19. Ларринарит (2/2)

— Отстань от него. Ему на его эти фокусы нужно время, — недовольно отдёргивает его Каэль.

Не знаю, действительно ли он в меня верит или же попросту даёт время самому признать, что у меня не получится, но в любом случае он хотя бы молча облокотился на стену и наблюдает за моими попытками со стороны. Лайс же… О, думаю, он будет только рад, если я окончательно признаю свою бесполезность. Честно скажу, что даже там, где я сам их во всё втянул… даже там я рассчитываю только на их силы.

На самом деле – да. Но не в этот раз. Не после его слов.

— А ты уверен, что он вообще что-то умеет? — заинтересованно спрашивает Лайсандр, не переставая меня разглядывать со всех сторон. Он будто специально это делает. Знает, засранец, что не даёт мне этим сосредоточиться. — Я вот начинаю задумываться, что, может, то, что он со мной сделал – всего лишь трюк. Он как-то не сильно тянет на того, кто действительно обладает силой, — берёт мои пряди, начиная перебирать их у себя в пальцах, словно исследуя неизведанное животное. Мурашки пробегают по коже от его прикосновений. Ну почему это мелкое чудовище вообще не знает термина «личные границы»?

— Вы можете помолчать, пожалуйста, хоть пять минут? Оба! — не выдерживаю и произношу чуть грубее, чем обычно привык говорить. — У меня почти получилось, но вы сбили меня своими разговорами. И Лайс, прошу, не стой так близко. Мне нужно немного пространства!

Улыбается, хищно показывая небольшие клычки. Щурит свои бледно-жёлтые глазки, рассматривая меня пристально, но делает шаг назад.

Снова пытаюсь вернуться к тому, с чего меня сбили. Концентрирую силу и пытаюсь добраться до охраниц. Хорошо, конечно, что полученная мной энергия не успела так быстро рассеяться. Плохо – то, что теперь всё время отвлекаюсь на посторонние мысли о том, что меня снова могут сбить.

Уходит долгих пятнадцать минут, когда первая из них слегка покачивается и трясёт головой, не понимая, почему её резко начало клонить в сон. Прилаживаю ещё усилия – и вот уже и вторая прислоняется устало к стене. Смотрят друг на друга удивлённо, и только первая начинает понимать, что с ними явно что-то не так, и уже делает шаг желая подать сигнал тревоги, как тут же спотыкается и неуклюже оседает на землю. Вторая хочет наклониться, дабы понять, что с её подругой, но тоже падает вслед за ней – прямо лицом вниз. Не думал, что это и правда у меня получится, но так рад, что всё же и я на что-нибудь гожусь.

— Неплохо, малыш, — чувствую у себя на плече горячую тяжёлую руку.

Он так давно не называл меня «малышом» и я так сильно за этим соскучился. И за ним. За его теплом. До такой степени, что даже это лёгкое прикосновение уже затрагивает нити в моей душе. Он ведь в последний раз вот так по-доброму и нежно прикасался ко мне ещё на корабле, до того, как понял, что его бывший плывёт тоже с нами.

— Да уж. Неплохо, если не считать, что за время, которое ему на это понадобилось, мы могли уже раз десять их обезвредить, зайти туда и выйти, — Лайс специально проскальзывает между нами, чтобы задеть, проходя, и убрать руку с моего плеча.

Злится, хоть и не подаёт виду. Уже привык, что когда он рядом, всё внимание Каэля приковано только к нему. И плевать, какого рода. Пусть раздражается и ругает – главное, чтобы смотрел только на него. Сейчас он в бешенстве – и я это чувствую. Из-за того, что до меня дотронулись нежно. Из-за того, что посмели назвать «малышом».

Подходим к упавшим без сознания женщинам, и демонёнок пренебрежительно тыкает носком сапога одну из охраниц, убеждаясь, что она ещё жива.

