24. Кровь (1/2)

Прихожу в себя, чувствуя мягкое прикосновение, щекочущее лицо. Первая мысль – что это всё было ужасным кошмаром, от которого я проснулся. Что я просто лежу в кровати, а Каэль почему-то решил подурачиться и разбудить меня таким необычным образом.

Странно, правда… Мы же с ним вроде как в ссоре... С чего бы тогда он стал делать что-то подобное?

Резко открываю глаза и вижу перед собой два маленьких жёлтеньких глазика с продолговатыми зрачками и кругленькую мордашку какого-то странного создания. Не сразу понимаю, почему передо мной это существо. Каким образом оно могло оказаться в моей комнате?

Лижет меня в нос своим раздвоенным язычком, и я тут же подскакиваю на месте, вспомнив, где я и почему сюда попал. Делаю пару шагов от этого создания, немного похожего на ящерку. Возможно, это что-то она и есть – какой-то подземный вид, о котором я никогда не читал в книгах. Мордочка этого существа вся в мелких белых чешуйках, которые, приближаясь к шее, расходятся в стороны, создавая небольшой гребешок. Оно совсем мелкое – может, размером с котёнка или даже меньше, но всё же думаю, что не стоит подходить к нему так близко.

Ящерка снова ко мне подбегает поближе, и как бы я ни пытался пятиться от неё, она всё равно следует за моими ногами, видимо, решая таким образом со мной поиграть. Или сожрать, но всё же надеюсь на первый вариант.

Пищит тоненько, опять добравшись до моей ноги, и я замечаю, что и зубов у этого создания толком нет. Видимо, всё же оно не хищное.

Решаю всё-таки взять его на руки и оглядеть со всех сторон. Тонкий длинный хвостик и короткие лапки на толстеньком кругленьком тельце. А ещё несоразмерно большая для его пропорций голова с глазёнками на полмордашки. Ужасно миленький и, по всей видимости, дружелюбный.

Играет с моим большим пальцем, пока я держу его на ладони. Покусывает его совсем не больно и бьёт своими лапками. И правда по поведению похож на котёнка. Ему бы ещё ушки и пушистый хвостик – и можно будет назвать Снежком.

По крайней мере, я застрял тут не один. Если мне и правда предстоит провести здесь остаток своей долгой жизни, то хотя бы будет приятная компания.

Слышу ещё писк за спиной. Оборачиваюсь и вижу вдалеке целую кучу подобных на моего ящерка мелких созданий: два светло-серых, один с голубоватым отливом и аж три с бирюзовым.

Резвятся, словно маленькая стая. Один хватает камушек, лежащий на земле, и резко удирает, высоко задрав хвост. Остальные тут же бросаются за ним, как пружины, мягко перебирая когтистыми лапками. Двое перегоняют беглеца и нападают с боков, перекрывая путь. Тот разворачивается, бросает добычу, но не сдаётся – кидается на одного из них, перекатываясь клубком.

В это время пара других играет по-своему: скачут друг на друга, толкаясь боками и пытаясь ухватить за хвосты. Шестой сидит на небольшом выступе, наблюдая за остальными и лениво облизывая лапу, будто ему неинтересно, но вижу, как его хвост подрагивает в напряжении, готовый в любой момент включиться в игру.

Подхожу чуть ближе, чтобы вернуть малыша на своих руках к остальным. Мелкие ящерки с писком разбегаются по сторонам, как только видят, что я к ним приближаюсь. Видимо, мой Снежок из них всех самый смелый, раз сам не побоялся ко мне подойти. Смелый и глупый. А вдруг на моём бы месте оказался какой-то хищник?

Ставлю его на пол и отхожу подальше, дабы не пугать малышню, но мой новый друг, по-видимому, решает, что со мной ему куда интереснее, чем со своими собратьями. Снова подбегает ко мне и прыгает вокруг моих ног.

