23. На ощупь (1/2)

Утро проходит в молчании. Сидим втроём за общим столом в абсолютной тишине и даже Лайс, чувствуя это напряжение между нами, не спешит его разрушать. Наслаждается этим. Понимает, что смог сломать нашу хрупкую идиллию своей вчерашней выходкой.

Как же сильно я его ненавижу. Ненавижу и восхищаюсь тем, как он смог подобраться ко мне с другой стороны. Не стал действовать в открытую, соблазняя Каэля, как я ожидал. Наоборот, показал мне, что меня тоже хотят, вот только с маленькой загвоздкой.

«Он никогда не полюбит меня, как его», — проносится в голове. — «Зачем я мучаюсь, если понимал это с самого начала?»

И правда, зачем? Потому что наивный дурак. Потому что надеялся, что со временем выберут меня.

Хватит этого. Хватит верить в то, чего не произойдёт. Я скоро вернусь в храм, а эта всё останется только воспоминанием. Может быть, это даже к лучшему. Может, в таком случае мне не придётся страдать при расставании. Я ведь гнал от себя все эти мысли. Сосредоточился на Лайсе, будто не будь его, то и других причин, почему мы не можем быть вместе, больше не будет.

Хватит. Я должен стать реалистом. Каэль – лишь приятное времяпрепровождение, пока мы в пути. Между нами никогда не было и не будет ничего большего, надо просто смириться с этим и принять этот факт. Но сердце всё равно болит. Всё равно сжимается каждый раз, когда поднимаю глаза вверх и сталкиваюсь с тёмным взглядом карих глаз.

«Он всего лишь интрижка», — твержу себе, но знаю, что это давно уже не так.

— Я сегодня уйду на весь день и вернусь поздно ночью, — произносит наёмник спокойным, абсолютно безэмоциональным голосом. — Селяне сказали, что в южной части леса обитает какой-то зверь, и, возможно, это именно он тягает скотину по ночам.

— Думаешь, это правда? — мурлычет Лайсандр, ужасно довольный от того, что мы с Каэлем за всё утро не произнесли друг другу ни слова.

— Нет, но проверить надо. Мне не заплатят, пока я хоть кого-то им не приведу. Да и за жильё, что нам выдали, надо бы рассчитаться.

Встаёт со стула, начиная собираться. Проверяет оружие. Вижу, что решил взять с собой почти всё. Неужели это может быть опасно?

Хочется сказать ему что-то. Не расставаться на такой ноте. Хочется обнять и сказать, что я его буду ждать… вот только не могу переступить через себя и свою обиду. Не могу забыть то, что он мне вчера сказал.

«Когда ты уйдёшь, я продолжу жить дальше, а без него не смогу»

А я не смогу делать вид, что этих слов не было. Улыбаться ему так же, наблюдая за их флиртующими перебранками с Лайсом. Целовать его, думая о том, со мной он сейчас или с ним.

— Если хочешь, я могу пойти с тобой?

Конечно же, теперь, когда Лайсандр нас рассорил, то можно и снова попытаться подобраться поближе. Совместная охота на монстра – чем не романтическое свидание для таких, как они?

— Нет, останься с Элианом, — голос твёрдый и серьёзный. Не терпящий возражений и показывающий, что дальнейшего диалога не последует.

— Как хочешь, дорогой. Я тебя буду ждать.

Режет слух это «буду ждать». Хочется сказать: «Не я, а мы! Мы будем ждать!», но молчу. Потому что не могу в данную минуту выдавить из себя этих слов.

Хлопок двери. Ушёл, даже не дожидаясь от меня прощания и сам мне тоже ничего не сказал.

— Чем займёмся, щеночек? — Лайс подсаживается поближе, подпирая щеку и заглядывая в глаза.

— Ничем я с тобой заниматься не буду. Ты делай что хочешь, а я – к себе в комнату, — уже встаю со стула, дабы уйти, но он хватает меня за руку.

