Часть 4 (1/2)

Порш приходит в ночь на субботу. Открывает дверь, словно зная, что Ким не спит, и заходит внутрь – облегченно выдыхает, видя очертания мебели в неярком свете настольной лампы.

Ким приподнимает голову, проверяя Че, но тот спит крепко – причин две: руки Кима, которые дарят долгожданное ощущение полной безопасности, такое сильное, что получается спать, не реагируя на звуки и движения вокруг, выбросив необходимость быть настороже, и эмоциональная вымотанность после дня подле брата, которого наконец накрыло осознанием того, насколько все же велика вера Кинна в отца, и Че держал, успокаивал, укачивал сидящего на полу посреди комнаты Порша, обнимая сзади.

– Мы думали, тебя понесет раньше, – говорит Ким, зная, что младший не проснется сейчас.

– Как он? – спрашивает разбитый Порш, садясь у кровати, вытягивая ноги – Ким не видит, только слышит, – рукой опирается где-то рядом с ногами Порче и Кима.

– Вторая ночь, в которую он спит, а не дергается каждые двадцать минут, – Ким осторожно приподнимается на одной руке и тянет себя выше, чтобы полусидеть, чтобы видеть Порша. Ему кажется неуместным не видеть сейчас, Порш явно пришел не просто так, проверить. – Вчера ночью было... тяжело, – признается.

Порш кивает, соглашаясь. Сам он смог поспать в первую ночь – тогда все спали, почувствовав свободу, – и этим вечером, обернутый одеялом и руками Порче, после того, как получил его упрямый взгляд и укол успокоительного в руку. Биг сдал Порша, рассказав, что ночь с четверга на пятницу тот просидел у бассейна.

Киму неловко спрашивать, говорить, но знает, что надо:

– Ты как?

Видит, что Порш задумывается над ответом, но у них может быть все время до рассвета, если тому нужно. Ким чувствует благодарность за «ты на испытательном сроке» вместо ожидаемого удара и запрета быть рядом – да он вообще не был готов к тому, что старший Киттисават вот так примет Кима в качестве партнера Порче.

– Я не знаю, – произносит Порш, укладываясь подбородком на свое предплечье, выравнивая их взгляды друг на друга. – Ближе к никак, чем к чему-то другому.

– Он поймет, – говорит, обещает. – Ублюдок всегда относился к нему по-другому. Знаешь же, из Танкхуна лепил наследника строгостью и похищениями, а когда не получилось, изменил тактику в отношении Кинна – в нем наследника растил недоверием ко всем, кроме себя, любящего, блять, отца изображал. А я всегда планировался вторым Вегасом – оружие без права перечить, – и Кинну не позволяли видеть меня после тренировок и первых десятков заданий – ведь любящий отец так не поступил бы с младшим сыном.

Ким понимает, что его несет, и почему Порш полюбился тут – почти – всем. Замирает, когда Порче хмурится и трется щекой, но успокаивается, не просыпаясь.

– Я слышал от Танкхуна многое, – говорит Порш, переключаясь с разбитости на разбитость и нежность, когда смотрит на спящего брата. – У него истерика была, ну, когда он из отчетов узнал о том, как тебя воспитывали на самом деле.

Ким теперь разбирает в его взгляде еще и сочувствие – ему, Киму, который разбил сердце юного Порче, которого Поршу бы ненавидеть, а не смотреть вот так.

– Ты зачем пришел? – спрашивает, надеясь, что Порш поймет, что это не выпад, не попытка прогнать, а кривой способ узнать причину этого разговора.

– Порче научит тебя нормально разговаривать, – усмехается бывший телохранитель. – Танкхун говорит, что Кинн может быть в отрицании еще долго.

– Он прав, – подтверждает слова старшего брата Ким. – А ты хочешь покончить с Корном как можно скорее.

– И Порче тоже, и ты, и все мы.

Ким следит за тем, как Порш двигается, меняет положение затекшей под головой руки, поднимает вторую, чтобы потереть правую щеку.

– Тебе надо поспать, – вздыхает. – Но ты не можешь.

– В точку. Как можно спать, когда Кинн в любой момент может встать против нас и выпустить Корна? Я не ожидал, что все настолько...

– И ты хотел, чтобы я?.. – догадывается Ким.

– Да, – Порш выпрямляется. – Поэтому и пришел сейчас. Обсуди это с Порче утром. Без его одобрения я тебя не пущу, даже не думай. Хватит моих вероятно проебанных отношений.

Ким кивает, обещая поговорить утром. И знает, что Порче одобрит. С той ненавистью к Корну внутри него, удивительно, что сам не предложил раньше.

Порш тянется, рукой скользит по одеялу и сжимает коротко ладонь Кима.

– Спасибо.

Значит, Порш тоже знает, что Порче одобрит.