Просто не могу отказать этой милашке. Ну что ж, придётся с ним ещё немного поиграть. Тем более что я без понятия, что ещё мне теперь делать в этом гроте. По-хорошему бы стоило бы продолжать искать выход, но я так устал… А здесь хотя бы есть какое-то освещение и приятная компания.

Решаю отдохнуть тут немного, чтобы набраться сил, а уж потом искать выход. Снежок играет с завязкой от моей накидки, окончательно приводя её в беспорядок. Но какая теперь разница, как я выгляжу?

В какой-то момент слышу странный звук – будто что-то тяжёлое грохнулось о землю. Потом ещё один. И ещё.

Сначала всё это едва доносилось издалека, но чем дольше вслушиваюсь, тем отчётливее понимаю – что-то явно движется в нашу сторону.

Хватаю Снежка и, быстро осмотревшись, бросаюсь в небольшую щель с левой стороны от меня. Замираю, прислушиваясь, и только тогда задумываюсь о том, что стоило взять всех малышей, а не только моего любимчика. Но как бы я это сделал, если их так много, и они все разбегаются?

Надеюсь, что они хотя бы сумеют тоже спрятаться. Они ведь от меня бегали. Главное – я спас моего несмышлёныша, который явно лишён инстинкта самосохранения и готов играть со всем, что видит, не понимая, что иногда это может быть опасно.

Через пару минут в грот вваливается то, что издавало эти звуки. Огромная тварь, высотой в несколько метров и протяжённостью около шести, не считая хвоста. Массивное тело, покрытое толстой, шероховатой тёмно-серой чешуёй, местами с бледными прожилками, будто трещинами в базальте. Каждая пластина напоминает кусок древнего окаменевшего камня, что делает его практически незаметным в полутьме. От позвоночника до самого хвоста вырастают острые шипы – длинные, изогнутые, как кинжалы. Они слегка поблёскивают, как отполированные минералы, и кажутся смертельно опасными. Некоторые из них испачканы чем-то тёмным и блестящим.

Голова чудовища вытянутая, напоминает рептилию, но при этом обладает и чем-то звериным. Длинная морда покрыта роговыми выступами, а мощные челюсти усеяны огромными клыками. Глубокие прорези на кончике морды шипят при каждом выдохе, выпуская тонкие струйки пара. Глаза светятся тусклым жёлтоватым светом, как угли, затянутые тонкой дымкой. Мощные лапы с толстыми когтистыми пальцами переступают по земле с тяжёлым глухим звуком, характерным для существ таких крупных размеров. На плечах выступают костяные пластины, защищающие его от нападений. Если таковые вообще возможны. Хвост длинный, тяжёлый, в самом конце увенчан острым, зазубренным шипом, который, кажется, может служить дополнительным оружием.

Медленно шагает в сторону мелких ящерок. Мне хочется закрыть глаза и не видеть, что оно с ними сейчас сделает. Рокот разносится по всему гроту, а потом – тонкий писк заметивших чудовище малышей. Вот только почему-то они не разбегаются при виде этого монстра, а наоборот весело подбегают к нему. Неужто всё же и у всех них нет ни малейшего инстинкта самосохранения?

Готовлюсь увидеть, как чудовище набросится на первого из малышей, но вдруг замечаю, что в пасти оно уже и так что-то держит. Разжимает челюсть – и из неё что-то вываливается с громким чвак, растекаясь по земле.

Не сразу понимаю, что это «что-то» – труп гигантской сколопендры, по размерам достигающей роста невысокого человека. Её панцирь разломлен, обнажая внутренности, похожие на полупрозрачное желе, прожилки которого затянуты светло-зелёной слизью. Из разорванных участков медленно вытекает вязкая жидкость, блестящая как масло, но с отвратительным гнилостным оттенком. От одного этого вида тянет блевать. Хорошо, что мне уже нечем.

