II. Gay Math, польза угля и дивергенты (2/2)

— Он же меня позвал только потому, что не хочет один за гриль отвечать? — уточнил гость.

— Не-е-е-е-ет, — Чэд махнул в сторону кухни. — Я ничего не имею против многократного выскакивания на мороз и триумфального возвращения с новой порцией братвурста, бургеров и даже — внимание! — жареного тофу!

— Что прости? — Эш подавился пивом, которое, конечно, успел уже открыть.

— Да, представляешь! — Блинкен с гордостью указал на сероватый кусок, лежащий на тарелке, чтобы представлять было проще. — Ты знал, что белок можно получить не только из продуктов животного происхождения?

— Это для меня новость, — Эш огляделся в поисках ящика с инструментами и ингредиентами для олд-фэшена. Он обнаружился на подоконнике.

— Я сразу понял, что ты шутишь, — сообщил Чэд. — Знай, я не заставлю тебя выходить на мороз. Сам тоже не буду слишком часто ходить. Я слышал, что небольшой обугленный слой даже полезен. Помнишь, мы с тобой видели чёрные багеты в Whole Foods? Они сказали, там уголь.

— Думаю, ты прав, багеты с углём — это то же самое, что подгоревшее мясо.

— Или тофу, — кивнул его друг.

— Или оно, — Эш отправился мыть руки. Да, это была правильная последовательность действий: сначала открываешь пиво, потом уже моешь руки. По пути от раковины к столу он сделал остановку у холодильника, чтобы добыть апельсин, лёд и вишни. В этой семье с фруктами в составе не церемонились, так что и гость подверг их жёсткому прессингу. Вскоре осталось только долить бренди. — Сколько тебе? — спросил он у Блинкена, так как, будучи вежливым человеком, сначала готовил коктейли для других, а потом уже для себя.

— Один палец, — с серьёзным видом сказал Чэд. — Но потом добавь второй. Третий… да, тоже можно. — Теперь он довольно улыбался, ожидая восторга публики. Публика свой восторг хорошо скрывала, только смерила его ледяным взглядом, долила бренди до краёв и тут же выпила через палочку корицы, чтобы не прерывать зрительный контакт, отправляясь искать соломинку. И только поставив пустой стакан, Эш закатил глаза и сказал:

— Серьёзно? Четвёртый раз?

— Потому что это всё ещё смешно!

— Он опять про пальцы? — поинтересовалась Мэри-Энн, войдя в кухню и как-то быстро поняв что произошло. — Я разрешаю тебе врезать ему по заднице.

— Не-а, ему может понравиться, — Фишер почувствовал, что олд-фэшн начал действовать, и стянул свитер.

— Мне меньше биттера, два пальца и вишни ложкой из банки достать, — заказала наблюдательная миссис Блинкен, заметившая, что, кроме ножа, у бармена нет никаких приборов, а банка уже открыта, а потом сообщила: — Там Эрик пришёл.

— Кто это? — насторожился Эш.

— Да так, чувак один, я ему садовый дом недавно обшивал, — Чэд почему-то прятал глаза.

— Мэри-Энн Блинкен, у него планы на меня и этого Эрика, скажи честно? — Эш очень остро осознал, что сейчас стоит в слишком хорошо освещённой кухне в полинявшей футболке с Фестиваля горчицы, волосами, которые высохли под шапкой, а на зубах у него, вполне возможно, ошмётки вишнёвой кожуры.

— Ясное дело. Сейчас приведу его, — она ушла, а Фишер прошипел в сторону притихшего друга:

— Ты за это ответишь! — одновременно пытаясь заставить волосы обрести волю и хотя бы чуть-чуть приподняться. Пальцы на правой руке были всё ещё липкими.

— Я ничего такого не планировал, — попробовал оправдаться Чэд. — Просто пригласил его. У него свой дом. Машина новая. К тому же он весёлый и, кажется, умный.

