22. Просто танец (2/2)

Застываю, поражённый. Он только что это сказал? Мне не послышалось? Он признал то, что у него ко мне есть чувства?

— А я думал, что у нас с тобой просто секс, — смущённо завожу прядь волос за ухо.

— Я тоже так думал поначалу, малыш, — цепляет за подбородок и нежно целует в губы. — Вот только я, в отличие от Лайса, умею признавать свою неправоту.

Прижимаюсь к нему, не зная, как ещё выразить свои чувства. Да, это только «нравлюсь», а не «люблю», но я не рассчитывал и на это. Кто знает, может, со временем и «нравлюсь» перерастёт в «люблю».

— Хочешь пройтись где-нибудь по деревне? Мне сказали, что сегодня какой-то местный праздник и будут гуляния, — спрашивает, поглаживая меня по волосам.

Киваю, не находя сил, дабы что-то сейчас произнести вслух. Очень хочу. Как раньше. Только мы вдвоём.

***

Я сказал вдвоём! То есть только я и Каэль! Без этих надоедливых мелких и хвостатых!

Вот только мечтать о романтическом вечере наедине можно сколько угодно, а ты попробуй отвязаться и придумать, что ответить на наглое «Я с вами!»

Вот же доставучая заноза. Попёрся следом, хотя наёмник тактично намекнул фразой «Ты нам на хрен не сдался», что предпочёл бы этот вечер провести без него. Вот только это чудовище просто не понимает настолько тонких намёков. Думаю, надо было изобразить пантомиму, где мы весёлые уходим, а он грустный остаётся один дома.

Каэль теперь сидит и пьёт, делая вид, что ему совсем не мешает хвостатый белобрысый монстр, сидящий рядом с нами за одним столом. Специально меня прижал к себе и перебирает свободной рукой мои волосы.

Так неловко. И даже не оттого, что ревнивый демонёнок сверлит меня недовольным взглядом, а потому что то же самое делают и другие. Селяне, скорее всего, в шоке от нашей близости. Они бы, наверно, нас прогнали, да вот беда – наёмник всё ещё не изловил того монстра, которого обещал поймать. Придётся потерпеть нашу странную троицу ещё пару дней..

— Так и что, ты понял, кто это? — спрашивает Лайсандр, отпивая из своей кружки эль.

Делает вид, что его ничего не смущает, но взгляды, которые кидает на меня, говорят явно, что он меня ненавидит. Готов убить на месте. Растоптать и испепелить.

Его как будто и правда куда больше задевает просто внимание наёмника ко мне, чем наша проведённая вместе ночь. Да он и тогда разозлился, но, кажется, что вообще неравнозначно той ситуации. Сейчас-то Каэль просто гладит по волосам, а тогда мы занимались сексом, и он всё слышал. Однако, по-видимому, в его градации подобная нежность стоит куда выше, чем утоление плотских желаний. Может, всё дело в том, что он и правда разделяет секс и чувства или дело в чём-то другом. В том, что я не понимаю.

— Мне начинает казаться, что, возможно, это и вовсе не нечисть, а человек, — задумчиво произносит наёмник, расслабленно продолжая меня поглаживать, притворяясь, что вообще не замечает ревнивого взгляда этих зелёных глаз.

Но я-то знаю, что это его спокойствие – на показ. Понимаю, что в душе он чуть ли не пляшет от злорадства, от того, что наконец-то ревнует не он, а его. Даже такая резкая любовь к моим волосам по большей степени от того, что это бесит мелкого демонёнка напротив нас. Хотя… всё же надеюсь, что и сказанное им сегодня тоже сыграло хоть какую-то роль.

— Почему ты так думаешь? — Лайсандр опирает ладонью щеку, показывая, что его волнует только затянувшееся задание, а не перебирающие мои волосы пальцы. Возможно, и сам понимает, что по большей части это для него. Я-то ведь догадался. Тут даже и думать особо не надо, дабы сложить все факты.