Ящерки с писком накидываются на это месиво, копошась в нём и выбирая кусочки, которые они могут съесть. Жадно втягивая слизь и мягкие ткани, издают чавкающие и булькающие звуки. Тянущие нити разорванных внутренностей прилипают к их мордочкам, растягиваясь словно густой клей. Каждый их рывок сопровождается отвратительным влажным звуком, будто кто-то пытается выжать воду из гнилой губки. Зловоние – тяжёлое и густое – окутывает всё вокруг, добираясь и до моего носа. Монстр же, кинув на съедение мелким ящеркам всю добычу, попросту разворачивается и уходит в ту сторону, откуда и пришёл.

Приподнимаю моего Снежка, опять разглядывая. Теперь вижу, что между мелких и ещё мягких чешуек проглядываются совсем небольшие зачатки будущих шипов.

Вот почему они так выглядят. Потому что ещё не успели вырасти и вытянуться в крупных и страшных существ. Понимаю прекрасно теперь, что моя, казалось бы, приятная компания рано или поздно бы меня сожрала, когда выросла. Если, конечно, за них это не сделала бы их мамаша ещё раньше.

Выхожу из расщелины, ставя Снежка на пол, не решаясь подойти к тому месиву, в котором копаются его собратья. Боюсь, что мне станет плохо, даже если просто буду на него смотреть.

Разворачиваюсь и думаю теперь, в какой из проходов мне стоит идти. Точно не в тот, куда ушла заботливая мамочка. Вот только даже если выбрать другой, то явно же она здесь не одна такая и вполне возможно, что в темноте я набреду на их сородича. Решаю сорвать один из светящихся грибов, чтобы хоть как-то освещать пространство перед собой. Понимаю, конечно, что этого будет недостаточно, но всё же лучше, чем ничего. В любом случае, эти твари не очень-то тихие, и я с моим слухом должен услышать их заранее.

Снова петляю по лабиринтам подземных туннелей, но теперь хотя бы не в абсолютной темноте. Как же я устал, как желаю бросить всё к чёртовой матери и просто смириться с тем, что остаток жизни проведу здесь. Ужасно хочу есть и пить, но, уже попробовав воды из местного источника, понимаю, что даже если ещё что найду, то всё равно это мне никак не поможет.

Интересно, сколько вообще прошло времени? Успел ли уже вернуться Каэль с задания, и если да, то поверил ли он словам Лайса? Может, всё же не поверил и заставил его привести себя к разлому. Но какой в этом теперь смысл – я так далеко оттуда ушёл, что вряд ли бы смог найти обратно теперь дорогу.

Еле переставляю ноги, уже устав считать, сколько я сделал поворотов и прошёл развилок – то опять набредая на гроты, но в этот раз предусмотрительно стараясь в них не задерживаться, то возвращаясь в петляющие лабиринты.

Вдруг слышу где-то вдалеке шум. Очень знакомый. Тот, что я бы предпочёл снова не слышать.

Прислушиваюсь, пытаясь понять, с какой именно он стороны. Сначала вообще кажется, что где-то сбоку, но это же невозможно… Наверное. А потом понимаю, что шум раздаётся спереди и становится всё ближе.

Бросаюсь обратно, пытаясь вспомнить, в какую сторону я в последний раз поворачивал – влево или вправо – а ещё насколько далеко был последний увиденный мной грот. Вроде бы недалеко, а значит, возможно, это существо сейчас направляется именно в него.

На развилке поворачиваю не в тот туннель, откуда я пришёл, а в соседний. Пробегаю ещё пару метров и натыкаюсь на очередной тупик.

«Спокойно. Спокойно. Эта тварь пойдёт в грот, а не к тебе, а ты потом сможешь тихо пройти мимо» — убеждаю себя, но слышу, что шум всё равно приближается в мою сторону.

Судорожно начинаю перебирать варианты, как мне спастись. Постараться успеть накопить энергию и воспользоваться магией? Однако кажется, что мне просто не хватит сейчас на это времени. Оружия, понятное дело, у меня тоже никакого нет. Да и если бы было, то вряд ли бы оно хоть как-то сейчас мне помогло. Попробовать спрятаться? Вот только где?

