XIV. Cornhole, ресоциализация слизней и эффективный arm day (2/2)

— За что? — не понял проблему О’Райли.

— Ну, это было неловко.

— Кому?

— Э-э-э… У меня вопрос. Перед тем как кому-нибудь позвонить, ты репетируешь, что и как сказать?

— Я бы не назвал это репетицией, но, в зависимости от ситуации, я пытаюсь быстро напомнить себе, что хочу от этого звонка, а если он очень важный, то записываю вопросы.

— Ага. Понятно. Я не буду тебя просить рассказать, как тебе Чэд.

— Спасибо. Мне всё-таки нужно слегка получше его узнать, а для этого требуется провести с человеком хотя бы пятнадцать минут.

— Он обычно не так выглядит.

— Я учту и не буду пока высекать его образ в камне.

***

Следующим утром Фабиан услышал много вопросов, которые начинались с «А ты знал, что…» — и так как всё это было про процесс взятия собаки из приюта, их нельзя было не заподозрить в риторичности. После того, как Эш обнаружил, что сначала нужно подавать заявку и ждать одобрения, он что-то сосредоточенно печатал, потом дождался, когда у O’Райли начнётся перерыв, и попросил его быть фокус-группой.

Официальная заявка выглядела так:

Уважаемые дамы, господа, прочие персоны, собаки, кошки и грызуны!

Это, возможно, будет самое лёгкое решение в вашей жизни, потому что вы уже знаете, к кому отправится пёс. Человек и специалист Фабиан О’Райли знаком вам не первый (а второй) год, и вы уже должны были понять, какой он ответственный, разумный и при этом добрый. Вы же не сомневаетесь, что он и дома ведёт себя так же, как на работе? Я могу подтвердить. Вчера мы нашли в упаковке салата слизняка и… теперь у нас уже есть первый питомец (он в карантине, так как, оказывается, они могут переносить паразитов! Вы знали? Я в шоке! Хочу теперь быстрее его ресоциализировать и выпустить в дикую природу).

Если у вас есть какие-то сомнения по поводу меня, то совершенно зря. В детстве у меня был хомяк, который прожил счастливую жизнь под моей единоличной опекой. Хэмптонс было два, когда он (или она — я уважал его личные границы и не пытался узнать то, что старина Хэмптонс не сообщал добровольно) ушёл в лучший мир.

Если нужны рекомендации с моего места работы, за меня могут поручиться как минимум тридцать ответственных за учебники и двенадцать библиотекарей из различных школьных округов как Дейна, так и всего штата.

Кроме того, мистер О’Райли будет выступать Опекуном №1, а я соопекуном, намеренным следовать всем его рекомендациям.

Пожалуйста, дайте нам Эмбер, ту потрясающую помесь терьера и американского питбуля, которую я видел у вас на сайте, если кто-то её ещё не забрал (вообще не удивлюсь).

С уважением и надеждой,

Эш Фишер

(и Фабиан О’Райли, не забывайте)

— Ты написал на моё место работы, — вздохнул Фабиан.

— Но ещё не отправил. Просто подумал, что там у нас больше шансов. И вообще, если отправляться в другое место, они же всё равно спросят, кто ты, и будут подозрительно прищуриваться, строя теории, почему ты у себя на работе не взял питомца.

— Я почти уверен, что нам можно без этого пламенного послания обойтись тогда.

— Ага! Так и знал, что твои связи помогут!

— Но платить всё равно придётся.

— Что делать?

— О, так ты не нажимал на «дополнительную информацию»?

— Не-е-е-е-ет, — заранее испытывая нехорошие предчувствия, Эш кликнул по кнопке и тут же изменился в лице. — Сколько?! Вы серьёзно? Подожди, а если щенка? Они ещё дороже?!

— Ну да. Так что — щенок или Эмбер?

— Как-то дорого за возможность выходить на улицу…

— Что?