— Ну нет, сладкий. Так не пойдёт, — кокетливо мурлычет, тоже вставая и становясь рядом со мной. — Ты будешь дуться сегодня весь день, а Каэль вернётся уставший, посмотрит на твою кислую рожу и тоже расстроится. Зачем оно мне?

Не понимаю, чего он добивается. Явно же не переживает, что я испорчу настроение вернувшемуся наёмнику. Скорее хочет подольше насладиться своим триумфом. Ощутить вкус победы.

— Я не хочу проводить с тобой время вместе, — пытаюсь выдернуть руку, но он вцепился и теперь не выпускает.

Откуда у него вдруг столько силы? Или это не он стал сильнее, а я так ослабел, что даже он теперь может меня так хватать?

— А ты проводи это время не со мной, а просто за прогулкой по деревне. А я так… — слегка наклоняет голову в сторону, расплываясь в игривой улыбке, — буду ходить рядом и контролировать, чтобы тебя никто не украл.

Забавно. Меня и кто-то украл. Да кому я здесь нужен? Скорее уж это сделают с самим Лайсом.

— Ну давай, щеночек. Мне тут одному ужасно скучно. Ну пошли.

Выпячивает обиженно нижнюю губу, строя из себя маленького избалованного ребёнка. Не понимаю, на что он рассчитывает, корча мне такие рожицы. Может быть, на его любовников подобное и работает, но не на меня. Не на меня, потому что прекрасно знаю, какой он настоящий. Лживый и подлый.

— Если так скучно, то иди один. Может, найдёшь заодно себе тут кого, — предлагаю с тихим скрежетом в голосе, злясь на него и за вчерашнее, и за то что сегодня он делает вид, что между нами нет никакой взаимной ненависти.

Это выглядит как очередная издёвка. Как способ ещё раз меня подразнить и вскрыть ещё даже не начавшую заживать рану. Видимо, вчерашнего было недостаточно, ему понравилось, и он хочет ещё.

— Тут в селе нет ни одного интересного человека. Они, кроме как о своём хозяйстве и выпивке, даже поговорить толком ни о чём не могут, а тебя я хотя бы могу подоставать, — ехидно улыбается, показывая свои ровные белые зубки с клычками.

— А мне-то что за дело до этого? — выплёвываю, раздражённо сжимая с силой тонкое запястье, оттаскивая его руку от моей кисти. Хочу развернуться и уйти, но он приводит последний аргумент.

— Либо мы пойдём гулять, либо я приду к тебе в комнату и буду рассказывать истории из моей жизни, — щурит глаза, показывая, что он в любом случае решил сегодня меня достать.

Сдаюсь, понимая, что от этого чудовища так просто не отделаться. Не знаю, на кой я ему, но, видимо, моя унылая рожа так сильно его веселит, что он решил её показать и другим.

— Если я пойду с тобой, ты заткнёшься?

Кивает, радостно подпрыгивая на месте, и тут же хватает меня за полы одежды, таща к выходу. Не знал бы его – так решил бы, что он действительно просто хочет провести со мной время.

Ладно. Какая разница, где страдать. Может, и правда, так хоть немного отвлекусь.

***

Сперва мне было некомфортно ходить с Лайсом вместе. Это ведь странно – гулять с тем, кто тебя ненавидит и даже этого не скрывает. Я был уверен, что это будет очень неловко, но чем больше он болтал, абсолютно не обращая на моё плохое настроение никакого внимания, тем больше я вникал в его рассказы и даже сам начал со временем задавать вопросы.

Ещё бы не начать – он ведь долгое время жил в проклятых землях, а о том, что там происходит, люди могут лишь догадываться. Ходят разные домыслы насчёт того, что там творится, и каждый из них страшнее другого. Кто-то предполагает, что агрессивные и кровожадные демоны почти всех из своих перебили, и в живых остались лишь единицы. Другие считают, что самые сильные взяли в рабство всех, кто слабее, мучая их и издеваясь. Кто-то считает, что там полная анархия и каждый выживает, как может. Вот только теперь у меня появился шанс узнать, что там на самом деле происходит.