— Я поспрашивал селян, у кого первого начали дохнуть птицы. Если бы это было какое-то существо, пусть даже разумное, то в любом бы случае оно бы питалось животными на окраине поселений, а тут убийства начались прямо в центре и только со временем перетекли ближе к лесу.

— Ну да, — подтверждает его умозаключения Лайс, но тут же добавляет: — Если оно только изначально не обитало в этом поселении и со временем не перекочевало за его пределы.

Жутковато слушать о том, как эти двое так спокойно обсуждают убийства. Хоть и животных, но всё же. Мне вот не по себе от одной мысли, что что-то шастает здесь по ночам и пожирает скотину.

— Тоже об этом подумал, но откуда бы ему взяться прям посередине села? Да и судя по тому, сколько оно жрёт – это что-то большое. Мне вначале говорили, что оно убивает только кур, но теперь выясняется, что и свиней с овцами тоже оно начало есть, — цокает недовольно, словно его эта новость очень огорчила. — Знал бы, то просил бы больше.

Действительно, какая разница, что у людей умирают животные. Куда важнее, что он продешевил, назначая цену. Временами поражаюсь его словам и поступкам, но потом вспоминаю, что он всё же наёмник и привык во всём в первую очередь искать выгоду для себя.

— Или оно быстро растёт, — Лайсандр снова ставит под сомнение слова Каэля. Почему-то кажется, что это у них вроде такой игры, где один что-то утверждает, а второй пытается найти, чем опровергнуть его.

— Ты знаешь хоть одно, которое смогло бы вырасти за пару недель с чего-то мелкого, настолько, что его не замечали, в настолько крупное, дабы за одну ночь сожрать овцу, две свиньи и семь куриц? — скептически поднимает одну бровь, будто и сам уже знает, что таких нет.

— Такое, чтобы могло обитать в подобной местности… — тянет задумчиво Лайс. — Да и жрало скотину, а не людей… Нет. Ничего такого не приходит в голову.

Я и сам не могу ничего вспомнить, хоть и прочёл кучу книг о разных монстрах. Знаю, что в морях водятся такие, что буквально за неделю увеличиваются в десять раз. Вот только там-то и пространства для этого больше, и их скелет позволяет не испытывать дискомфорта при таком быстром росте.

Из наземных существ и правда ничего не приходит в голову. Если только это что-то не змееподобное, но опять же – тогда бы оно заглатывало целиком, а не разрывало и оставляло бы после себя кучу останков и пригодного в пищу мяса.

— Вот и я не могу, — подводит итог Каэль. — Значит, это человек, а может, даже несколько. Объём-то работы немаленький.

— Зачем людям потрошить животных просто так? — встреваю в разговор, чтобы не думать о том, как на нас все косятся.

— За тем, щеночек, что люди злые, мстительные и не очень-то умные, — говорит так, будто сам не является наполовину человеком. — Вполне возможно, что кто-то разозлился на односельчан и решил таким образом им отомстить. Наверно, кромсает животину, пытаясь имитировать нападения какого-то существа, и потом сбрасывает остатки куда-то в лес, а там уже голодные звери всё растаскивают.

Лайс оглядывается по сторонам, словно выискивая в этой пьяной развеселившейся толпе именно того, кто мог бы это сделать.

Тоже смотрю, но не вижу ни в сидящих за столами уже подпитых селянах, ни в разгорячённых танцующих парочках того, кто бы мог сделать что-то подобное. Не выглядят они как жестокие убийцы, готовые ради мести заниматься чем-то подобным.

— Идеальное преступление, которое никак не докажешь, — добавляет, явно видя в этих людях совсем не то же, что я. — Если только не найти то, на чём они перевозят потроха и мясо, или же не словить с поличным.

Не хочу верить в то, что он может оказаться прав. Мне тяжело представить, что кто-то из этих людей будет способен на подобное.