— Надо бы прирезать, а то ещё очнутся и поднимут тревогу, — уже тянется за кинжалом, так умело спрятанным среди его ремней и цепочек, что, если не присматриваться, его и не заметить, но я хватаю его за руку, сжимая как можно сильнее, не давая сделать то, что он задумал. Смотрит удивлённо – сначала на меня, потом на Каэля, явно не ожидая подобной наглости. Настолько, что даже сам не сразу понял, что это я его схватил.

— Мы их просто свяжем. Этого будет достаточно, — говорю уверенно, давая понять: в этот раз всё будет по-моему, и ни его возмущение, ни злость ничего не изменят.

— Не указывай мне, щеночек. Не дорос ещё, чтобы тут тявкать, — шипит, злобно пытаясь вырвать запястье из моей хватки. Пытается – но не получается.

Начинаю чувствовать некое внутреннее удовольствие от того, что он куда слабее меня. Да, быстрее. Да, ловчее. И да, если захочет, то сможет быстро перехватить кинжал свободной рукой и прирезать раньше, чем я что-либо ему скажу. Вот только не сделает этого, потому что здесь Каэль. Потому что, если попробует, то сам понимает – ему этого так просто не простят. А если нельзя воспользоваться подобными приёмами, то значит, всё же сильнее я. И в таком случае я и решаю.

— Успокоились оба! — приказным тоном одёргивает нас наёмник. — Мы их связываем и дальше действуем быстро и тихо! — подходит к нам и сам вытягивает из сжатых пальцев оружие, отходит к девушкам, быстро стаскивает с них ремни и принимается связывать.

Кинжал забрал, а вот руку не приказал отпустить. Стоим теперь напротив друг друга. Лайсандр смотрит с прищуром, будто решает, как именно он меня убьёт. Чувствую буквально каждой клеточкой своего тела то, как сильно меня ненавидит – и за то, что я посмел ему перечить, и за то, что Каэль проявил ко мне свою благосклонность. Ненавидит так сильно, что кажется – готов убить прямо здесь, на месте. Настолько злится, что, возможно, и присутствие наёмника его не остановит.

Сразу хочется отстраниться. Отвести глаза и не дразнить дикого зверя, который пока что слушается дрессировщика, но в любой момент может перестать. Хочу, но… я в первый раз дал ему отпор и если сейчас опять трусливо дам заднюю, то в этом моём порыве смелости не было никакого смысла.

Смотрю в эти бордовые глаза напротив, пока не чувствую, как резко подгибаются ноги и я падаю на землю. Моргаю, не понимая, что случилось, и только, глянув вниз, до меня доходит, что мои лодыжки обвиты его белым хвостом. Точно. Я и забыл, что он и без какого-либо оружия опасен. Хорошо хоть просто обхватил мои ноги и резко потянул, а мог бы воткнуть в меня острие своего хвоста, как в того охранника на корабле. Содрогаюсь от этого воспоминания. Даже теперь, когда знаю, что Лайс не настолько чудовище, как я подумал в начале, всё равно его хвост меня пугает – ведь пока что каждый раз, когда я его видел, кто-то умирал.

— Щеночек, похвально, конечно, что ты решил построить из себя взрослого мальчика, но не со мной. Понял? — произносит, холодно смотря сверху вниз. Чувствую, как его хвост скользит по бедру, поднимаясь вверх, словно змея. По коже моментально пробегают мурашки – и от страха, и от того, что в этом его движении есть что-то… волнительное.

— Я понял, — отвожу в сторону глаза, ощущая, как это гибкое, холодное движение перебирается выше со штанины на живот. — Просто не хотел, чтобы кто-то пострадал.

Я бы схватил его, но мне страшно к нему прикасаться. Почему-то хвост воспринимается не как часть его тела, а как что-то опасное и ядовитое. То, что делает хрупкого Лайсандра жестоким демоном.

— Эй, вы двое! Нам надо спешить, пока нас никто не засёк, — встреёт Каэль, уже связав обеих женщин. Как же я рад, что он сейчас здесь и не даст ничего сделать со мной этому монстру.