А по словам Лайсандра, ничего такого там и в помине нет. Да, то, что всеми правят самые сильные и самые древние из них – правда. Как и то, что порой они бывают чересчур жестоки даже в отношении своих же. Хотя, тоже – это для нас они все демоны и демоны, а у них ведь тоже есть свои виды и племена.

Лайс, например, вырос и долгое время жил с такими же мелкими, как и он сам, – альринари. У них там правил совет из шести старейших демониц, который поддерживал в их поселении относительный порядок, хоть, конечно же, и не во всех случаях вмешивался, временами просто закрывая глаза на беспредел.

Беспредел в моём понимании. Лайсандр же заявил, что эта наша привычка заступаться за слабых и немощных ведёт к деградации. И в их мире, если ты не обладаешь силой, то должен хотя бы уметь хорошо соображать и выкручиваться из любой ситуации. Если кто-то не обладает ни силой, ни умом, ни хитростью, то такому-то и размножаться лучше не стоит – дабы не засорять своим негодным потомством землю.

Интересная мысль, особенно от того, кто сам-то недодемон. Хотя согласен, что Лайс всё же, хоть и слабый, но обладает кучей других нужных для выживания способностей.

После этой его лекции о том, кого демоны считают достойным жить, я был очень удивлён, когда оказалось, что даже в их жестоком мире есть место культуре, образованию и искусству.

Он даже рассказал мне, чем отличаются наши писатели от их. Если вкратце, то люди больше любят сосредотачиваться на сюжете и действиях, если речь идёт о художественной литературе, демонов же больше интересуют эмоции. Страсть, гнев, похоть и другие.

Тут же вспомнилась книга, которую так любит Каэль. Там, как по мне, было чересчур много акцентов на злости главных героев и их внутренних диалогов о том, что они думают о каждом событии. Видимо, она тоже творение рук демонов. Я, в принципе, так и думал изначально.

— Лайс… — размышляю, стоит ли мне об этом спросить у него или же не следует упоминать тот факт, что я догадался, откуда она взялась. И вообще, нужно ли упоминать того кого мы никак не можем поделить? Ведь пока мы оба разговаривали на несвязанные с ним темы, то, кажется, даже смогли найти общий язык.

— Что, щеночек? — мягкий голос сейчас так спокоен и ласков, что мне становится даже немного боязно. Вдруг мой вопрос опять вернёт старого раздражающего Лайса, а мне так хочется побыть ещё хотя бы немного с этим. Нежным и добрым.

С ним очень приятно общаться, когда он такой. Когда не старается меня задеть и уколоть побольнее. Задумываюсь даже о том, что, может, если бы не наша делёжка Каэля, то мы бы могли бы с ним подружиться. Жалко, что мы познакомились с ним при таких неприятных обстоятельствах. Я бы хотел иметь такого друга. Он очень образованный и нестандартно мыслящий. Это и неудивительно, с учётом сколько ему на самом деле лет и кто он такой. Он так увлёк меня разговором, что я даже не заметил, как мы успели навернуть по деревне несколько кругов.

— Книга Каэля… она ведь твоя?

— Моя, — улыбается ласково. Чёрт, ну почему он всегда не может таким быть?

— Я её стащил из дома одного знатного демона. Забавно, что они так сильно не любят людей, но при этом высшие читают свои книги и между собой разговаривают только на общем языке. Наверное, дабы такие, как я, не понимали, что они говорят, — морщит свой носик. Чувствую, что его, по всей видимости, задевает этот факт. Неужто всё же между их высшими и самыми обычными демонами и правда такая большая пропасть, что они даже говорят на разных языках?

Догадываюсь, почему высшие, а значит и самые древние, предпочитают наш язык. Ведь до момента их изгнания все они чаще всего говорили на общем, а свой использовали очень редко – только когда была необходимость скрыть что-то от людского уха.

Интересно получается, что, когда их всё же изгнали, те, кто со временем рождался уже там, предпочли свой язык нашему.