Оглядываюсь по сторонам, ища хоть малейший проблеск надежды. Хоть что-то… но вокруг лишь стены, камни и… странный кусок лианы, свисающий откуда-то сверху.

Откуда под землёй лиана?

Присматриваюсь. Это не лиана, а верёвка!

Поднимаю голову вверх и вижу, что это не тупик. Примерно в метрах в пяти над землёй виднеется проход.

У меня сейчас нет лишнего времени, чтобы пытаться понять, откуда она взялась и ведёт ли этот путь на выход. В любом случае другого варианта у меня нет, если я не хочу познакомиться с монстром. Хватаюсь за верёвку и, повиснув, опираюсь ногами о стену. Я в подобных вещах не силён. Если честно, то я вообще ни в чём не силён, но всё, что касается физической силы, — тем более. Но всё же риск быть съеденным очень быстро сделает спортсменом любого.

Спасибо, меня уже один раз слегка покушали. Больше не хочу.

Почти залез наверх, остаётся-то полметра, однако слышу, что и монстру до меня уже недалеко. Пытаюсь ускориться, и в спешке плохо хватаюсь за верёвку. Ноги соскальзывают со стены. Цепляюсь за выступ, чтобы не полететь обратно, и тут же чувствую резкое жжение в руке – хорошо мне знакомое, ощутимое мной сегодня уже несколько десятков раз. Но если раньше я сразу же пытался отпрянуть от источника боли, то сейчас стискиваю пальцы только сильнее. Это кажется невыносимым – пытаться держаться за то, что разъедает твою плоть. Боль настолько сильна, что хочется отрезать себе руку или же дать её отгрызть тому самому монстру. Хочется, но понимаю, что если не буду терпеть, то потом об этом очень пожалею.

Делаю глубокий вдох и снова хватаюсь раненой рукой за верёвку, подтягивая себя, дыша носом, пытаясь не думать о том, что сейчас хочется выть от боли. Ещё рывок. Ещё чуть‐чуть – и я буду спасён.

Наконец-то цепляюсь за выступ проёма, но слышу рык где-то внизу под собой. Видимо, не я один добрался до своей цели.

Даже не оборачиваюсь на него. Не хочу видеть, насколько я высоко над ним. Насколько он крупный и сможет ли до меня допрыгнуть. Не хочу знать сейчас, насколько велики мои шансы на спасение.

Рывком подтягиваюсь, чувствуя, что носков моих сапог что-то цепляется.

Оглушительный рёв.

Всё же не достал.

Буквально вываливаюсь на землю, пытаясь отдышаться, слушая громкий рык и царапанья пытающегося вскарабкаться ко мне монстра. Пытается, но всё же не может.

Как же я этому сейчас рад. Если бы оказалось, что оно и по стенам карабкаться умеет, то я бы просто сошёл с ума. Не выдержал бы того, что все мои старания были бы впустую.

Наконец-то решаюсь посмотреть на беснующееся чудовище, которое не оставляет попыток до меня добраться. Конечно. Ведь такой аппетитный кусок мяса ушёл из-под самого носа.

Выглядит в два раза меньше предыдущего, что я уже видел, и шипы не такие внушительные. Зато кажется куда проворней и подвижней. Скорее всего, этот ещё просто не дорос до размеров половозрелой особи. Рычит, подпрыгивая, размахивая в стороны своим длинным хвостом.

Обращаю внимание, что у этого, в отличие от другого, на конце нет шипа. Интересно, это потому, что он ещё не дорос, и шип появится позже? Или же, возможно, ими обладают только самки или только самцы. Тогда я с ходу решил, что то огромное чудовище было их мамой, хотя вполне возможно, что это и их папа ходил им за пропитанием. Или же вообще у них охотятся сразу и самка, и самец.

