28. Вишневая калина (1/2)

Фары резали тьму рваными клочьями. Две тачки стояли нос к носу на пустой парковке — Калина вишнёвая, выцветшая, и чёрная девятка, у которой правая фара моргала, будто подмигивала кому-то из своих. Басы так глухо вибрировали по металлу, что казалось, машины дышат.

Рядом толклась небольшая кучка: смеялись, плевали под ноги, перебрасывались обрывками рассказа. Бутылка ходила по кругу, вейп мигал синим, исчезал, появлялся снова.

— Да говорю тебе, он так и сделал, — бросил один, опершись ладонью о крышу.

— Не гони, — девчонка в капюшоне щурилась сквозь дым. — Вечно хуйню несёшь.

— Да какая хуйня, я там был!

У капота двое спорили жестами; третий сидел за рулём, нога наружу, листал треки.

Голоса то сплетались, то распадались.

Бас — пауза — смешок — треск льда под ногами.

Всё как обычно. Точно так же, как сотни раз до этого.

И в какой-то момент свет подцепил движение сбоку — коричневая объёмная куртка, руки в карманах. И голос прилетел раньше, чем лицо вышло в свет:

— Чё кого, сучары?

Пара человек обернулись без особой реакции, словно он уже был тут весь вечер. Один протянул бутылку:

— О, смотри кто вылез.

Он взял, глотнул, вытер губы рукавом.

— Я ненадолго, — сказал в сторону.

Двое поздоровались кулаками; кто-то хлопнул его по плечу. Компания, даже не сбиваясь с ритма, приняла ещё одно тело в общий круг.

— Сиги есть, Димон?

Парень в джинсовке на меху поднял глаза, хмыкнул, порылся в кармане. Вытянул смятую пачку Мальборо, щёлкнул пальцами — одна сигарета высунулась.

— Лови.

Он прикурил, затянулся, выдохнул в сторону, где дым расплылся в холодном свете.

— Пойдём в тачку, — сказал Димон, уже разворачиваясь. Не приглашение — маршрут.

Они направились к Калине. Заднее сиденье встретило тёплым, застарелым запахом сидушек и дешёвого ароматизатора. На переднем сидел тот самый водитель, что перебирал треки. Он обернулся через плечо, протягивая руку.

— О, Неон, здарова.

— Здарова, — кивнул он, устраиваясь сзади.

Димон захлопнул дверь, погромыхав ею чуть сильнее, чем нужно.

Пару секунд сидели просто так: Pharaoh в колонках хрипел низами, ритм бил в стёкла. Влажные капли снаружи размазывались по крыше в такт.

— Короче, слышали, кто свалил? — начал водитель, крутя в пальцах брелок. — Жабу помните? Рыжего такого, который вечно под Кис-кис тряс башкой.

— И где он теперь? — спросил Димон, ковыряя ногтем наклейку на стекле.

— В Штатах, блядь. Типа, моет посуду в какой-то забегаловке. Живёт в комнате на троих. Но говорит: тут хоть никто не ебет мозги.

Димон скривился:

— Вот дебил. Уехал без языка, без бабок, без мозгов. Ща вернётся через месяц, жопу в морозилке отморозит.

Неон вытряхнул пепел в щель окна, прищурился:

— А, этот клоун. Который орал, что ”Питер душит”?  — усмехнулся, выдыхая. — Ну, теперь его будет душить посудомойка.

— Та ну, — водитель махнул рукой, — тупо хотел свалить хоть куда.

— Хотеть мало, Илюх, — отозвался Димон. — Он же в магазине стеснялся хлеб спросить. Какой ему Нью-Йорк…

Салон ответил коротким смехом.

И в этот момент кто-то снаружи дёрнул ручку передней двери. Внутрь вломился морозный воздух.

— Блин, впусти, я околею, — девчонка ввалилась на переднее сиденье. Куртка короткая, талия открыта, колени в рваных джинсах дрожат. Она тут же потянулась к крутилке печки.