– Я не думаю, что твои – ваши – отношения проебаны, – произносит Ким уверенно, когда Порш уже открывает дверь. – Его любовь к тебе гораздо сильнее, чем вера в отца.

Порш улыбается и выходит.

***

Порче одобряет.

Порывается было присутствовать, но Вегас приезжает – после звонка Порша, – выдает короткое:

– Поверь, ты не хочешь видеть, – кивает Киму в поддержке от понимающего, знающего изнутри. – И вообще, на прогулы я закрою глаза, мы же сами разрешили, а вот на заваленный проект – нет, так что Макао заедет за тобой через пятнадцать минут.

– Проект? – спрашивает Ким.

Вегас машет рукой Порче, мол, вали и собирайся, сам объясню.

– Ага, в парах написать программу и доказать комиссии, что она полезна. Сегодня предварительная презентация, на которой их не шибко умный препод скажет, допускает он их до защиты или нет.

Ким считывает, что первое: Вегасу определенно-точно не нравится препод парней, и надо бы узнать, почему, и второе: Вегас тянет время, чтобы не спускаться в подвал до ухода Че, с того станется забить на учебу, чтобы посмотреть.

– Что за программа, знаешь? – помогает старшему найти причину задержаться на первом этаже и задержать решивших проскользнуть на шоу младших, если будет нужно.

– Поскольку препод, как я уже сказал, не шибко умный, то ограничений не было, и наши парни забабахали прогу для подмены сообщений, да так, что отправитель видит свои сообщения без изменений, а вот у получателя – те, что нужны тем, кто закинул им на устройства эту самую прогу.

Ким одобрительно мычит. В их работе такая штука пригодится. А что, надо убрать две банды, например, которые решили встретиться, но лезть сразу к обеим в одном месте не хочется, меняешь одним место и время, и вот, противник сокращен и растерян.

– А как они полезность обычным людям объяснят?

– Не обычным людям, а полиции, в качестве предотвращения коррупции, трафика людей, все, что угодно. – Порче спускается по лестнице, уже переодевшийся в форму. – Да и то мы эту часть защиты прописали для галочки. Серьезно, все же понимают, что если полиция и возьмет нашу программу, то точно не начнет использовать ее во благо общества. Но у университета есть указ сверху на проведение мероприятий о вреде коррупции, прививание негативного отношения к ней – мы у них документы подрезали, когда искали, к чему привязать нашу прогу, чтобы не переписывать, – так что точно одобрят, чтобы было что в отчете написать.

– Будда, мафиозные дети будут рассказывать о том, как важно бороться с коррупцией, я б поглядел, могу даже букет принести, – смеется Танкхун, выплывая из лифта в фиолетовой шубе и подходя ближе, а потом вздыхает: – Кинн все еще в отрицании, на Порша кидается, стоит тому попытаться войти, так что Пол караулит снаружи, а Арм подкрутил что-то, Кинн не выйдет из комнаты.

– А где Хиа, кстати? – Порче наклоняет голову, прижимая щеку к плечу. – Я думал, он с тобой.

– Был со мной, пока не решил еще раз влезть в комнату, хотел вытащить Кинна, чтоб присутствовал, – отвечает Ткхун и морщится, когда прилетает кимовско-вегасовское общее «ну нахер, никакого Кинна там, его же рванет». – Вы это Поршу объясните с его попыткой не потерять надежду на наличие мозга в Кинне. Малыш Че, – указывает подбородком на двери. – Мой второй любимый кузен приехал.

Ким хмурится, когда видит, как хмурится Вегас. Да ну, не может быть.

– Не смотрите на меня, Макао – второй, потому что малыш Венис – первый, а тебя, соблазнитель чужих телохранителей, в списке нет.

Као показывает язык брату, пока Порче обнимает Кима и обещает вечером сюрприз.

– Мне уже хватило, – сдавленно напоминает Кимхан.

– Хороший сюрприз, тебе понравится, – ухмыляется Че, заставляя Кима поплыть во внезапной догадке. Да ну, не может быть [2]. – О, ты в верном направлении думаешь.

– Скажи спасибо, что Порш еще не тут, – Макао локтем поддевает бок Порче. – Отлипай, а то опоздаем и даже наша гениальная идея с коррупцией не поможет, – и оттаскивает сам, тянет несопротивляющегося почти кузена за ремень сумки. – Мы ушли.

Ким выпадает из мыслей в реальность, стоит Танкхуну сделать шаг в его направлении. Подбирается, собирая себя в рабочее состояние, и не думает о том, что Порче – они, вообще-то, Ким там не для фона будет, – планирует на этот вечер.

– Я бы сказал, что вы спешите, – Хиа точно напрашивается на знакомство с чьим-нибудь кулаком. – Ну, сколько дней вы пара? Два? Да только малыш Че давно уже не малыш, да и ждал только тебя все это время.