Я бы, может, и задумался над тем, чтобы изучить этих ещё не известных мне существ, но только сейчас меня больше волнует верёвка, которая стала моим спасением. Она не выглядит старой и прогнившей. Если Лайс не соврал и шахту запечатали ещё лет двести назад, то с чего бы ей сохраниться в таком хорошем состоянии?

Нет. Если она находится здесь, то её сюда кто-то привязал. И этот кто-то был тут относительно недавно.

Решаю оставить хищника, которому так и не посчастливилось поужинать мной. А может быть, позавтракать. Кто знает, насколько долго я здесь.

Иду вперёд, но замираю на ближайшей развилке. Велик шанс, что один из путей ведёт на выход, а второй опять вернёт меня в глубь. Жаль, нет монетки, дабы её подбросить и решить, который мне сейчас выбрать.

Левый или правый.

Левый или правый.

Чёрт!

Почему в моих способностях нет дара предвидения, чтобы заранее увидеть, какой из путей куда меня приведёт?

Хотя, с другой стороны, обладай я таким, то вообще бы сюда не попал. Послал бы Лайса к чёрту – причём ещё вчера, когда он позвал меня с собой танцевать. Не поссорился бы с Каэлем и не стоял бы сейчас перед этим сложным выбором.

Закрываю глаза. А вдруг я всё же что-то почувствую?

Проходит минута. Вторая. Третья. А я всё стою на развилке и боюсь сделать выбор, который может привести обратно в глубь шахты. Но ведь может и спасти.

Вот только страх ошибиться настолько сильный, что кажется, легче всё время стоять здесь на месте, чем понять, что свернул не туда, когда вновь заплутаешь и окончательно осознаешь, что принял неверное решение.

Жду чуда, но оно не происходит. Ладно, видимо, всё же придётся брать ответственность за свою жизнь самому.

Лево. Не знаю почему, и даже если меня потом об этом спросят, то не смогу ответить, зачем выбрал именно эту сторону.

Лево – и всё! Больше никаких вопросов!

Иду какое-то время, постоянно крутя в голове мысль о том, что принял неверное решение. Что ошибся, и стоит вернуться назад, пока ещё есть такая возможность. Кручу её настолько долго в голове, что даже не сразу обращаю внимание на то, что слышу чьи-то голоса. Понимаю это лишь, когда уже могу различить полноценные фразы.

— Дак, а ты его когда в последний раз видел? — слышу хриплый и тихий голос вдали.

Бросаюсь вперёд, счастливый настолько, что готов разрыдаться прямо здесь и сейчас. Я так счастлив, что и моя боль во всём теле, и усталость моментально отходят на второй план.

— Где-то месяц назад, может, больше, — бурчит другой, более басистый. — Говорю тебе, что он их уже продал давно, а деньги пропил.

Вижу уже и чадящий тёплый свет от огня, и даже чьи-то силуэты. Трое. Один сутулый что-то перебирает в груде камней. А двое других: высокий, тощий, и низкий широкоплечий – облокотились на кирки, пытаясь восстановить дыхание после тяжёлой работы.

— Да к чёрту его! — рычит третий голос, который теперь чётко вижу, принадлежит мужчине, что копается в груде камней. — Лучше скажите, на кой мы тут мучаемся, когда в этом месте вообще ничего нет? Говорю же, что надо спускаться ниже. Там все залежи серебра, а тут только камни и известняк.

Ну конечно же, они здесь неспроста. Кто же будет спокойно жить, зная, что буквально под ногами целое состояние? Какая разница, проклята шахта или нет, есть в ней чудовища или это всё лишь байки – всегда найдутся те, кто захотят подставить под сомнение местные правила. Особенно если они оправдываются старыми страшилками, а тут есть возможность легко разжиться.

Медленно подхожу к ним поближе. Меня замечают не сразу – увлечённые своим спором, стоит ли спускаться ниже за серебром или же поискать его ещё здесь.

