29. Наелся (1/2)

Неон проснулся от еле слышного звука — мягкого постукивания. Потребовалось пару секунд, чтобы понять: это Лисей касается кружки о край стены, переставляя её ближе.

Тепло от одеяла держало его на месте, но мозг уже всплыл.

Он открыл глаза.

Свет из окна был ровный, сероватый — тот, что бывает, когда проспал больше, чем собирался.

Лисей сидел у стены, на противоположном конце кровати. Ноги вытянуты под смятой простынёй, в одной руке телефон, подсвечивающий подбородок. В другой кружка, придерживает её ладонью у колена, чтобы не опрокинуть. Запах кофе тёплый, тонкий.

Лисей услышал шевеление. Вскинул глаза коротко, как отметку: ага, проснулся.

— Утро, — он сделал маленький глоток.

Голос мягкий, но не сонный — он давно встал.

Неон сглотнул, горло сухое.

— Который?

— Почти одиннадцать. Я не стал трогать.

Неон сел, откинул волосы со лба, потянул плечи. Лисей подвинул ноги, освобождая пространство.

— Кофе хочешь? — спросил он, не глядя прямо, казалось продолжал рассматривать экран, хотя тот был уже тёмным.

Неон потёр лицо ладонью:

— Ща. Умоюсь.

Лисей кивнул и наклонился, чтобы поставить кружку на пол. Шея вытянулась, волосы свесились вперёд. В свете окна они казались светло-пыльными, холодными, как само утро.

Он не поднялся сразу. Сначала вытянул ноги, потянулся — позвонки хрустнули тихо.

Поддел прядь, откинул назад и прошёл к двери босиком; шаги легли глухо. На выходе притормозил, будто вспоминая, зачем встал.

Дверь слегка качнулась за ним, и комната наполнилась тишиной.

Неон задержался на кровати ещё секунду. Смотрел туда, где Лисей только что ставил кружку.

Ступни коснулись холодного пола. На ходу задел дверной косяк плечом.

Свет в ванной ударил в глаза. Такой, от которого сразу морщишься. Он умылся. Вода сбила сон, но с кожи не ушло другое — липкая смесь вчерашнего воздуха и тяжесть салона.

Не запах.

След.

Он поднял голову.

В зеркале обычное утреннее лицо: злое-сонное, волосы в беспорядке, мокрые кудри прилипли к вискам. Пирсинг на брови сидел криво, он поддел его пальцем, ровнял машинально.

Прищурился, пытаясь уловить, что в отражении не сходится.

И почти как второй кадр поверх, всплыло другое — когда он вернулся. Голубое мерцание ноутбука, Лисей сидит на кровати, согнувшись, печатает что-то.

Неон стянул худи, бросил на стул. Положил пачку сигарет на тумбочку ближе к нему.

— Спасибо, — сказал Лисей, не поднимая головы. Не коротко, не холодно — в такт тому, чем занимался.

Неон лёг рядом, уткнулся лицом в подушку. На периферии мелькали абзацы про Платона или кого-то такого. Какой-то их ебучий доклад.

— Ботан, — пробормотал он в полусне, даже не рассчитывая, что услышат.

Лисей едва усмехнулся, всё так же не отвлекаясь.

Собирался что-то спросить… и не успел: сон накрыл резко.

Теперь, стоя в ванной, он уловил ту тишину ещё раз — как остаток тепла на коже, который не успел выветриться.

Он провёл ладонью по мокрым волосам, откинул их назад и вышел из ванной.

Неон вернулся в комнату.

На стуле у стены вчерашняя одежда: худи, джинсы, ремень распущен. Видно, как он стащил всё одним махом и рухнул спать.

Из кухни донёсся лёгкий металлический звук — ложка задела край кружки.

Через пару минут дверь приоткрылась локтем, и Лисей вошёл. Поставил кружку на тумбочку, встряхнул руку от капли кофе.

— У тебя там чайник… — пробормотал он, глядя в кружку. — Орёт как самолёт. Я думал, он взлетит.

Неон качнул головой, не то смеясь, не то чертыхаясь. Взял кофе с тумбочки и сделал глоток.

— Ты ж три ложки кинул?

— Ага, — Лисей устроился на своём месте, подгибая ногу под себя. — Иначе ты рожу такую делаешь…

Неон ухмыльнулся краем губ и сел ближе.

— Ну… вчера, кароче, такое. Погоняли. Эти опять у тачек зависали, музон, хуйню несут.

Лисей фыркнул. Почти беззвучно. Глаза скользнули в сторону кружки, потом обратно на него.

— О, стабильность.

— Да вообще как будто не меняются, — провёл ладонью по матрасу, устраиваясь полулёжа. — Те же шутки, те же истории. Мда.

— Раз так тухло, чего поехал?

Спросил спокойно, даже слегка лениво. Но чуть-чуть вглубь — тон менялся.

Неон чуть дольше, чем надо, задержал кружку у губ.

— Да я ж на час просто. Они сами написали, ну и... вот.

— Никто не спорит.

Несколько секунд оба пили, и в комнате стало странно тихо.

Неон прошёлся пальцем по стеклянному краю:

— Ты вчера даже не спросил, типа. Нормально отнёсся.

— Нормально и есть, — Лисей пожал плечами, откинул волосы назад. — Просто не догоняю кайф стоять в минус на парковке. Это не претензия.

Слова лёгкие. Ровные.

Неон немного промедлил с ответом.

Уголок губ дёрнулся — будто хотел пошутить, да не нашёл, чем.

— Ну… окей.

Лисей допил свой кофе и снова наклонился, чтобы аккуратно поставить кружку в тот самый кружок света на полу у кровати.

Неон поймал себя на том, что наблюдает как он садится обратно. Та же поза. Те же плавные движения.

— Чё, —  выдал он слишком быстро, — коллекцию из кружек растишь? Алтарь соберёшь скоро.

— Ты их сам никогда не относишь. Я экономлю тебе маршрут.

Неон поставил свою кружку рядом демонстративно педантично, выровняв по оси.

— Во, смотри. Симметрия.

— Фетишист, — бросил Лисей.

Смешок вышел коротким, нервным, как выдох, чтобы заполнить паузу.

Неон откинулся назад, ладонь поставил на матрас, так что пространство между ними незаметно поджалось.

Лисей скользнул взглядом вниз по его руке, по пальцам. Без задержки, но точно. Но движение плеч изменилось: стало свободнее, тише.

И вот от этой будничности, от того, что Лисей ничего не спросил, не уточнил, внутри что-то неприятно качнулось — маленький толчок под рёбрами.

Неон подался к нему, колено сдвинулось. Настолько тихо, что кажется случайно.

А потом — лёг спиной на его бедро. Тепло чувствовалось через тонкую ткань штанов и медленно расползалось по позвоночнику. Он лежал так, глядя снизу вверх: на ключицу Лисея, на линию кадыка. На то, как поднимается и опускается грудь — открытая, бледная в утреннем свете.

Обычные вещи — но с такой близости они переставали быть обычными.

Лисей чуть разогнул колено, чтобы ему было удобнее. Опустил голову ровно настолько, чтобы увидеть его глаза. Одной рукой убрал прядь с лба. Прикосновение, оставляющее тепло на коже.

Он поймал его запястье, осторожно, как пробу. Подтянул ладонь ближе к своей щеке, на полкасания.