— Кажется?

— Ну мы не то что много общались…

— Ты бросаешь меня в объятия человека, которого почти не знаешь!

— Я знаю, где он живёт… И если ты пропадёшь, мы сразу его заподозрим.

— Спасибо! — возмущение Фишера по поводу малознакомости этого типа было слегка… нелогичным. В конце концов, среди итогов прошлого года он мог записать: «Неоднократно рисковал жизнью, отправляясь на встречу с людьми, о которых знал только рост, вес, длину, охват, специализацию (декларируемую), предпочтения и, в лучшем случае, номер телефона».

Через пару секунд появившийся Эрик возвышался над Мэри-Энн на полторы головы и выглядел он… изумительно. Можно было предположить, что среди его предков больше всего было индейцев и латиноамериканцев, но они точно иногда восставали против воли старших родственников и приводили кого-то белого, принёсшего с собой не только раскаяние за дела предыдущих поколений, но и голубые глаза. Не к месту вспомнился Лонни. Фишер отогнал этот образ и заодно напомнил себе, что обычно люди не стоят с открытом ртом, пытаясь окончательно испортить первое впечатление от себя. Он закрыл рот, очень надеясь, что это ненадолго, и улыбнулся.

— Это наш друг Эш, — приступил к знакомствам Чэд. — Он тоже… из Мэдисона, — быстро, но не очень изящно нашёлся он, всё ещё, видимо, пытаясь делать вид, будто мысленно уже не составил начало речи шафера: «Когда Эрик зашёл, я сразу почувствовал ЭТО. Ну, знаете, сложно не заметить, когда на ваших глазах происходит фактически запоздавшее рождественское чудо — воздух заискрился, где-то наверху запели сотни ангелов, а Эш, вновь обретя способность говорить, произнёс…»

— Ха-ха, да, я Эш, и не менее правда, что я тоже из Мэдисона — всегда был и всегда буду. Ну, знаешь, Go Packers and fuck da Bears! То есть не то, что я fuck исключительно bears, это было бы огромным преувеличением! Нет, я ничего не имею против любого типа, вида и племени… Не в том смысле, что я неразборчив, просто… Будешь коктейль? — наконец набрёл на спасительную фразу он. Чэд смотрел на него в лёгком беспокойстве — он не знал, что у Фишера бывают приступы вербальных конвульсий и теперь думал, не надо ли уложить его на ровную твёрдую поверхность и засунуть между зубами деревянную лопатку или что там ещё в таких случаях делают.

— Буду, — сказал Эрик, никак не комментируя всю остальную речь.

— На сколько пальцев обычно? — уточнил Блинкен, но Эш так на него посмотрел, что вопрос на этом и закончился.

— Один виски, два бренди.

— Человек может уехать из Иллинойса, но Иллинойс… — вздохнул Фишер, тем не менее открывая шкаф и доставая дополнительный ингредиент<span class="footnote" id="fn_36587090_9"></span>.

— Как ты?.. — поразился новый знакомый. Было от чего — он же даже не успел продемонстрировать свой акцент или, скажем, проехать ярдов сто по улице, чтобы всё стало сразу ясно<span class="footnote" id="fn_36587090_10"></span>.

— Просто предположил, — дышать стало проще — всё-таки, как только находишь в человеке какой-нибудь значительный дефект, он перестаёт быть таким уж устрашающе идеальным с этим своим ростом, скулами и глазами.

— Я из Спрингфилда. Ты бывал там?

— А как же. Бываю по работе, — кивнул Эш.

— О, чуть не забыл! — Чэд как-то по-мультяшному хлопнул себя ладонью по лбу. — У меня же гриль не разожжён! Надо срочно этим заняться!

— Чэд мне много о тебе рассказывал, — сказал Фишер, когда хозяин дома спешно удалился.

— Правда?