Лайс разворачивается и входит в тюрьму, напоследок изящно махнув хвостом, снова оплетая им бёдра и проскальзывая под ремни. Вообще не понимаю, как он им может так ловко и быстро двигать. Не помню ни одно животное, которое умело бы аж так управлять своей конечностью.

— Ты в порядке? — Каэль протягивает руку, помогая мне подняться. — Не обращай на него внимания, он просто не любит, когда ему указывают, что делать.

Это я уже заметил. Как и то, что меня он тоже не любит. Может общаться нормально, когда у него хорошее настроение, а вот когда плохое, как в этот раз, то сразу вспоминает, что рядом с ним – раздражающий его человечишка.

— Ты ему тоже указываешь, но тебя он за это не швыряет на землю.

— Ну это сейчас, — хмыкает, весело косясь на дверь тюрьмы. — Поначалу я почти всё время ходил в синяках.

Почему-то я в этом даже не сомневаюсь. Не удивлюсь, узнав, что даже огромного Каэля этот мелкий демонёнок мучал за каждую провинность. Почти уверен, что наёмник сам же ему позволял с собой это делать.

Заходим вслед за Лайсом, и первое, что вижу – это лежащие трупы в луже крови. Конечно же, внутри было ещё две охранницы, и, естественно, этот больной на голову козёл воспользовался тем, что нас не было, быстро вспоров горло обеим женщинам. А ведь мы его оставили всего на пару минут, но, видимо, и этого ему хватило.

Смотрю на обездвиженные тела, и в голове пульсирует вена, готовая в любой момент разорваться и выплеснуться яростью на это чудовище. Он ведь сделал это специально. Просто назло мне. Потому что знал, что я не хочу ничьей смерти. Знал – поэтому и убил.

— Жаль, сладкий, что твоя магия не усыпила и этих двоих, — улыбаясь, смотрит на меня из-за плеча. Ведёт по полу окровавленным хвостом, вырисовывая разводы, специально его не пряча, желая показать, как именно он это сделал.

Как же я его ненавижу. Всеми фибрами моей души. Каждой частью тела. Каждой клеточкой организма. Уже делаю шаг в его сторону, сам не зная, чего хочу. Как минимум – врезать. Как максимум – сделать что-то, о чём бы я потом очень жалел. Хочу, и плевать на то, что не получится. Хочу, и понимаю, что меня останавливает чья-то крепкая, твёрдая рука, сжимающая моё плечо.

Опять ладонь Каэля на мне, но теперь это не мягкий хвалящий жест, а твёрдое намерение остановить. Сказать без слов: остынь и не делай ничего сгоряча.

— Лайс, найди ключи от камер, — приказывает ему, скорее дабы тот просто чем-то занялся и перестал так нагло улыбаться мне в лицо. — Элиан, не забывай, что нам нужно освободить девушек. Ты сам этого хотел.

Хотел, но не такой ценой! Не спасти одну жизнь за счёт двух других!

— Да, я помню, — выдыхаю, пытаясь взять себя в руки. Но как же это сложно. Как сложно сохранять спокойствие, когда хочется взорваться гневом. Хочется схватить мелкую дрянь и сделать очень, очень больно.

Лайсандр уже достал ключи из кармана одной из охраниц и делает шаг, намереваясь открыть одну из двух занятых клеток.

— Я сам! — быстро подбегаю к нему, пока он не решил ещё сильнее мне подгадить и перебить ещё и тех, ради кого мы сюда пришли.

Улыбается, довольно протягивая ключ. Ну конечно, он-то уже успел мне отомстить и ему теперь не принципиально, что я буду делать дальше.

Подхожу к камере и вижу напуганную рыжеволосую девушку внутри, которая прижалась к стенке и явно ждёт, что раз мы убили охраниц, то, по-видимому, она будет следующей. Не думаю, что с её ракурса было видно всё побоище, но даже по крикам она спокойно могла понять, что те, кто её охранял, теперь уже мертвы.