— А может, дело и не в мести. Может быть, это просто садисты, которые с удовольствием бы потрошили людей, но пока что решились только на скотину, — предлагает ещё вариант наёмник. — Но в таком случае это лишь дело времени. Не зря же они с каждым разом увеличивают объёмы.

Вздрагиваю, отстраняясь и удивлённо смотрю на него.

— Надеюсь, что это всё же нечисть, — выдыхаю, решая, что из всех вариантов этот наименее ужасный. Чудовище тоже звучит плохо, но всё же лучше, чем если окажется, что это делает человек. Не хочу верить, что люди способны на подобную жестокость.

— То есть ты всё же рассчитываешь, что мне придётся драться с монстром? — наигранно вздыхает Каэль, косясь на меня. — А вдруг он меня убьёт. Не знал, что ты такой жестокий.

Активно мотаю головой из стороны в сторону, хоть и понимаю, что он лишь дразнит меня. Ему-то подобные вещи кажутся смешными, а мне становится страшно от одной только мысли, что это может оказаться не шуткой. Пусть всё решится как-то тихо и мирно. Само собой. Без его участия и риска быть убитым.

— Ты иногда такой забавный, малыш, — весело хмыкает, притягивая меня обратно и чмокая в нос.

Глаза Лайса тут же разгораются ещё более сильным зелёным цветом. Хотя, казалось бы, куда уж больше, но теперь мне кажется, что если погасить все лампы, то комнату можно будет осветить только ими. Он залпом допивает всё содержимое и резко встаёт со стула.

— Я хочу танцевать. Тут гуляния, а вы всё о работе и о монстрах. Кто со мной?

Вопрос вроде как нам двоим, но в мою сторону даже не смотрит. Понятное дело, что я ему в танцах ни к чему.

— Иди сам, а мы здесь посидим, — Каэль делает ленивый глоток из своей кружки, явно не заинтересованный подобным предложением.

— Уверен? — Лайсандр расплывается в манящей улыбке, надеясь всё же утащить его с собой танцевать. — Ты хорошо двигаешься. Местные бы оценили.

Смотрят в глаза друг другу минуту, словно мысленно ведут диалог. Только вот не понимаю, идёт ли речь о танцах или всё же там что-то другое.

— Нет. Давай сам, — всё же качает головой, прижимая меня к себе ещё чуть ближе, видимо давая понять, что он точно никуда не пойдёт.

Улыбка на лице Лайса становится немного жёстче. Ломается, пытаясь поддерживать иллюзию его безразличия, но всё же вижу, как сквозь неё проступает раздражение. Разворачивается на каблуках и уверенно направляется в толпу танцующих пар.

Поначалу думаю, что и он себе кого-то выберет, тем более что играющая музыка для парных танцев больше подходит. Да и чем не способ вновь вывести Каэля из равновесия? Он же вроде как постоянно это делает, но почему-то в этот раз предпочитает танцевать в одиночестве.

Лишь через пару минут осознаю, почему он принял такое решение. Понимаю, когда вижу, как он грациозно и маняще двигается. Как легко ведёт руками в воздухе, медленно обводя ладонями свой силуэт. Как гнётся всем телом так, как точно бы не смог кто-то без особых навыков в танцах.

Двигается так пластично, что даже я не могу от него отвести глаз. Безумно красивый. Настолько, что кажется нереальным. Кажется неуместным в этой сельской таверне с кучей нелепо двигающихся людей. А теперь на его фоне они и правда все выглядят ужасно нелепыми. Даже те несколько девушек, что поначалу казались мне очень умелыми танцовщицами, как-то сразу потерялись рядом с ним.

Чёрт! Есть хоть что-то, что этот мелкий демонёнок не делает божественно? Он ведь явно где-то этому учился. Ну не может же просто кто-то вот так двигаться от рождения.

Завораживает своими движениями. Манит каждым покачиванием бедра. Обольщает тем, как отдаётся музыке и даже не глядит ни на кого, поглощённый сам в себя. Закрыл глаза, не заботясь о том, смотрят ли на него сейчас остальные.