Сразу могу им дать ответ. Здесь серебра они точно не найдут. Чувствую это буквально – освободившись, наконец, от свербящего ощущения внутри, которое почти не покидало меня ни на миг, пока я бродил по туннелям. Ощущаю это и по наконец-то начавшим быстро заживать ранам от ожогов. Даже здесь я понемногу, но всё же исцелялся, только так медленно и незначительно, что это больше походило на кошмар.

Я пробыл под влиянием серебра достаточно долго, дабы понимать теперь, насколько же это здорово – не ощущать его присутствия. За это время я прочувствовал на себе весь ужас жизни обычного смертного, чьи порезы не затягиваются мгновенно, а переломы не исцеляются в течение нескольких часов. Раньше даже не задумывался, насколько ужасно жить с такой медленной регенерацией.

Да, я бы мог сейчас им всё это рассказать. И про отсутствие здесь серебра, и про то, насколько же я этому факту рад. Но вот только если они решат спуститься ниже, то их рано или поздно просто там сожрут.

— А ты откуда здесь взялся? — отпрыгивает в сторону низкий.

Хороший вопрос. Им полную историю или лучше вкратце?

— Я… Я упал в расщелину в старой части города, а потом несколько часов бродил по туннелям, ища выход.

Говорю «упал», а не «столкнули», потому что эта история и так чересчур странная и запутанная, а тут ещё и покушение на мою жизнь. Лучше уж притвориться дурачком, который по собственной глупости попал в эту ситуацию.

— Упал? — переспрашивает тощий, выпучив глаза.

Смотрят на меня так, будто видят перед собой вышедшего из книги сказочного персонажа. Забавно, но в каком-то смысле это так и есть.

— Да он чешет, — махает рукой низкий. — Если бы он упал с такой высоты, то сразу бы себе шею сломал.

Полагаю, говорить им, что мне подобное не страшно, даже если бы высота оказалась в два раза больше, не стоит. Хотя, конечно, я и сам не знаю, что было бы, если бы я её действительно сломал в такой близости от залежей серебра.

— Я зацепился за выступ при падении, поэтому это чуть уменьшило расстояние, — говорю первое, что приходит мне в голову. — Но даже так, я, кажется, сломал себе пару рёбер.

Тут я даже, возможно, не соврал. Иначе почему мне так больно сгибаться?

— Тц, — цокает сутулый, оглядывая меня с головы до ног. — Ну ты и везунчик.

Ага. Не то слово. Сам в шоке от того, как мне везёт в последнее время. Вот задумываюсь – не побродить ли мне теперь по лесу ночью, вдруг клад оставленный случайно найду. С таким-то везением.

Киваю, натягивая на лицо вежливую, хоть и усталую улыбку.

Пожалуйста, хватит уже разговаривать. Просто дайте мне отдохнуть.

— Ты, наверно, пить хочешь? — спрашивает тощий, протягивая мне бурдюк.

— Спасибо! — восклицаю, хватаясь за него и быстрым жестом подношу ко рту, но в последний момент замираю, так и не сделав глоток, решая на всякий случай уточнить. — Эта вода ведь не из шахты?

Смотрят на меня как на идиота, окончательно убеждаясь, что такой кретин и правда сам мог свалиться в расщелину.

— Откуда в шахте взяться воде?

Действительно. Это я что-то не подумал, что эта троица не заходила так далеко, как я, и не видела подземных источников.

Выпиваю почти всё, наслаждаясь каждым сделанным мною глотком. Никогда раньше не думал, что простая вода может быть такой вкусной.

— Так, а ты это… что дальше делать-то будешь? — спрашивает низкий.

— Вернусь обратно в поселение. У меня там остались друзья, и они, наверное, за меня переживают, — говорю спокойно, сам не зная, волнуется ли обо мне кто на самом деле.

Лайс – точно нет. А Каэль?.. Думает, что со мной? Или же и правда выкинул сразу же из головы? Он ведь сам говорил, что в случае чего переживёт мой уход. Значит ли это, что он обо мне сразу же забудет, как только я перестану маячить у него под носом?