— Я почему-то думал, что вы хотите побыстрее избавиться от этих бездомных животных и, возможно, даже даёте тем, кто их забирает, какую-то награду. Медаль хотя бы, — быстро объяснил Фишер. — А её же кормить ещё нужно?

— Говорят, да. Каждый день. И сейчас она с прививками и после обследования, а потом ещё расходы на ветеринара будут.

— Но с другой стороны… посмотри на неё! — Эш повернул экран, чтобы Фабиан мог насладиться фотографиями собаки цвета койота, дополнительно залихватски-ироничный вид которой придавал дефект челюсти, из-за которого казалось, что она то ли собирается свистеть, то ли приподняла один уголок рта, давая понять, что готова выслушать любую чушь, но проникаться этим не обязана.

— Ну, она довольно спокойная, — кивнул О’Райли. — Неуклюжая слегка, правда — один раз села на кота, а это был Тень, который не отличается меланхоличностью… А ещё она слегка прилипчивая, и если ей позволить, будет сидеть рядом, не отходя, круглые сутки, при этом время от времени пытаясь влезть на колени.

— Так это ж вылитый я!

— Не преувеличивай, — не согласился Фабиан и, понятно, что после этого Эш сразу оказался у него на коленях, грозя перевернуть стул и предупреждая:

— Никому не рассказывай, что я так себя веду, потому что не веду я так себя! Это всё этот ваш коронавирус.

— Ты гораздо лучше Эмбер контролируешь своё слюноотделение, — отметил О’Райли. — Всё! Я понял, что зря это сказал! — но было уже поздно, потому что его лицо начали облизывать. Потом досталось и шее и, если бы они не сошлись на поцелуе, Фишер вполне мог бы довести себя до обезвоживания, просто чтобы доказать, что его навыки облизывания никто не превзойдёт.

— Мне пора работать, — выдохнул Фабиан куда-то в левую сторону груди Эша, которая почему-то уже не была скрыта под футболкой.

— Так мне тоже, — он стратегически выгнулся, чтобы сосок попал куда нужно.

— Поставим на паузу? — О’Райли не выглядел как человек, который хочет паузу. Особенно его подводили руки и не думающие прекращать попыток прижать бёдра Фишера ещё ближе.

— А что ещё остаётся? Мне надо подключиться к онлайн-заседанию одного школьного совета через четыре минуты. Хотя… я же без видео буду.

— М-м-м… нет. И не пиши мне сообщения, пока я в той комнате.

— Я только по делу.

— «Я хочу, чтобы ты кончил мне на лицо».

— О, цитаты! Ты запомнил! Я польщён.

— Это сложно не запомнить. А ещё немного сложно работать, когда тебе такое сообщают.

— Это правда было срочно. Я записываю всякие мудрые мысли, чтобы не забыть.

— Не перепутай чаты.

— Да как можно… О нет, теперь у меня необоснованный страх перепутать чаты!

— Знаешь, как от этого страха избавиться? Не пиши того, что нельзя показывать другим людям.

— Нет, дурацкий какой-то совет. Я уж лучше буду волноваться.

И в этот раз Фабиан тоже получил срочное сообщение, но оно сильно отличалось от предыдущего.

«Ладно уж, я готов отвалить 350 баксов за Эмбер! Ты умеешь убеждать. Можешь сделать так, чтобы её никому не отдали?🥺»

***

— Ты не сбился, у тебя сегодня тоже день рук? — Чэд куда-то шёл в полутьме, но вот остановился, включил свет, и Эш понял, что телефон с ним принесли в гараж.

— М-м-м, по ощущениям, вчера был день мышц бёдер и пресса, — Фишер упал на диван.

— Я очень горд тобой! Честно говоря, я думал, что ты бросишь тренировки, оправдываясь тем, что спортзалы закрыли.

— Ну что ты! У нас тут сколько угодно возможностей для занятий спортом!

— Ты ничего не делаешь?

— Я не делаю ничего, что скучные люди считают спортом. А ты?