А они смотрят. Все смотрят. И те, кто танцуют, и те, кто предпочли остаться за столами. Даже те, кто пришли парами, пытаются делать вид, что их не особенно заинтересовал необычный чужестранец, но всё равно замечаю, что время от времени на него косятся. Группка сельских девушек решила начать повторять его движения, но вот только с их-то грацией и пластикой это больше похоже не на танец, а на нелепую пародию.

Все находящиеся в здании волей-неволей теперь на него поглядывают. Кто-то с завистью, кто-то с восхищением, а кто-то даже со злобой.

Он приковывает взгляды всех. И местных, и мой, и Каэля.

Замечаю, как смотрит на него и что прижимает меня к себе чуть сильнее. Следит за ним, как кот за клубком ниток. То и глядишь, с минуты на минуту прыгнет.

— Он красиво танцует, — вырывается из меня против воли. Просто потому что хочу что-то сказать. Как-то отвлечь его от этих завораживающих движений мелкого соблазнителя.

— Да, он любит так делать. Начинать танцевать – и чтобы все смотрели только на него, — хмыкает довольно, и я, кажется, чувствую в его голосе даже какую-то нотку гордости. — В идеале, если какая-нибудь из девушек ещё и расплачется из-за того, что её парень, залюбовавшись Лайсандром, забыл бы про неё.

О да, это в его духе. Вот только пока что это я чувствую, что буду той самой девушкой. Это я разрыдаюсь вскоре от того, что наёмник глаз с него не сводит. Обнимает и говорит со мной, а сам смотрит только на него. Обидно до ужаса.

— Ну что, может, кто-то из вас передумал и хочет составить мне компанию? — игриво мурлычет Лайс, снова подходя к нашему столику.

Смотрит вопросительно на нас со своей фирменной обольстительной улыбкой, при этом словно бы и не обращаясь напрямую к Каэлю. Вот только все же прекрасно знают, что это его предложение предназначено именно ему. Внутри всё в одночасье переворачивается от понимания, что, возможно, ему в этот раз уже не откажут. От мысли, что теперь мне придётся наблюдать, как эти двое будут танцевать.

— Я хочу! — выкрикиваю чуть громче, чем это было нужно. Сам не знаю, что творю, просто кажется, будто если я ничего не сделаю, то всё окончательно выйдет из-под контроля.

— О‐о‐о, это будет интересно, — расплывается в широкой улыбке, протягивая мне свою ладонь.

Хватаюсь за неё, думая о том, что сделал этим ещё хуже. Сейчас Каэль увидит со стороны изящного, грациозного, красивого, восхитительного Лайсандра – и меня без всего вышеперечисленного. Я ведь даже танцевать не умею. Куда я попёрся? Решил окончательно опозориться?

Приводит меня в середину танцующих людей, словно специально, дабы все видели мой позор. Начинает двигаться так же красиво, как и до того, только с одной разницей – теперь смотрит на меня. От этого его взгляда мне ещё некомфортней. Переминаюсь с ноги на ногу, думая, что, может, стоит сказать, будто передумал… и просто уйти.

— Почему ты не танцуешь, щеночек? Ты же сам хотел?

— Я не умею, — опускаю взгляд вниз, проклиная себя за то, что полез во всё это. Если другие на его фоне выглядят жалкими, то что говорить обо мне. Лучше уж сразу честно во всём признаться и, поджав хвост, вернуться обратно. А какой смысл это скрывать? Если начну двигаться, то он и сам это увидит.

Лайс же смеётся весело на мое признания и даже как будто бы без злорадства.

— Я могу научить. Хочешь? — мурлычет довольно, понимая, что в этот раз я решил сразу ему сдаться без боя.

