11. Ты дома? (2/2)

Ручка двери щёлкнула, и в проёме возник Ян. Без стука, как всегда.

На нём растянутая майка с логотипом какой-то металл-группы, в которой буквы больше похожи на паутину. Длинная светлая челка закрывала пол-лица; волосы неровно подстрижены, словно сам резал кухонными ножницами. На запястьях браслеты из шнурков, на ногах шерстяные носки разного цвета.

Пятнадцать лет чистого апломба.

— У тебя зарядка есть? Я свой провод проебал опять, — спросил с порога, громко, как будто через наушники всё ещё гремела игра.

Пальцем ткнул в телефон, не дожидаясь ответа.

— А ты чё, опять уходишь? — кивнул на него.

Лисей обернулся, бросил короткий взгляд сверху вниз.

Брат казался ниже на полторы головы, но по энергии занимал пол-комнаты.

— Проветрюсь, — сказал спокойно.

— Ага, проветрюсь, — передразнил Ян. — Так и скажи – соль долбить пошёл.

Прошёл внутрь, поддел ногой тапок, заглянул за тумбочку:

— Где у тебя тут вообще розетка?

— Слева.

— Ага, вижу.

Он воткнул провод в удлинитель, плюхнулся на край кровати, телефон кинул рядом.

— Батя, прикинь, опять заорал. Типа ”ты мне скажи, куда ты поступать собрался”, — Ян скорчил рожу, сжал кулаки, утрированно: — ”Нормальные люди к девятому классу уже знают, кем будут!”

Фыркнул, ухмыльнулся брату:

— Нормальные, блять, люди. Ты знал?

— Нет.

— Ну вот.

Ян развёл руками, как бы комментируя очевидное.

— Только ты у нас теперь особенный, — продолжал Ян, подогнув ногу. — Тебе же квартиру подгонят, ага?

Он сказал это без злости, но чуть громче, чем стоило.

Лисей чуть повёл плечом, взгляд на секунду ушёл в сторону. Помолчал, провёл пальцем по шву джинсов.

Ян ждал секунду, две, пока тишина не потянулась слишком длинной.

— Ну ладно, чё, молчи, — буркнул он, вставая. — Я пошёл тогда.

Он выдернул провод из розетки, сунул телефон в карман и уже на выходе добавил:

— Если чё, скажу, что ты спиваться пошёл.

— Не утруждайся, — отозвался Лисей. — Просто вали.

— Как скажешь, козёл, — пожал плечами Ян и исчез за дверью, громко хлопнув.

Тишина вернулась. Потом снова послышался телевизор, посуда, голоса.

Лисей стоял посреди комнаты, в руке телефон. На экране список чатов. Один выделялся, всегда тем же.

Иконка знакомая до мелочи: размытая фотография, Неон в полоборота, усмешка, будто пойманная на движении. На нижней губе блеск тонкой дуги кольца. Всё едва различимо, смазанное, но узнаётся сразу.

Он провёл пальцем по экрану телефона — пусто, тёмно. Потом медленно набрал:

«Ты дома?»

Отправил и остался смотреть. Слишком долго, чтобы это было просто привычкой. В какой-то момент понял, что ждёт ответа, и от этого стало неловко.

Сел на край кровати, потом поднялся. Поправил капюшон, проверил зажигалку, сигареты. Всё машинально, как дыхание.

За окном темнело; в окнах напротив мерцал свет, из двора донёсся смех.

Он глянул туда и процедил сквозь зубы:

— В пизду.

Телефон сжал в ладони и вышел.

В коридоре встретила полутьма. Шум стих. Только из комнаты Яна доносился приглушённый бубнёж. Воздух тёплый, пахло едой и чем-то подгоревшим.

Лисей шагал мягко, стараясь не шуметь. Возле шкафа остановился, приоткрыл дверцу — куртка на вешалке, холодная на ощупь.

Он уже потянулся к рукаву, когда за спиной щёлкнул выключатель.

— Куда это ты? — голос отца.

Спокойный, но воздух сразу стал плотнее.

Лисей обернулся, движение вышло медленнее, чем хотел.

Отец стоял у двери кухни, в халате, руки скрещены. Свет падал сверху, делая лицо резким — скулы, подбородок, щетина. Глаза холодные, бледно-голубые, почти того же цвета, что у самого Лисея. В них всё время что-то вымеренное.

Он посмотрел на сына чуть прищурившись:

— Поздновато собрался.

Лисей молчал, держа куртку всё ещё в руке.

— К другу.

На секунду стало слишком тихо.

Отец чуть приподнял подбородок, губы скривились едва заметно.

— Поздновато для дружбы.

— У нас не расписание, — бросил, дёрнув молнию.

Отец посмотрел на него пару секунд, не мигая. Взгляд ровный, без вопроса.

— Ладно, — сказал он, не меняясь в лице.

Лисей накинул капюшон, опуская глаза. Прошёл мимо, чувствуя, как взгляд отца тянется за спиной, оставляя след.

Взялся за ручку двери.

— И, — донеслось уже почти без интонации, — ты хоть смотри, с кем там водишься.

Замок щёлкнул, коротко.

Лисей не ответил и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Он вышел на улицу, и холод вцепился сразу, как будто хотел развернуть обратно. Фонари редкие, жёлтые, грязная вода под ногами. Ветер гнал листья вдоль бордюра, скользило под подошвами.

Достал пачку, вытянул сигарету, щёлкнул зажигалкой. Пламя на секунду выхватило пальцы, потом исчезло. Затянулся слишком резко — кашель, короткий, злой. Дым ударил в глаза, щипнул.

Телефон снова в руке. Экран ослепил на секунду, всё то же: «Ты дома?».

Без ответа.

Он уставился в эту пустоту пару секунд, потом сунул телефон обратно в карман.

Мимо потянулись глухие дворы, с тусклыми окнами. Асфальт под ногами скользкий, запах дыма и сырости тянется за ним. Людей почти нет, только где-то лает собака и хлопает калитка.

На ходу затянулся снова. В голове пусто, мысли короткие, рваные: нахуя я вообще иду? сейчас приду, как дебил, стоять под дверью?

Но разворачиваться уже поздно — тело само знает дорогу.

До дома Неона минут двадцать, если не торопиться. Он и не торопится.

Дым жёг горло, пальцы коченели, но возвращаться было бы глупее, чем идти.