— Сейчас. Та-да! — Чэд так резко крутанулся с телефоном, что Эш почувствовал головокружение и не сразу понял, что ему показывают. — Лавка! Немного потрёпанная, зато дёшево! Эти вёдра с цементом — собственность модели, — тут произошла демонстрация инженерно-спортивной мысли, — оказалось дешевле купить чьи-то старые гантели. И смотри, какая винтажная штанга!

— Я не штанговый антиквар, не оценю.

— И я сам сделал стойку. Надеюсь, выдержит. И теперь у меня тут бесплатный круглосуточный спортзал с музыкой, холодильником и пивом! И ничего после себя протирать не надо.

— Фу! Надо!

— Смотри, — Чэд улёгся, видимо, намереваясь запечатлеть свои последние минуты на Земле, где его предсмертными словами станут: «И мне даже не надо, чтобы меня кто-то страховал».

— Фэб, иди попрощайся с Чэдом, — позвал Эш.

— А вы что, уже уходите? — спросил Блинкен, приподнимаясь.

— Нет, — сказал подошедший О’Райли, наклоняясь, чтобы просто сказать привет и идти дальше, но вдруг в его лице что-то изменилось. — Нет, мы совсем не торопимся, — он сел на пол рядом с диваном. Эш в недоумении посмотрел на него, без слов вопрошая, что происходит, но Фабиан только так же без слов попросил его держать телефон ровнее.

— Хорошо, — обрадовался Чэд. — В общем, смотрите, я сделал высоту под себя, вроде всё удобно, — он снял свою винтажную штангу с опор.

— Выглядит отлично, — кивнул О’Райли. Как и просил Блинкен, он смотрел. Очень внимательно. Фишер же сначала сверлил взглядом внезапно заинтересовавшегося гаражными спортзалами Фабиана, потом словно нехотя перевёл взгляд на экран.

И-и-и… это официально можно было объявить самым странным ощущением за последний год. А ведь они были посреди пандемии смертельного вируса! Изолированы от мира! Не ходили на работу и крайне редко видели других людей! И тем не менее ничто из этого не шло в сравнение с тем, что он сейчас смотрел на Чэда какими-то другими глазами. В этом точно был виноват сидящий рядом О’Райли! Или то, что он никогда не видел Блинкена в этом контексте на экране, что придавало происходящему налёт нереальности. Или тот факт, что он провёл с одним человеком целых две с половиной недели, и его сознание, находясь в полном недоумении от происходящего, хваталось за любые внешние стимулы.

И пока они не отводили взглядов от экрана, рука Фабиана начала сначала медленно поглаживать член Эша через шорты, потом, убедившись, что её не отгоняют, осмелела и проскользнула под резинку.

Чэд что-то говорил. Фишер отвечал междометиями и, скорее всего, невпопад. Когда Фабиан переместился и явно собирался перестать ограничиваться руками, Эш слегка запаниковал, почти прокричал: «Мне звонят по работе!» и сбросил вызов. Действия О’Райли это, впрочем, не прервало.

— Мы не будем это обсуждать, — спустя полчаса проговорил Эш, прижимаясь потным лбом к не менее влажному лбу Фабиана.

— Как хочешь. Я просто хотел сказать, что мне всё понравилось.

— И мы больше не будем так делать.

— Прямо никогда?

— Никогда.

— Оке-е-е-е-ей, — не без сожаления протянул Фабиан, который в этот раз почему-то не делился снизошедшими на него вопросами или мудрыми мыслями.

Зато вопрос был у Эша.

— Как думаешь, как ты умрёшь?

— Если бы мы не договорились не обсуждать кое-что, я бы пошутил, а так… В девяносто лет, от старости, всё ещё в своём уме, в окружении близких, среди которых будут праправнуки. Ты?

— Утонув в холестерине от съедобных подарков Чэда в почтенном возрасте пятьдесят пять лет.

— Не самая плохая судьба.