На минуту возникает страх, что наёмник меня даже не ждёт. Что я сейчас вернусь к нему весь в рванине и перепачканной кровью одежде, а он удивится и спросит что-то по типу: «Ты ж вроде ушёл? Чего вернулся? Забыл что-то?» Убеждаю себя, что он бы так не сказал, но после нашего того разговора уже не уверен ни в чём.

— А-а-а-а, ну эт хорошо, что у тебя друзья есть, — тянет низкий. — Только ты эт… не говори им, что упал в шахту. Скажи лучше, что в лесу заплутал.

Удивлённо смотрю на него и не сразу понимаю, зачем он это предлагает. Доходит медленно, но всё же догадываюсь, что эта троица тут добывает серебро тайком, и им невыгодно, дабы я хоть кому-то об этом говорил.

— Да–да–да! — активно кивает головой тощий. — Тебе ведь никто не поверит. Решат, что ты врёшь. А тебе оно надо?

Понимаю прекрасно, почему они так сильно не хотят, чтобы я кому-то что-то рассказывал. Вряд ли селяне обрадуются, узнав, что эта троица тайком распечатала старую шахту. Даже не знаю, что им за подобное будет. Точно ничего хорошего.

Вот только местные правы – эта место небезопасно. Я видел этих чудовищ и представить себе не могу, что будет, если они смогут найти дорогу наверх. Да, тот, что атаковал меня, не смог выбраться наружу вслед за мной, но что, если есть и другие пути? А даже если понадеяться, что их нет… Эти мужички рано или поздно поймут, что тут серебра не добыть, и захотят спуститься ниже. Нужно их предупредить, пока они не натворили глупостей.

— Слушайте, я пока бродил тут, то видел монстров, живущих под землёй. Знаю, что вы этого не хотите, но шахту нужно снова запечатать.

Сутулый тут же напрягается от моих слов, тощий пугается, а низкий разражается смехом.

— Ой, пацан. Какие к чёрту монстры? — отмахивается от меня, весело фыркая. — Ты небось увидел там гигантскую сколопендру или жука и решил, что это чудовище. Они, конечно, мерзкие, но их легко отогнать огнём.

— Нет же! — восклицаю взволнованно, понимая, что если я их не смогу убедить, то, вероятно, они захотят спуститься вниз ещё сегодня. Не зря же они уже обсуждают такую возможность. — Я говорю про гигантских чудовищ. Шипастых и с огромными клыками. Вы просто не спускались вниз и их не видели.

— Да были мы там! Там, кроме мерзких насекомых огромных размеров и мелких ящерок, никого нет.

— Вы видели ящерок? — догадываюсь, что именно за ящерки им там попались. — Таких светленьких? С большими головками и длинными хвостиками?

— Ну да. Они вообще безобидные, — вновь включается в разговор тощий. Видимо, эти малыши и ему очень понравились. — Карэт даже парочку поймал и сказал, что потом продаст кому-нибудь.

Бледнею, понимая, о чём он сейчас говорит. Наконец-то всё сошлось. И откуда мог посреди поселения появиться монстр, и почему он так быстро растёт, увеличивая с каждым днём свои аппетиты.

— Парочку? — переспрашиваю хриплым голосом.

— Ага. Три штуки, — вытягивает передо мной три пальца, показывая, сколько конкретно монстров они притащили в своё родное село. — Был ещё четвёртый, но он его так и не смог поймать. Юркая зараза.

— Мне надо вернуться в поселение, — говорю уже, направляясь в ту сторону, где, как я полагаю, находится выход из шахты.

— Подожди! — выкрикивает сутулый. — Ты же даже не знаешь, в какой оно стороне. Сейчас ещё заблудишься в лесу. Давай вместе выйдем, и я тебе всё расскажу.