Киваю, потому что уверен ‐ ещё хуже, чем в данную минуту, просто уже не может быть. Ну повторю за ним пару движений. Ну посмеётся с меня. Может, назовёт бревном и скажет что-то вроде: «Ты в сексе так же двигаешься, как и тут? Тогда я Каэлю не завидую». Я скорчу обиженную гримасу и позорно вернусь за стол.

— Смотри, сладкий. Тебе надо расслабить тело, — подходит ко мне вплотную, обхватывая с двух сторон мой таз, прижимая к себе.

Гляжу на него испуганно, не понимая, что он сейчас будет делать. Медленно качает бедром в одну сторону, потом в другую. И из-за того, что мы прижаты друг к другу и от того, что держит меня руками, толкая в нужном направлении, то я делаю это движение вместе с ним. Выходит, конечно, не так изящно, как у него, но я бы сам даже не подумал, что могу подобным образом двигаться.

— Умница, — тёплое дыхание касается моей кожи, и я непроизвольно напрягаюсь. — У тебя получается даже лучше, чем у Каэля.

Морщусь от одного этого имени. Ну конечно, и танцевать тоже он его научил.

— А теперь положи свои руки мне на поясницу, — его низкий, бархатный голос тянется ленивым шелестом прямо у моего уха. — Вот сюда. — Сам кладёт мои ладони на себя. Чуть выгибается, позволяя мне сильнее прижать его к себе. Становится ужасно жарко от того, что мы с ним так близко прижаты друг к другу, а вдобавок ещё я его обнял. — А я положу свои сюда, — шепчет, укладывая одну кисть мне на плечо, а вторую на грудь. Так ведь обычно кладут руки девушки, но ему-то плевать, какую роль брать на себя – женскую или мужскую.

Помогает мне танцевать в такт музыке, показывая своим телом, как именно я должен двигаться. Мои пальцы чуть сжимают ткань его одежды, ощущая под тонким слоем материи его гладкую кожу. Мелодия глухими ударами отдаётся в груди. Пытаюсь сосредотачиваться на своих собственных движениях, а не на том, что буквально держу его в своих руках, прижимая к себе.

— Не стесняйся так. Можешь смотреть на меня, а не в пол, — цепляет меня за подбородок, поворачивая на себя.

Сам знаю, что могу, но страшно безумно. Страшно от того, что он ко мне чересчур близко и что то, как мы двигаемся вдвоём, просто чересчур… чересчур интимно. Всё же решаюсь посмотреть на него, в его малиновые глаза, в которых бегают весёлые чертики, на его лёгкую, заигрывающую улыбку.

Двигается плавно, мягко, как тень, струясь вокруг меня. Рефлекторно сжимаю его ладонь, чтобы не потерять контроль, но он уже оборачивается, скользя вдоль моей руки. Его спина прижимается к моей груди. На секунду он будто зависает, позволяя мне почувствовать тепло его кожи, а потом снова ускользает. Слишком легко. Слишком плавно.

Снова разворачивается ко мне лицом, прижимаясь своим телом к моему вплотную. Я веду, но ощущение такое, словно это он ведёт меня. Играется со мной, заставляя делать всё, что он захочет. Его движения текучие, как вода. Держу его, но он двигается так, будто это он даёт мне разрешение держать его.

Мгновение – и он снова выскальзывает.

Вот только в этот раз я не позволяю ему отстраниться. Разворачиваюсь, перехватывая его движение, и теперь уже он оказывается ближе.

Слишком близко.

Сам не замечаю, как прижимаю его ещё сильнее к себе. Он ведь такой тоненький, что сжимать его сейчас в своих объятиях вообще не сложно. Можно вообще легко его поднять и прижать к себе уже по-другому. Уже не для танца.

В ушах стучит барабанная дробь, и я понимаю, что это не музыка, а биения моего сердца. В горле всё пересохло, и хочется сделать хотя бы глоток воды. Чувствую лёгкое головокружение, как от алкоголя, хотя уверен, что сегодня ничего не пил. На меня ведь не действует магия – как же ему удаётся меня вот так околдовывать?