— Да-а-а-а. Например, я знаю, что у тебя есть садовый дом, который теперь, я полагаю, обшит сайдингом. О, а на этом, кажется, всё.

— Ну это не то что дом… на сарай больше похож, — признался Эрик. — Я подумываю мастерскую там сделать.

— Что мастерить будешь?

— Не знаю ещё. Просто представил, раз у меня теперь свой дом, надо завести дрель, пять видов пил, целую стену с гаечными ключами и, возможно, сварочный аппарат. Подписывать, наверное, сначала всё придётся, чтобы не перепутать, но зато мою маскулинность из космоса будет видно.

— А, так ты не знаешь?

— Что?

— Её же можно просто стразами по контуру выложить, маскулинность — примерно тот же эффект. Ну, не из космоса, но с воздушного шара любой разглядит, — Эш осознал, что забыл, добавлял ли биттер, и на всякий случай плеснул ещё, прежде чем подвинуть стакан Эрику.

— Спасибо за совет, действительно, звучит как не менее эффективный, но точно менее трудозатратный способ.

Эш почувствовал, как его пост-коктейльное слабое головокружение вдруг набрало больше оборотов. Этот чувак понимал слегка абсурдный юмор! Он без колебаний расчехлял самоиронию! Было трудно решить, что в нём лучше: этот низкий голос, естественная способность шутить или линия подбородка.

— Я жду тебя, — кивнув на свой нетронутый стакан, сказал Эрик.

— Так предупредительно с твой стороны! А ты всегда и везде так делаешь? — пришлось идти за новой банкой вишен, так как кто-то только что съел две последние. Скорее всего, это был сам бармен, но он был не уверен.

— Всегда ли я жду, пока остальным принесут коктейли?

— Угу, да, вот это, — кажется, не все намёки были так прозрачны, как казалось намекающему.

— Ну да.

И в это время, как показалось Эшу, просто оглушительно прозвучало уведомление в его телефоне. Эрик очень убедительно сделал вид, что ничего не произошло. Фишер очень непринуждённо и демонстративно не глядя на экран, отключил звук. Он бы предпочёл, чтобы на лице собеседника мелькнуло узнавание, они бы начали весело обмениваться историями, связанными с G, разговор органично привёл бы их к обсуждению собственных предпочтений, и вот они бы уже фактически одной ногой — то есть двумя, по одной от каждого — были бы в постели — возможно, той, недалеко от которой есть садовый дом/сарай/мастерская. Но, что ж, окружной путь, так окружной путь…

Уголь никому есть не пришлось, даже тонкий его слой. Тофу, к счастью, был не для Эрика, как опасался Эш, а для экспериментирующего над собой Блинкена. Что удивительно, никого из гостей не включили в список дежурных по грилю — даже Фишера, который раньше ни разу не избежал этой участи. Вот они, привилегии жертвы сводничества! Видимо, Чэд не желал, чтобы эти двое надолго отходили друг от друга — ведь чары могли ослабнуть.

Пока же они только крепли. К девяти вечера, по мнению Эша, напряжение достигло пика, голоса — громкости, а от летающих между ними искр легко могли загореться слишком пушистые диванные подушки. Чтобы этого не допустить, Фишер постепенно сокращал расстояние. Когда он, заливаясь смехом, случайно шлёпнул не по своему колену, у Блинкенов появились дела на кухне, а у Эша — полная уверенность, что прямо сейчас он узнает, как эти идеальной полноты губы ощущаются на его. И это будет волнительно и слегка неловко — всё-таки они взрослые люди, в гостях, в любую секунду могут вернуться хозяева (хотя тут как минимум один из гостей мог гарантировать, что Чэд скорее позволит отрезать себе палец, чем помешает такому), но они всё равно не смогут удержаться, потому что эта тяга становилась почти невыносимой.

