся обходить юношу по кругу. А может это и не Татти вовсе, может это дух леса юношу дурачит.
— На… — и Тэ на миг задумался. — На осётра.
— М-м-м, — удивился Чонгук чересчур вычурно. — Надо же, у нас теперь рыба по лесу бегает? — нет, это Тэхён, сомнений нет.
— Вообще-то я собирался поохотиться на зайцев! — он демонстративно поднял небольшое копьё. — А потом порыбачить.
— Да от зайца даже места мокрого не останется, если ты его этим, уж больно в эту пору они тощие. К тому же шкурку ему попортишь. Для такой охоты нужны стрелы, двоечки. Но ты это и так знаешь, да? — Чонгук подтрунивал над несмышлёным охотником. Тэ отходил от парня, по мере того как тот приближался. Его щёки покраснели, он опустил глаза.
— У меня нет ни стрел, ни лука, ни этих твоих двоечек! — заявил Тэ и отвернулся.
— Ладно тебе, пушинка, — Чонгук взял Тэхёна за плечо, ожидая получить в ответ грубость, но Тэ стоял смирно. — Давай я тебя научу, как можно сделать лук и стрелы?
— Не хочу занимать твоё время, — промямлил юноша.
— Да что ты, снежинка, попа как пушинка!
Тэхён метнул на Чонгука злой взгляд.
— Ладно, про твою пушинку больше не будем…
До охотничьего домика они добрались быстро, бегом. Когда двинулись, Чонгук забавы ради метнул в Тэхёна снежок, а тот принялся догонять стрелка. Так и добежали до спуска, со смехом скатились кубарем.
— Такс, — сердце Чонгука во всю колотилось. Он не мог позабыть звонкого тэхёнового смеха. И пусть игра давно закончилась, приятные ощущения засели парню в душу. — Вот заготовки, — он разложил на столе всё необходимое и развёл в камине огонь. Они потратили не много времени, собирая для Тэхёна лук, так как Чонгук заранее подготовил детали. Для большей привлекательности Чонгук взял краски, хранившиеся с прошлой весны, и нанёс на лук и каждую стрелу узор. Тэ неотрывно следил за процессом.
— Красота, — Тэхён никогда не получал в подарок оружие. А теперь вертит в руках и поверить не может.
— А теперь тебе нужно его опробовать! Айда к ручью, там красиво и живность водится поблизости.
Они оседлали коней и поехали дальше, покинув охотничий домик. Пёс по какой-то причине решил вернуться в поселение, наверное, он настолько старый, что ему и такой прогулки вполне хватает. А возможно он своими полуслепыми глазами разглядел в своём хозяине желание и решил оставить двух прямоходящих наедине.
Шум бегущей по порогам воды доносился издали. Молодые охотники крались в тишине. Иногда Чонгук придерживал Тэхёна, не давая упасть или помогал пробираться глубже в чащу.
На берегу стояли две большие птицы. Тэхён поглядел на них, а потом резко надавил рукой на целящуюся стрелу, опуская её.
— Ты чего?
— Они такие красивые… Давай не будем их убивать?
— Как скажешь, — улыбнулся Чонгук а птицы учуяв неладное, быстренько убежали. Лететь они не могут, чересчур крупные.
Молодые люди вышли на берег. Тэ вымыл руки и умыл лицо, Чонгук набрал воды во флягу. Тэ огляделся и отметил, что никогда не видел такой красоты и умиротворения. А потом его взгляд привлекла круто уходящая ввысь тропа, оканчивающаяся расщелиной.
— Там пещера? — Тэ с интересом поглядел на Чонгука, умоляя забраться на холм и удовлетворить любопытство.
— Там может быть дикий зверь, например медведь.
— Они ещё спят, — заверил Тэхён. — К тому же ты с ним справишься, разве нет?