20. Не мог не прийти (2/2)

Лисей заставил себя посмотреть на него — медленно, через силу.

— Хрен его знает. Но если дальше молчать – точно ебанусь.

Он провёл рукой по волосам, пальцы задержались на шее. Потом шагнул ближе.

— Я не знаю, что это, — выдавил, сбив дыхание. — Думаю: да бред всё. Придумал себе.

На секунду машинально опустил голову. Потом снова поднял, прямо на него. Взгляд скользнул по лицу.

— А потом ты рядом, и… нихера не бред.

Он стоял почти вплотную. Неон только сглотнул.

— И я… — начал, но не договорил. — Бля...

Губы дрогнули, в теле мелькнул короткий сбой, словно слово выстрелом вышибло остаток опоры.

И в этот момент открылась балконная дверь.

Хлопнула резко, с ударом. В проёме стоял Артём.

— Оу, — протянул он, замедлив шаг. — Вот вы где, голубки.

Он рассмеялся по-доброму, без подтекста. Но и без мысли.

Лисей чуть дёрнулся, отстранился.

— Тут, короче, Саня хочет играть в ”я никогда не”, и никто не знает, у кого травма детства, а у кого фетиш. Вы идёте, или тут, типа, серьёзный разговор?

Лисей молчал. Неон повёл плечом, будто хотел усмехнуться, но передумал.

— Да так, свежим воздухом дышим, — бросил он ровно, без нот.

— Пон-пон, — протянул Артём.

Артём остался ещё на секунду. Пару раз кивнул, вроде как одобрительно. Потом заглянул в банку у себя в руках и выдал:

— Ладно, не буду мешать вашим разборкам. Но вы гляньте хоть, чтобы никто не ушёл в слёзы до моего хода. Я, между прочим, репетировал.

Он развернулся и вышел, почти пританцовывая. Балкон снова захлопнулся.

Неон стоял в полоборота, плечом к Лисею. Сигарета догорела, но он даже не заметил.

Оба застыли в моменте, перегруженные. Что-то хотелось сказать, но каждая реплика — как шутка, которой можно только испортить.

Лисей облокотился на перила. Всё напряжение только скомкалось где-то под рёбрами.

— Ну… — протянул, как если бы этим звуком мог перезапустить диалог.

— Ага, — отозвался Неон, быстро, слишком быстро.

Он повернулся, но не встретил взгляд. Только шагнул назад и пожал плечами:

— Пошли. А то сейчас опять этот придурок с гитарой начнёт подъёбывать.

Лисей кивнул. Затушил бычок и в последний раз глянул на Неона — тот уже открыл дверь.

В комнате было всё то же — хохот, чоканье бутылок, чей-то пьяный вопль. Из колонки рвался ”Фараон” вперемешку с чьим-то: ”да заткни ты это дерьмо уже”. Кто-то громко спорил, ”кто круче — Слава КПСС или Мирон”, при этом оба запинались в названиях треков. Из-за шторы в комнате доносился кашель и: ”тише, бля, мы медитируем”.

Прошли мимо всех. Сели в угол, где диван уже заняла пара, целовавшаяся с такой сосредоточенностью, словно сдавала зачёт по анатомии.

Лисей скинул куртку прямо на диван, устроился у стены. Неон сел рядом, но дальше, чем надо. Между ними оказалась пустая банка какого-то алкогольного коктейля, как неумышленный барьер.

Никто не двигался. Только звуки, пульс под кожей и тёплый пар, смешивающийся между ними, размывал всё вокруг.

Потом почти одновременно оба слегка повернули головы. Не прямо, просто мягко скользнули взглядами. Лисей — в бок. Неон — вполглаза.

Но этого хватило. Глаза встретились. Ни один не отвёл.

Лисей чуть повёл плечом, казалось, собираясь сказать что-то. Неон наклонился на долю, ловя движение, и так и застыл.

И в этот момент ор:

— ТАРАКАН, БЛЯДЬ!

Следом топот, хлопок тапка, визг и хохот. Даша прыгнула на стул, Саня с гитарой стал махать ею, как мечом. Пьяный голос комментировал: Это, бля, наш боевой дрон!

