21. Break the Door Down (1/2)

Дождь начался ещё утром и к вечеру только усилился.

Капли стекали по окну длинными полосами, будто время само текло по стеклу. В квартире было полутемно, тихо. Родители ушли вместе, мать оставила сообщение: Будем поздно, еда в духовке.

Лисей сидел за столом, корчил лицо над вордовским файлом. «История античной философии». Тема: «Учение стоиков о счастье и добродетели».

— Да счастье это когда эту хуйню сдашь, — пробормотал он себе под нос, лупя по клавиатуре одним пальцем.

Открыл учебник — на полстраницы одно и то же: «Стоики считали, что страсти мешают человеку.»

Закрыл.

Открыл ВК — в беседе курса снова спорили, кто будет делать общий доклад, а кто слинял.

В личке мигнул Артём:

«Пошли бухать :***»

Лисей потер глаза, пошёл на кухню, налил чай, вернулся обратно.

Комната погрузилась в мягкий свет настольной лампы. Жёлтое пятно ложилось на клавиатуру, остальное тонуло в сером.

Из колонок плыл ленивый бит — тот, что невозможно поймать на слух.

You want me? Well fucking well come and find me...

Всё это вдруг показалось подозрительно правильным: дождь, Radiohead, файл про стоиков и чай с лимоном. Сцена, как из жизни какого-нибудь студента с претензией на глубину.

— Какая же… эстетика, бля, — пробормотал он, откинувшись на спинку стула.

В ответ только ровный шум и гитарные переборы.

Come on and break the door down...

Он чуть усмехнулся, но не успел договорить сам с собой — в дверь позвонили.

Резко, словно в песне кто-то промахнулся по струне.

Сердце ударило раз, другой — и будто стало чуть громче музыки.

Он не знал, кто это.

Но, кажется, уже знал.

Встал только тогда, когда песня перешла на затухание.

Дверь качнулась, и в проёме — Неон.

В куртке с мокрым капюшоном, шарф сбился на одно плечо. Волосы потемнели от дождя, по виску сползла прядь. Щёки и кончик носа вспыхнули от холода.

Он выдохнул коротко, как после бега. Вместе с ним в квартиру скользнул уличный воздух, влажный, свежий.

— Я же говорил, зайду, — сказал он ровно, будто продолжал разговор двухдневной давности.

Лисей застыл, дыхание сбилось на пол-вдоха. Потом очнулся, отступил, пропуская. Плечом чиркнул о стену — шаг вышел неловкий, сбитый.

Неон осторожно шагнул внутрь, стягивая капюшон. Снял шарф, сжал его в руке, словно грел пальцы, потом повесил на крючок у двери.

Пару секунд оба молчали.

— Проходи, — сказал Лисей, первым отводя глаза.

Он ушёл на кухню. Поставил чайник, металл звякнул о плиту, он чертыхнулся вполголоса. Всё лучше, чем стоять и смотреть.

Когда вернулся в комнату, Неон сидел в куртке на краю кровати. Он даже не попытался выглядеть нормально — просто уставился в пол.

Лисей положил рядом с ним полотенце, поставил кружку.

— На.

Неон кивнул, но ничего не сказал. Взял полотенце, аккуратно промокнул лицо, провёл рукой по волосам, как по инерции.

Потом тишина. Несколько минут.

— У тебя... спокойно, — сказал он наконец. — Это редкость.

Лисей сел рядом.

— Все свалили. Потому, наверное, и спокойно.

Неон всё ещё сидел, руки сцепил между коленями. Потом вдруг поднял глаза, будто только сейчас догнало:

— Я вообще… не помешал?

Лисей повернулся к нему. Взгляд соскальзывал куда-то к линии шеи. И только потом — в глаза.

— Нет.

Неон слегка улыбнулся. Вроде мелочь, но напряжение отпустило. Куртку он всё равно не снял.

На фоне всё ещё играло что-то протяжное — еле слышный голос, сливающийся с шумом дождя и шорохом шин по лужам.