Ким задыхается в очередной раз. И нет, проверка легких не нужна, спасибо. Нет, он, конечно, приглядывал, от Бига получал новости, но не думал – не надеялся, – что все это время Порче ни с кем.

– Надеюсь, кузен, что ты регулярно сдаешь анализы и чист, – ухмыляется Вегас, закидывая руку на плечи Кима, оборачивая вокруг шеи. – А то сюрприз Че отменится.

– Ты что, трахался с кем-то? – кричит Танкхун, подлетая и тыча пальцем в грудь, попадая ровнехонько в шрам от полученной в шестнадцать пули. – Фу таким быть!

Во взгляде Кима столько обвинений и пожеланий, что любому хватило бы в мгновение преклонить колени и умолять о прощении, но не Вегасу. Тот цыкает, показывая, что кимовские угрозы не пугают, лишь забавляют, а потом спасает от Танкхуна – подставляет ладонь между Кимом и пальцем старшего, получая ногтем царапину, и Ткхун подпрыгивает, разражается бранью, крича, что теперь нужен антисептик – не Вегасу, Ткхуну, – и сбегает. У лифта оборачивает и спокойно объясняет, что найдет Порша, а «мальчикам пора спускаться на прием к мерзкому папочке».

– Все еще работает, надо же, – тянет Вегас. – Пойдем. Раньше начнем, раньше закончим. Меня не прельщает общаться с ублюдком, когда я мог бы быть дома с Питом и Венисом.

Ким – в общем и целом – согласен. Никто в здравом уме не выберет компанию Корна, когда есть возможность быть с людьми, умеющими любить. И пишет Порче, желая успешной презентации проекта.

***

Корн смотрит без страха. Не пытается угрожать или просить, просто смотрит. Вегас хмыкает, перебирает инструменты, кидает Киму защитный костюм. Тот ловит, но качает головой.

– Знаешь ведь, не люблю этот пластик.

– Хочешь замараться о него? – кивает на Корна, и Киму сводит лицо. – Вот и я о том же, залезай.

Дверь наверху открывается, являя ступни Танкхуна в блестящих туфлях серебряного цвета, за которыми синие кеды Порша.

– Я, значит, переживаю, что он захлебнулся кровью, а он по шкафам шарит в поисках снеков, – жалуется Ткхун, спускаясь по лестнице, не забывая через плечо зыркать осуждающе.

– У меня стресс, мне нужна еда, – не оправдывается Порш, убивает фактами.

Ким качает головой. Нашел время. И место.

– Напомни мне после, я тебе консилер с Бигом отправлю, есть у меня сценический, перекроет этот шедевр на твоем лице, – разглядывает порез на переносице, заплывающие глаза и сине-красное пятно вместо центра.

И надеется, что уже можно так подъебывать Порша – после ночного разговора, – не отхватив люлей, не получив обиду в ответ.

– Судя по тому, что я видел на записях – когда ты выступал точно после поездки куда-нибудь, где пистолеты, ножи и кулаки, – то консилер точно хорош, – никто не говорил Поршу, что сначала жуют и глотают, а потом болтают? – Кстати, а твои фанатки реально верят в эту твою невинность, воздушность? С твоим-то ебалом?

Вегас ржет заливисто, дает пять Поршу, одобряя его слова, а потом выругивается – ладонь Порша жирная и в крошках. Теперь ржет Ким.

– Давайте устроим соревнование в шутках немного позже, – закатывает глаза Танкхун, отпирая замок на решетке. – У нас дела, вообще-то.

Ким и Вегас надевают защитные комбинезоны, сталкиваются ладонями над инструментами, выбирая разные, потом натягивают черные перчатки из тонкого, но прочного нитриловинила. Порш хрустит чипсами, уже сидя на полу напротив решетки, он здесь зрителем, не более. Танкхун улыбается в камеру, что в углу, – Ким вспоминает, что Арм не так давно обновил все, улучшив качество видео и звука до возможного максимума, – и объявляет:

– Да начнется шоу, папочка!

– Кинн не простит тебя, – внезапно говорит Корн, переводя взгляд от одного мужчины к другому.

– Если бы ты знал, как мне похуй, ты бы расплакался, – Ким скалится, отбрасывая эмоции – их немного, большей частью тревожность о возможной негативной реакции Порша на его действия, о страхе за Порче рядом с таким, как Ким, но точно не тех, на которые рассчитывает Корн.

Вегас отмалчивается, хрустит шеей, крепче сжимая ручки длинногубцев, на которые у него довольно интересные планы – Ким еще ночью спросил о замысле, а потом переслал медицинскую карту – настоящую, а не ту, которая хранилась в медицинском крыле, – кузену. Слишком вряд ли, что вопрос для него – Корн тоже взращивал в своих сыновьях ненависть к кузенам. Братья стоят друг друга.