Само собой получается, что я наклоняюсь к нему чуть ниже. Само собой получается, что тянет к нему. Смотрит на меня, улыбаясь, будто сам этого хочет, и только в самый последний момент замечаю, что бросает короткий взгляд мне за спину.

Резко понимаю, на кого он только что взглянул. На кого и почему.

Чёрт!

Оборачиваюсь, уже ожидая увидеть разъярённое лицо Каэля. Уже перебираю оправдания о том, что он не так всё понял, но… Смотрит на нас похотливым взглядом. Так, словно бы возбудился от того, что увидел, а не расстроился. Кивает мне, подзывая к себе. Хочу подойти, но Лайсандр резко прислоняется к моему уху, опаляя своим горячим дыханием, быстро нашёптывая:

— Не благодари, щеночек. Сегодня он тебя отжарит так, как ещё никогда раньше. Только не расстраивайся сильно, если он в процессе перепутает и назовёт тебя моим именем.

Дёргаюсь от его слов и от того, что он имел в виду. Нет, он сказал это нарочно, только чтобы всё нам испортить. Вот только и правда Каэль выглядит уж слишком возбуждённым, и его взгляд бегает от меня к Лайсу и обратно.

Что его так завило? Уж точно не мои корявые движения. Скорее то, как двигался мой партнёр по танцам и то, как он ко мне прижимался.

Подхожу, и он целует меня прямо у всех на глазах, абсолютно не заботясь, что скажут другие. Вот только теперь меня куда больше волнует не мнение чужих, а то, что я только что услышал.

— Давай вернёмся домой, — шепчет, кидая на стол деньги.

Уходим вдвоём, оставляя Лайсандра одного. Мы-то его оставляем, а он меня – нет. Всю дорогу думаю о его словах и о том, сколько в них правды. Заходим в дом, и Каэль тут же на меня набрасывается, начиная расцеловывать и раздевать поочерёдно нас двоих, даже не дожидаясь, когда мы дойдём до нашей комнаты. Срывает с себя всё то ненужное, что мешает ему прижаться своим распалённым телом к моему, становящемуся с каждой секундой всё более обнажённым.

— Как же я хочу тебя, малыш, — рычит в очередном поцелуе, еле сдерживаясь, чтобы просто не развернуть меня, снять штаны и войти даже без подготовки. Чувствую его возбуждение, которое чуть ли не вырывается из-под контроля. То целует в губы, то кусает в шею. То просто прижимается со всей силы, пытаясь меня вдавить в себя, водя своими руками по всему моему телу. — Я думал, что ещё чуть-чуть, и я разложу тебя просто там, на столе, прям при всех.

Пытаюсь зажмуриться и расслабиться, но не могу так. Не могу просто отдаться ему, понимая, что он сейчас будет думать не обо мне.

— Каэль, почему ты так возбудился? — спрашиваю, хотя уже знаю, что он мне скажет.

— Ты меня завёл, — шепчет мне в губы настолько возбуждённый, что не замечает той раздражённой нотки, что присутствует в моём голосе. Ни её, ни того, что я вообще не отвечаю на его действия. — То, как ты двигался, — ведёт пальцами по моей обнажившейся спине. — То, как на вас все смотрели, — сжимает их на моих боках почти так же, как и Лайс совсем недавно. — Все тебя хотели, а смогу трахнуть только я, — целует глубоко и страстно, языком вылизывая меня изнутри.

Не меня там все хотели. Не на меня там все смотрели. Не я соблазнительно двигался.

Освобождает меня от своего поцелуя, начиная облизывать и покусывать теперь шею и ключицы. Его руки тянутся развязать узел на моих штанах и наконец-то, обнажить меня полностью.

— Ты представляешь на моём месте Лайсандра? — уклоняюсь от очередного его поцелуя. Просто не могу их сейчас сносить.