— Мы тебя не тронем. Мы пришли тебя спасти, — улыбаюсь, поднимая руки вверх так, дабы она понимала, что в них, кроме ключей, ничего нет.

— Тахаше шахес. Мохе ин тенши, — произносит Лайс, стоящий рядом со мной.

Девушка моментально переводит на него испуганный взгляд, и только через пару минут решается ему что-то ответить.

— Что она сказала? — всё же приходится спросить у Лайсандра, хоть говорить с ним – это последнее, что я хочу сейчас делать.

— Спрашивает, зачем нам её спасать.

— Ответь, что мы видели процесс и думаем, что за любовь нельзя судить, даже если кто-то считает её неправильной, — специально продолжаю улыбаться рыжеволосой пленнице, показывая, что мы друзья, а не враги.

Улыбаюсь ей, хоть и сам понимаю, что эта улыбка – вымученная. Тяжело в данную минуту выдать из себя что-то более искреннее, когда понимаю, что, по сути, лежащие поодаль трупы могли бы быть ещё живы, если бы мне не взбрело в голову начать кого-то спасать. Не знаю теперь, перекроет ли освобождение этой девушки те жизни, что я поневоле забрал.

Лайс открывает рот, чтобы перевести, но она качает головой.

— Нэт. Я знат опший. Пхохо, но знат, — смотрит изучающе на меня, а потом снова на демонёнка.

Разглядывает его одновременно с интересом и с опаской, видимо, поражённая его необычной внешностью, очевидно не поняв, что именно он убил её надзирательниц. А может, и поняв, но не осознав, как именно он это сделал. Если бы она видела его хвост, то точно бы так на него сейчас не смотрела и нервничала бы куда больше. Любой бы нервничал, узнай он, что перед ним стоит демон.

Снова говорит с ним на ларнари. Лайс отвечает и даже тихо посмеивается. Она опять что-то произносит, а потом, наконец, решает выйти из камеры.

— Тут ещё твоя подруга? — спрашиваю, и она, кивая, показывает на камеру в самом углу.

Подходим все вместе. Девушка так же напугана, как и была изначально рыжеволосая, но быстро видит, что с нами стоит её любовница. Подбегает к прутьям и очень быстро что-то начинает тараторить. Переговариваются, обе гладя друг друга по волосам, улыбаются, и что у одной, что у другой в глазах стоят слёзы. Сердце сжимается от того, что я смотрю на этих двоих, и от того, что их любовь – запретна.

— Давайте вы потом наворкуетесь, — прерывает этот трогательный момент Каэль. — Нам надо отсюда выбираться.

Он прав. Да, они думали, что больше никогда друг друга не увидят, но если нас заметят, то будет плохо всем. Отпираю клетку и показываю девушке, что она может выйти. Выйти и обнять, наконец-то, свою любимую. Думаю, что она теперь так и поступит, но неожиданно воительница делает шаг назад, снова что-то говорит – и теперь её лицо выглядит напуганным, но не так, как было в самом начале, а иначе.

Что-то изменилось, но я ещё не понимаю – что. Рыжая что-то ей говорит, явно уговаривая, но та лишь качает головой, очень медленно двигаясь обратно к стене. Воительница не выдерживает, переходя на крик, но наёмник делает шаг в её сторону, и та сразу понимает, что сейчас не время и не место, дабы выяснять отношения.

Смотрит пару минут на свою любимую. Смотрит как на предательницу, и я понимаю, что та явно не хочет идти с нами. Ну конечно, её-то не казнят, а лишь отстегают плетями. У неё здесь влиятельная семья и шестеро мужей. А ещё вспоминаю – в суде она говорила, что её обманули, а сама она ничего подобного не хотела. Видимо, всё же это была не любовь, а просто похоть.