— У меня не было много времени, чтобы думать, что взять с собой, убегая с проклятых земель, — продолжает объяснять мне причину, почему он взял с собой именно книгу, а не что-то другое. — Увидел сборник рассказов на вашем языке и хватанул, надеясь, что смогу продать его уже у вас и прожить за эти деньги хоть какое-то время, пока не пойму, что дальше делать.

Книга и правда выглядит дорого, и я уверен, что за подобный экземпляр можно было бы получить даже пару золотых. Вряд ли бы ему этого хватило, но всё же.

— Почему же ты её не продал?

— Не знаю, — пожимает плечами, бросая на меня быстрый взгляд. — Когда мне были нужны деньги, то её никто не хотел покупать. А когда я уже освоился и понял, кого бы заинтересовало подобное, то уже мог себя и так прокормить, и это было ни к чему. Решил оставить как воспоминание о доме.

Воспоминание о доме, которое он всё же отдал Каэлю, ведь для него это стало воспоминанием о самом Лайсандре.

— И как же ты тогда выживал первое время, раз не смог её продать?

Мне и правда очень интересно как. Я вот уверен точно, что если бы не наёмник, то один бы не справился. Наверное, Лайс в этом плане будет куда посмышлённей меня, но всё же он попал в совсем другой мир. В тот, где он чужой, и если кто-нибудь бы узнал, кем он является, то его бы могли спокойно убить.

— Долго рассказывать, но если вкратце, то мне повезло, что ваши мужчины считают меня очень красивым.

— Не говори только, что у тебя появился любовник, как только ты пришёл на наши земли, — кошусь на него, не понимая, о чём он сейчас говорит. Он что, нашёл себе сразу же богатого спонсора? Это как-то уж слишком нереалистично.

— Нет, щеночек. Не нашёл, — прикрывает ладошкой рот, тихо хихикая. — Я ведь и языка тогда вашего толком не знал. Выучил пару слов от высшего, с которым общался, но всё равно поначалу мне приходилось объясняться буквально на пальцах.

И правда. Как же он тогда обходился в начале, раз он принадлежал к обычным демонам, а значит не мог хорошо знать общего языка?

— Тогда как… — не знаю, как сформулировать вопрос, но он и так понимает, и продолжает объяснять.

— Просто приглянулся сначала одному, затем другому, а потом и вовсе меня забрали в бордель, — говорит так равнодушно, словно бы он сообщил не о том, что был вынужден продавать себя за деньги, а сказал, что был подмастерьем у кузнеца, к примеру.

Бледнею, понимая, что он не шутит. Лайсандр и работал в борделе? С одной стороны, это неудивительно, с учётом что он и теперь пользуется своей красотой, дабы добиваться всего. Но всё же я думал, что его гордость ему не позволит заниматься подобным.

— Не пугайся так, сладкий, — игриво толкает меня в плечо, показывая этим, что в отличие от меня ничего ужасного в этом не видит. — У меня там были все условия, как-никак я был только для самых богатых клиентов. Для тех, которые могут позволить себе заплатить за экзотику.

Теперь становится понятно, где он научился так изящно и соблазнительно танцевать. Вчера я этого не понял, потому что мне и в голову не могло прийти, что Лайс мог быть работником борделя, но сейчас, когда я узнал новые факты, это становится очевидным.

То, как он двигался, и правда больше подходит для соблазнения, чем просто для веселья. Каждый жест был выверен и нёс в себе – хоть на первый взгляд и не такой заметный – но всё же чёткий посыл. В дешёвом сельском борделе подобным танцам не учат, но раз он сам говорит, что был только для господ при деньгах…в таком случае его там многому научили.

— Меня полностью обеспечивали, и постоянные клиенты часто делали мне подарки. Там я научился вашему языку, и только когда понял, что больше мне там делать нечего, ушёл оттуда.

— И тебя отпустили?