Как же хочется закричать. Начать биться в истерике и рыдать. Хочется сделать что-то, дабы не чувствовать то, что я испытываю. Ненавижу этого мелкого интригана за то, что он сделал. Так сильно ненавижу, что эта ненависть потихоньку переходит и на Каэля.

Замирает, так и не доразвязав завязки.

— Это он тебе уже что-то сказал? — произносит, холодно отстраняясь от меня. Изучает моё лицо, будто пытаясь прочесть в нём ответ, и хмыкая отворачивается, явно поняв, что угадал.

— Я и без него видел, как ты на него смотрел, — тихо говорю, прикрывая руками мой оголённый торс. Почему-то теперь не хочется, дабы он меня видел в таком состоянии. Ни тело, ни то, что я чувствую. — Ты его сейчас хочешь, а не меня.

Ну ведь правда же. Если бы слова Лайса не были ничем подкреплены, я бы не придал им такого значения. Не принял бы их так близко к сердцу, если бы постоянно не наблюдал, как Каэль на него пялится и какие эмоции можно в такие моменты прочесть в его глазах.

— Знаешь, я вообще-то тоже видел, как ты на него смотрел, — произносит раздражённо, начиная поднимать с пола уже успевшую снять одежду. — На него, если что, все так глазеют, если ты не заметил.

Чувствую его злость и то, что от его былого возбуждения уже не осталось и следа. Может, стоило промолчать, но, видимо, это уже стало последней каплей. Теперь давать заднюю и пытаться сгладить углы – просто не вариант. Либо мы всё обсудим, либо я просто не выдержу и в следующий раз точно взорвусь истерикой. Просто когда-нибудь чаша моего терпения окончательно переполнится, и я накричу на него буквально из-за пустяка.

— Есть разница между тем, как я на него посмотрел, и тем, как это делаешь ты, — говорю ещё чуть тише, сам не понимая, хочу ли продолжать этот разговор или просто разрыдаться и убежать.

Я ведь просто поддался моменту, и, между нами, двумя точно никогда ничего бы не произошло, а эти двое… Между ними явно куда больше обычного физического влечения.

— Элиан, чего ты добиваешься? — говорит устало, будто эти пару фраз, что мы друг другу сказали, уже выжали из него все силы. — Чтобы я сказал тебе то, от чего тебе будет больно? Или всё же хочешь, чтобы я тебе соврал, даже если мы оба будем знать, что это не правда?

А действительно, чего я от него хочу? Хочу услышать, что он не вернётся к Лайсу. Хочу, дабы он сказал, что не предаст меня. Убедиться, что он хочет быть только со мной. Хочу…

Вот только Каэль прав – если даже он это скажет, мы оба будем знать, что это ложь. Но как же я хочу, чтобы он сделал что-то, дабы я в неё поверил. Почему он разучился обманывать меня, когда мне это так сильно нужно?

— Правду, — произношу дрожащим голосом.

Сам знаю, что не желаю её слышать. Нет, пожалуйста! Только не произноси мне сейчас её! Никогда не говори. Давай вернёмся к тому, когда ты притворяешься, что я тебе нужен, а я делаю вид, что не замечаю того, как ты на него смотришь. Прошу!

— Я не вернусь к нему, — вздыхает, облокачиваясь на стену и закрывая глаза. — Вот только ты тут вообще ни при чём. Просто не выдержу, если снова ему поверю, а он опять от меня уйдёт. Не смогу пережить, если он мне скажет то, что говорил в прошлый раз.— Открывает глаза, ища в моих понимание. — Ты мне нравишься. Правда. Но если ты уйдёшь… Когда ты уйдёшь, я продолжу жить дальше, а без него не смогу. Прости.

Ну что ж… Я сам хотел этой правды.

Сам попросил его о ней.

Надеялся, что он скажет о том, что у него есть я, и больше ему никто не нужен, однако всё куда банальней. Он подпускает теперь к себе тех, кого не боится потерять.