Свет настольной лампы ложился пятном на стол, остальное тонуло в полумраке.

Неон скривил губы в привычной ухмылке, но не до конца.

— А то ввалился без звонка, как участковый, — пробормотал.

На секунду встретился с Лисеем глазами — и тут же отвернулся.

— И ты даже не сказал ”вали отсюда”.

— А должен был?

— Я думал, пошлёшь.

Слова сначала не нашлись — только пальцы дёрнулись впустую, без причины. Потянуло холодом. Лисей скосил взгляд на окно, но тут же вернулся обратно.

— А я – что ты не придёшь, — сказал наконец. Голос прозвучал тише, чем он сам ожидал.

— Ну и кто из нас дурак?

— По ходу, оба.

Лисей сжал ладонь на колене, втянул воздух сквозь зубы и резко подался ближе. Уткнулся лбом в плечо. Дёргано, почти грубо, но остался так, не отстранился.

Неон шумно сглотнул, горячее дыхание коснулось волос. Сместился чуть вбок, чтобы ему было удобнее.

Аккорд сбился, и комната провалилась в тишину. Только дождь за окном и глухой стук крови в ушах.

Лисей медленно выпрямился. Он не смотрел на Неона — взгляд всё ещё блуждал где-то между тенями. Потянулся, казалось, за сигаретой, лениво, почти машинально. Только вместо пачки — коснулся его руки. Она была холодной.

Неон вздрогнул от неожиданности.

— Ты мокрый, как собака.

— Так и чувствую себя, — буркнул Неон.

Он чуть повернул голову, посмотрел куда-то мимо. В точку между бровей.

— Сними куртку, — сказал Лисей.

Неон медленно встал, потянул молнию, скинул куртку, встряхнул плечами. Потом бросил её на кресло и шагнул ближе. Встал перед ним, чуть наклонился.

— Ну чё ты сидишь, как судья, — добавил он. — Если я сейчас ляпну что-то не то — расстрел? Или, может, пожмёшь плечами и снова скажешь ”я сам не знаю”?

Лисей покачал головой.

— Не скажу.

— Ну и хорошо.

Неон сделал шаг и остановился. Как будто всё внутри спросило: ”точно?”. Лисей подался вперёд, сел ближе к краю. Колени почти касались.

— У нас всё равно будет тупо. Потому что мы тупые.

— Пиздец какие, — подтвердил Лисей.

И они оба неловко усмехнулись. Неон сел лицом к Лисею, на корточки. Прикоснулся. Сначала — только рукой. Провёл пальцами по локтю Лисея, пробуя. Потом выше. Пальцы легко коснулись плеча.

— Это пиздец как странно.

Он остановился, ладонь так и осталась на месте.

Лисей вглядывался в его лицо — близко, слишком близко. Тепло от пальцев жгло сильнее, чем сигарета. Глаза зелёные, блестящие, как стекло, задержались прямо на нём. Дышал неровно, и воздух, горячий, упирался прямо в губы.

Мир сжался вокруг этой точки. Никаких дождей, лампы, кровати — только ладонь и этот взгляд, от которого было невозможно отвернуться.

Лисей наклонился сам. Секунда — и губы коснулись. Неловко, осторожно. Почти пробно.

Неон рвано выдохнул и сразу отстранился.

— Твою мать, — прошептал он. — Я забыл, как дышать.

Лисей тут же замер, пальцы сами сжались на покрывале. Он отвёл взгляд вбок — мелькнула мысль, что поторопился, не поймал момент. В груди как воздух выдернули.

— Ты же обычно всё помнишь.

— Не это.

И тут Неон привстал с корточек, коленями упёрся в матрас, навис ближе. Ладонями ухватил лицо Лисея за скулы — грубовато, как будто боялся, что тот отвернётся.

Он потянулся и поцеловал. Без осторожности, прямо, даже сбивчиво. Дыхание смешалось в один сбой, неловкость хлестнула сильнее, чем прежде.

В какой-то момент Неон резко дёрнулся, задев зубами, и отпрянул назад.