— Да Насть, не трогай, она и так еле дует, — Илья рывком отодвинул её ладонь, но без злости. — Щас попозже поедем – там теплее будет.

Настя фыркнула, развалилась по-своему, заглянула в зеркальце:

— Чё сидим? Чё делаем? Музыку нормальную включите, это чё за фигня рыдает?

— Да щас, блин, принцесса, — Илья тыкнул по экрану магнитолы.

Она сделала маленький глоток из своей бутылки ”Гаража”, сморщилась:

— Ой, теплее вообще не стало.

Неон лениво повёл головой в её сторону, взгляд скользнул мимо:

— Потому что у тебя там жижа, а не алкоголь. Она только желудок жжёт.

— Ты тоже хочешь?

— Не, — он снова уткнулся в окно, — меня от неё воротит.

Разговор снова потёк как фон: кто-то бурчал про расписание, кто-то вспоминал знакомых, которые давно пропали из радаров. Смех, обрывки слов, вибрация баса по дверям.

Илья отбил пальцами короткий ритм по рулю:

— Ну чё… катнёмся?

Неон мельком глянул на панель приборов — ярко высветилось время.

Он кивнул.

Илья щёлкнул тумблером, выругался себе под нос — машина вздрогнула и мягко покатилась со стоянки.

За окнами тянулись подъезды: свет из редких окон, мокрый блеск остановки, темные арки. Фонари выстреливали короткими вспышками на периферии.

Неон съехал плечом к двери. Его отражение всплывало и пропадало, когда машина ныряла в очередной двор.

Димон подался вперёд, перекрикивая музыку:

— Ты чё, куда пропал? — сказал без наезда, так, будто озвучивал мысль, которая давно висела в воздухе.

Неон не ответил сразу.

Машина коротко тряхнула на яме, свет от фонаря полоснул по их лицам.

— Да так… дела были.

— Ага, дела. — Димон разорвал жвачку зубами, швырнул обёртку в боковой карман. — У нас у всех дела. А тебя тупо нет.

Илья в зеркале дёрнул подбородком в их сторону, но в разговор не полез.

Димон откинулся назад, какое-то время жевал молча. Потом подался локтем ближе и пихнул Неона в бок:

— Слушай, раз уж ты тут… — он наклонился к нему, голос стал ниже. — Я зелени взял. Могу отсыпать. Косарь – и половина твоя.

Неон поднял взгляд так медленно, что вышло почти лениво. Шевельнул кончиком языка по внутренней стороне щеки.

— Сколько?

— Да чутка, — Димон фыркнул, мол ”чё тупишь”. — Хватит на пару нормальных косяков. Не ссы, фигня вообще. Тут точка почти за углом, Илюха нас в два счёта докатит.

— Чего я? — Илья даже не обернулся полностью, только половину лица в зеркале показал. — Вы охуели. Я не таксист.

— Да ладно, водила наш, — Димон хлопнул его по подголовнику. — Там ровно десять минут, я тебе маршрут вкину.

Он сунул телефон Илье под нос: на экране какая-то точка.

— Я тебе говорю, как я это найду? Тут нихуя не видно, — проворчал Илья. — Это где вообще, бля?

Но улыбка всё равно держалась — не всерьёз возражал.

— Ну те гаражи… у этого… у сквера Памяти. Мы там прошлой весной бухали, помнишь?

Настя прыснула:

— Это где ты на крышу гаража полез?

— Да я не лез, я проверял крепёж, — Илья покраснел. — И вообще, вы заебали вспоминать.

— Короче. Поехали и всё. Чё размусолили.

Неон провёл ногтем по стеклу — тихий, ровный скрип. Потом ещё раз.

— Ты чё, прям щас хочешь? — спросил он куда-то в темноту за окном.

— А чё нет? Мы щас там сигу нормальную сварганим. У меня бумага есть.

Настя сунула бутылку между колен, закуталась в куртку:

— Только не надо потом орать, что вам хуёво, окей?

— Так не мешайся и всё, — отмахнулся Димон.

В салоне потяжелело.