Удивляюсь этому, потому что уже слышал, как именно работают в подобных заведениях. Зачастую работников, даже если те сами пришли к подобному делу, не особо-то спрашивают, чего они хотят, а чего нет. И шанса сменить род занятий подобным людям редко дают. Обычно хозяева борделей полностью контролируют своих сотрудников, считая их своей собственностью. Хотя была, конечно, на моей памяти одна хозяйка подобного заведения, что заботилась о своих девочках, но она скорее была исключением из правил.

— Я уговорил одного из своих клиентов себя выкупить, а уже уйти от него было легко. Он-то ведь думал, что я в него влюблён и сам не захочу сбегать, — смотрит на меня лукаво, будто рассчитывая на какую-то реакцию. — Ты ведь и раньше знал, что я сплю с мужчинами только потому, что они меня обеспечивают. Почему ты теперь так этому удивляешься?

И правда знал. Вот только не думал об этом, ведь с Каэлем он был вместе очень долго, однако тот и себя-то не всегда может прокормить – куда из него богатый любовник.

— Но ты ведь не всегда спишь с кем-то из-за денег? — Не хочу уточнять, именно о ком этот вопрос, но явно же, что с ним Лайсандр был совсем по другой причине.

— Я, в принципе, с тех пор как ушёл из борделя, только ради денег ни с кем не сплю, — цепляет пальцами кончик своей косички, начиная с ним играться, и я тоже невольно смотрю на поблёскивающий алый камушек в его волосах. — Могу флиртовать и давать надежду, как, например, с тем капитаном, но если меня человек не привлекает физически, то это не перейдёт ни во что большее.

Говорит, что не спит… Но как же тогда тот его престарелый любовник? Я его, конечно, не видел, однако всегда представлял мерзким и неприятным человеком.

— А тот твой старик, у которого ты украл свою вещь?

Произношу это на автомате, совсем не подумав. Какой к чёрту старик, если и Лайсу на самом деле ничуть не меньше? А может, и больше. Надо было подумать, прежде чем спрашивать его о подобном, а лучше и вовсе не произносить это вслух. Кто знает, в какой именно момент я пересеку границу.

— Он умный, — отрезает чуть серьёзней, чем говорил до этого. Знал же, что его может задеть этот вопрос. — Мне всегда нравилось с ним общаться и спорить на разные философские темы. Жаль только, что он был таким собственником и ужасно обидчивым.

Да уж. Жаль. Не укради он у Лайсандра ту вещь, и тот бы не попросил Каэля о помощи. И в таком случае его бы не было сейчас с нами, и не было бы тогда нашего вчерашнего разговора.

Я так погрузился в нашу беседу, что сам не заметил, как обстановка вокруг нас изменилась. Люди куда-то исчезли, а дома из опрятных и ухоженных превратились в полуразрушенные и заброшенные.

Оглядываюсь, не понимая, куда мы забрели. Это место совсем не похоже на то, что здесь может жить хоть кто-то. Странно, что такую огромную часть поселения просто забросили. Да, и там, где мы теперь остановились, есть пустые дома, один из которых нам отвели. Но они выглядят иначе, не настолько запущенными. А здесь всё словно вымерло: кажется, люди ушли отсюда уже как минимум сто лет назад, если не раньше.

— Что здесь произошло? — озираюсь по сторонам, продолжая идти за Лайсом.

— А ты разве не слышал, что вчера рассказывали местные на празднике? — оглядывается на меня, всё ещё пробираясь по полуразрушенной, давно заросшей сорняками улице.

Чем дальше идём, тем больше лес обратно захватывает свои территории. Всё вокруг снова поросло кустарниками и плющом. Где-то проросли деревья, некоторые даже успели разрушить своими ветвями части стен хлипких прогнивших домов.

— Они вчера восхваляли Караноса. Это их местное поверье. То ли божок земли, то ли подземное чудовище, — тоже с интересом рассматривает это место, то заглядывая в один двор, то в другой. — Они раз в год приносят ему жертвы в виде фруктов и овощей, чтобы тот не разрушал их поселения и дал спокойно жить на этой земле.