И вот он — Взгляд. Держится. Секунду, две, три… Эш сделал микродвижение вперёд. Эрик совершил макродвижение назад. Между ними вдруг откуда-то появились два фута пространства. Фишеровские щёки, и так не бывшие бледными, теперь отличались просто выдающейся краснотой. Он старался чем-то срочно заполнить паузу. Только что они говорили о том, сколько раз по этикету полагается махать водителю соседней машины, когда вы ждёте на светофоре: висконсинец в Эше наставивал на трёх, иллиноец, который притворяется висконсинцем в Эрике, заставлял его доводить количество махов до пяти. «Bitch, да ты так только выдаёшь себя!» — доказывал местный житель. И вот теперь…

— Ты любишь… горчицу? — Эш был уверен, что всё дело в его дурацкой, нелепой футболке. И в том факте, что он урод, и никогда не сможет конкурировать с этим овалом лица и плечами. Ну правда, когда ты такой, не будешь же добровольно смотреть на каких-то идиотов, у которых так себе форма носа и щель между передними зубами? Из вежливости, конечно, можно поболтать, раз вы оказались в одном помещении, но дальше? Ха-ха, нет. Но футболка виновата больше. Она же внушила своему хозяину мысль задать вопрос, который окончательно всё испортит. Хотелось немедленно сорвать её.

— Я… да. Не так как сырно-пивной соус…

«Ну давай, скажи, что любишь слизывать его с сосиски, пока не останется ни капли, а потом поливать снова», — мысленно потребовал Эш. Эрик не выглядел, как человек, который может сказать такое. Вот совсем нет. Но терять было уже нечего. Фишер выдал своё отчаянное желание сосаться способом гораздо более очевидным, чем восклицательный знак после «привет», так что текст про сосиску сказал он сам. Причём, в середине фразы запнулся, и эффект был потерян. Можно было ставить крест на перспективе немедленно опрокинуть эти более шести футов великолепия и отскакать на нём 250, или сколько там миль, до Спрингфилда. Ну, этому слегка мешало ещё и то, что Мэри-Энн, наверняка, сразу бы прочла его мысли и выстрелила дротиком со снотворным при первом же движении со словами: «Не на моём давенпорте<span class="footnote" id="fn_36587090_11"></span>, Фишер!»…

— М-м-м-м, кажется, мне пора переходить на Bud Light! Что-то язык заплетается! — воскликнул он. — Или даже домой? Да, пора домой.

— Никуда ты не пойдёшь, — крикнула из кухни Мэри-Энн. — Мы тебе постелили в твоей.

— О, я, оказывается, никуда не иду! Вот ведь повезло!

— Можно твой номер телефона? — почему-то шёпотом спросил Эрик.

— Зачем? — «А-а-а-а-а-а-а! Зачем я это спрашиваю?», Фишер мысленно врезал себе.

— Я увлекаюсь нумерологией и многое поведаю о твоей судьбе по нему… Ну зачем, как ты думаешь?

— Тебе нужны школьные учебники? — продолжал блистать остроумием Эш.

— Что? Нет, я в страховой работаю, — Эрик достал свой телефон, разблокировал и протянул обладателю самого не-покерфейса в мире. На самом деле, это фейс было настолько далеко от покера, что начало специализироваться в солитере, а потом и на него махнуло рукой и просто строило карточные домики. — Только Чэду не говори.

— Это будет наш секрет? — Фишер совсем ненадолго забыл свой номер телефона — не совсем же он идиот.

— Вроде того. А то чувствую, давление с той стороны не ослабеет, а я предпочитаю… более расслабленную обстановку, — Эрик подмигнул. Одним глазом, как нормальный человек, а не как те, что напрягают всех своим сводническим присутствием! Да, он же их и познакомил, но это не значит, что у Блинкена теперь есть вещательные права! Пусть остаётся в неведении, сын суккулента!

Когда они прибирали на кухне после ухода гостя, Эш с трудом, но оставил Блинкена в неведении. Он почти убедительно равнодушно пожал плечами на вопрос, как ему Эрик.