— Блядь. Прости. Я…

Тишина глухо упала. Лисей сидел с распахнутыми глазами, всё ещё сжимая ткань покрывала. Губы немного саднило от этого рывка.

Неон отвёл глаза, провёл рукой по затылку. Щёки вспыхнули. И в этот момент они оба одновременно посмотрели друг на друга — и сорвалось: короткий смешок, нервный, с воздухом.

Лисей двинулся первым. Медленно потянулся ближе, губы нашли губы снова — уже мягче, теплее.

Неон подался вперёд и оказался почти на коленях у Лисея. Тот откинулся назад, не разрывая поцелуй. Пальцы ушли за край футболки Неона, нащупали кожу на пояснице. Горячо.

И вдруг — вспышка.

То, что было неловким, стало жадным. Пальцы цеплялись. Дыхание срывалось. Они будто забыли, где находятся. Кто они. Зачем.

Только губы. Только язык. Только касания, которые уже нельзя было остановить.

Неон рывком забрался на кровать, перекатился вверх — и оказался сверху. Прислонился бедром, грудью, лбом. Лисей был под ним. Дышал тяжело. Держал его за майку, за затылок, за плечи. Где попало.

И только одна мысль в голове: так. надо. сейчас. здесь.

Рука Лисея соскользнула вниз, легла на бедро Неона.

И тут случился странный момент. Их бёдра прижались. Между ними осталось слишком мало места, чтобы не почувствовать: возбуждение не только в голове. Тело требовало большего.

Неон прижался ближе. Одной рукой упёрся в матрас, другой держал Лисея за затылок.

Потом вдруг остановился. Губы ещё касались, но уже не двигались. Он чуть слышно прошептал:

— Можно?

Лисей на миг застыл, ладонь всё ещё держала его крепко, но остановилась. Реальность подала сигнал: экран телефона. 21:35. Брови сдвинулись. В голове вспыхнуло:

Примерно в десять вернёмся из театра.

Он чертыхнулся, резко повёл плечом, освобождаясь. Не оттолкнул, но дал понять. Неон сам отпустил — немного ошарашенный, но без сопротивления.

Лисей сорвался с кровати, шагнул к двери и повернул замок.

Щёлк.

Неон остался сидеть. Молчал. Губы всё ещё были влажными. Дышал тяжело.

— Родители минут через 30 будут, — хрипло бросил Лисей, подходя обратно.

— А Ян?

Лисей посмотрел на него прищуренно, не понимая.

— Мелкий твой, — повторил Неон.

— А. В лагере. На неделю.

Они замолчали.

И в этой тишине вдруг проступило другое: у них было всего ничего.

Неон смотрел прямо без давления, без страха. Только лёгкое:

— Тогда давай просто... сколько есть.

Лисей не ответил словами. Резко притянул его к себе.

Поцелуи вернулись. Нежные, медленные. Неон поцеловал уголок губ, скользнул вниз — к щеке, к шее. Остановился там, где бился пульс. Тепло кожи отдавало в висок. Пальцы зацепились за край майки, приподняли ткань, открыли кусок кожи на животе. Он поцеловал туда. Один раз. Второй. Потом поднял взгляд.

Лисей взял его руку — положил себе ниже пояса, через ткань. Неон остался так на пару секунд, прислушиваясь к тому, как это ощущается. Только потом двинул пальцами: осторожно, неровно, сначала просто тёр ладонью, пробовал.

Губы снова встретились. Но теперь они уже дышали по-другому. Напряжение под пальцами говорило громче любого слова.

Неон рукой скользнул по животу, поднимался выше, потом снова опускался. Не мог выбрать, где остановиться.

Лисей прошептал между поцелуями:

— Ты раньше... с парнями?..

Неон чуть отстранился. Не резко — просто на секунду застыл.

— Ну... не вот так. Не до конца, — улыбнулся так, будто сам себя стеснялся. — Типа по приколу...

Он не договорил. Губы снова коснулись кожи — почти извиняясь, замирая в этом жесте. Лисей смотрел в потолок.