Точно, я на нервах даже не подумал об этом. Радует, что эти мужчины, хоть и сотворили глупость, но всё же являются добрыми людьми. Любой другой на их месте не стал бы так переживать – заблужусь я или нет. Может, даже наоборот, пожелал бы, чтобы я потерялся и не рассказал ничего про их дело в этой шахте. Хорошо, что Лайс оказался снова неправ и в этом селе нет отпетых негодяев, как он мне утверждал.

— Смотри, пацан, — выводит меня из шахты, показывая куда-то в сторону леса. — Оно находится в той стороне, но только там будет тяжело пройти. Ты лучше иди во-от по этой тропинке… — ведёт пальцем по левой стороне.

Приглядываюсь – и действительно вижу дорожку. Пытаюсь рассмотреть, конкретно в каком направлении она ведёт, пока не чувствую удар по затылку. Картинка гаснет так быстро, что я даже не успеваю понять, что произошло.

***

Что-то я как-то в последнее время стал чересчур часто вырубаться. То монстры, то отравленная серебром вода. А теперь и вовсе кучка уродов, что решила, будто человеческая жизнь стоит куда меньше, чем их потенциальная возможность разбогатеть.

Я очнулся ещё минут пятнадцать назад, но решил продолжать делать вид, что всё ещё без сознания, пока эта троица крутится вокруг меня.

По разговору понял, что тощий и сам испугался от принятого его товарищем решения, но вот низкий, похоже, тоже собирался сделать что-то подобное – только не успел сообразить, как меня отвлечь.

Сутулый, кажется, из этой тройки самый смекалистый и самый противный. Сразу понял, что меня не особо сложно обмануть, вот только удар не подрассчитал. Если бы он действительно смог мне проломить голову, то я бы не пришёл в себя так быстро. А судя по тому, что ещё даже не расцвело, то я провалялся без сознания от силы полчаса.

Они же, видимо, не особо разбираются в том, как определять – жив человек или нет. Увидели, что у меня с головы течёт кровь, и решили, что справились. Идиоты!

Надеюсь теперь, что эти придурки не догадаются для верности меня ещё чем-то пырнуть. Я-то в любом случае выживу, но не хотелось бы тратить ещё пару часов на исцеление. Зато пока я полежал без сознания, большая часть моих ран успела полностью зажить. Не уверен насчёт рёбер и правой руки, но всё остальное я уже совсем не чувствую.

— А вдруг его всё-таки будут искать? — ноет тощий, всё никак не желая успокаиваться. — Пацан же говорил, что у него в селе остались друзья.

Он среди этой троицы самый нормальный. В отличие от своих товарищей, тощий не может принять тот факт, что они кого-то убили.

— Он свалился в шахту в селе, а значит, его там искать и будут, — бурчит низкий, крутя в своей руке рукоять от кирки, никак не сообразив, как её обратно приделать к основанию.

Судя по тому, что у него такие большие ручища с внушительными мускулами, я не удивлён, что он её сломал при работе. Мне почему-то кажется, что у низкого вполне может быть в предках кто-то из гномов. Уж очень он похож на них, разве что всё же не настолько короткий. Но силы в нём и правда куда больше, чем в его более высоких товарищах. Остаётся только радоваться тому, что мне по голове врезал сутулый, который, по всей видимости, не часто использует физическую силу, а не этот здоровяк. Он мне бы точно голову проломил.

— Ох, не знаю. Нехорошо это всё, нехорошо, — продолжает причитать тощий, то и дело поглядывая в сторону моего, как он думает, трупа. — Сначала пропал Карэт, а теперь ещё этот пацан. Может, и правда эти шахты прокляты?

Догадываюсь, что случилось с их этим Карэтом. Если у него в доме росло аж три мелких монстра, то вполне возможно, первой жертвой стали не куры, а именно он.

— Да забухал твой Карэт, чё ты к нему пристал? — рычит раздражённо низкий. — А этот пацан просто идиот, который и так должен был сломать себе шею при падении. Мы, считай, просто добили того, кто с первого раза не подох.

Хорошая у него логика. Добить того, кто чудом уцелел…