Неон выдохнул, сухо усмехнулся.

— Пиздец, — сказал почти шёпотом, в никуда.

Лисей не сразу понял, что тот уходит.

Куртка качнулась в проходе, свет скользнул по плечу. Слышал, как хлопнула дверь, как кто-то снова засмеялся.

Остался сидеть.

Секунда, две.

Он сжал колено.

— Я щас, — бросил он в пустоту, без адреса, и поднялся.

Протиснулся между людьми, вышел в коридор. На вешалке валялись куртки, чей-то шарф, запах алкоголя висел по всей квартире. Он быстро натянул ботинки и вышел.

Холод ударил сразу — воздух стал чище, тише. Музыка осталась за стеной, как чужой сон.

Неон стоял у перил на пролёт ниже, спиной к двери, курил.

Лисей остановился. Несколько секунд просто смотрел на силуэт — тонкая шея, рука с сигаретой. На запястье коротко мелькнул блеск браслета, когда Неон втянул дым.

Лисей почему-то задержался на этом движении.

— Уже сбежал? — спокойно, без укора.

Неон резко обернулся, будто не ожидал.

— Ну а ты остался, как обычно.

— Не захотел в этот раз.

Дым повис между ними, как пауза, которую никто не решался прервать.

— Там трешняк, — сказал Неон. — Тебя искать будут.

— Пусть ищут.

Лисей спустился на пару ступеней к нему. Стояли почти вровень, в одной полосе света от тусклой лампы.

— Ненадолго вышел, — сказал, чуть тише. — Проветриться.

— Ага. Проветриться.

Неон отвёл глаза. Коротко выдохнул — резче, чем нужно. Пальцы на сигарете дрогнули.

— Мне, наверно, лучше идти, — сказал он. Голос чуть сорвался.

Лисей не ответил. Смотрел в упор, слишком открыто, чтобы это было ”ладно”. Губы приоткрылись, хотел что-то сказать, но слова застряли.

— Там всё равно шум, — добавил Неон, не поднимая глаз. — Я… потом зайду.

— Зайди.

Он пошёл вниз.

Шаги гулко отдавались по железу, потом стихли.

Тепло тянулось следом, оседало на коже.

Лисей стоял, пока не стало совсем тихо. Потом провёл рукой по горлу, будто проверяя, дышит ли.

Вернулся в квартиру — та же музыка, смех, свет.

Даша всё ещё стояла на стуле, кричала:

— За друзей, которые не предают!

— За тех, кто наливает, — подхватил Санёк.

— За тех, кто бухает! — добили из-за угла.

Стаканы звякнули, кто-то хлопнул Лисея по плечу. Он даже не посмотрел кто.

Поднёс бутылку к губам, сделал глоток. Пиво потекло по пальцам, липкое, холодное.

С кухни донеслось:

— Э, где пепельница?!

— На кухне, под хреновиной этой!

— Под какой хреновиной?!

— Ну под этой, бля, хреновиной!

Пар стоял под потолком, густой и сладкий, как туман. Даша передавала вейп по кругу, розовый свет мигал в темноте.

Кто-то сунул Лисею в руку:

— На, затянись, кайфовый вкус, ананас-манго!

Он хотел отказаться, но вдохнул — сладкий, как детская жвачка, вкус тянулся до горла.

Музыка вдруг оборвалась на середине трека. Потом снова включилась — громче, с новым битом.

Артём завопил:

— О, мой трек! — и, спотыкаясь, пошёл в пляс. — Бля, вот ты флекси-ишь...

Свет прыгал по стенам, бутылки сверкали, кто-то что-то ронял.

Лисей сел на подоконник. Провёл пальцем по стеклу, оставив тонкую полосу в запотевшем свете. Гирлянда дрожала в отражении, цвета сливались в кашу.

Он смотрел, как отражения гаснут и снова появляются.

Никаких мыслей.

Ни тяжести, ни облегчения. Только движение света по стеклу.

Он повёл плечами, стряхнул с себя шум.

На губах шевельнулась тень улыбки — едва уловимая, почти случайная.