— Нам нужно уходить, — снова напоминает Каэль, и я почему-то злюсь на него за то, что донимает рыжеволосую в подобный момент. Знаю, что поступает верно. Понимаю, что он всё делает правильно но злюсь, потому что нельзя так. Просто нельзя.

Лайсандр подходит к девушке и кладёт ей руку на плечо. Что-то говорит мягко, и я уже хочу сказать ему, чтобы не доставал бедняжку, когда ей и так сейчас плохо. Хочу, но застываю на месте, потому что та сама бросается ему на шею. Обнимает его, тихо всхлипывая, пока демонёнок ласково гладит её по волосам.

Что только что произошло? И почему выглядит так, будто Лайс в кой-то веке проявил к кому-то сострадание, а не как всегда – посмеялся, сказав что-то неприятное и обидное? Ничего не понимаю.

***

Кажется, что уже почти всё позади. Девушку мы спасли и даже почти добрались до лазейки, где можно незаметно убраться из Ларнари. Уже вижу высокую деревянную стену из брусьев, которая и правда в этой части поселения выглядит более заброшенной и старой. Судя по всему, где-то здесь, за старыми сараями, и должно быть место, где особо хитрые сделали небольшой проход, дабы можно было убегать в обход охраны и проверок.

Знаю, что женщин и приезжих и так обычно спокойно выпускают, но вот с женатыми мужчинами дела обстоят куда хуже. Ведь если жена разрешит одному из своих мужей выйти, то, скорее всего, будет либо сама его сопровождать, либо приставит кого-то из доверенных, а если мужчина решает выйти из Ларнари один, то, скорее всего, делает это без позволения, а значит, его никто никуда не пропустит. Так и получается, что об этом месте знают некоторые особо хитрые и свободолюбивые мужчины, но не в курсе ни одна из женщин.

Даже догадываюсь, как именно Лайс получил эту информацию. Вполне возможно, что он за неё пообещал с кем-то из них встретиться, а то и наобещал бедолаге, что сбежит с ним туда, где их любви никто не будет мешать. Даже жалко этого несчастного, который повёлся на его красивые глазки. Жалко, но стоит признать, что по-другому бы мы явно не выбрались.

Оглядываюсь на спасённую девушку, желая убедиться, что с ней всё в порядке. Следует за нами, но будто делает это на автомате. Идёт туда, куда её ведут, и даже не задумывается узнать, где это «куда».

Понимаю. Сначала её приговорили к смерти свои же люди, с которыми она жила всю жизнь, а потом ещё и та, ради которой она подверглась подобному риску, предпочла остаться тут, а не бежать вместе. Думаю, что даже если между ними и не было такой уж сильной любви, то в любом случае она рассчитывала найти в лице любовницы какую-то поддержку. Вот только теперь, наверно, окончательно поняла, что была тут совершенно одна.

— Знаешь… — немного замедляю шаг, чтобы идти с ней вровень, — когда ты уйдёшь отсюда, то будет легче. Не скажу, что в остальном мире к подобным отношениям будут относиться хорошо, но, во всяком случае, казнить тебя там никто за это не будет.

Хмыкает, грустно продолжая смотреть лишь вперёд себя.

— Дошились. Меня шалеет мушина, — произносит печально, явно вынеся с моих слов совсем не тот смысл, на который я рассчитывал.

Вот и пытайся поддержать после этого кого-то. Надеялся приободрить, но даже не подумал, что она это воспримет иначе.

— Я не жалею. Просто говорю, — произношу чуть тише, видя насмешливый взгляд Лайса. Конечно, ему-то смешно наблюдать за тем, как я старался сначала спасти её, а теперь утешить. Знаю прекрасно, что, по его мнению, всё это – глупость, не стоящая потраченного времени.

Говорит девушке что-то на ларнарийском, и вот на его слова она реагирует совсем иначе. Тут же поворачивает в его сторону голову, и её взгляд наконец-то становится осмысленным. Не знаю, что он такого ей сказал, но на её губах появилась лёгкая тень улыбки. Ещё недостаточная, дабы утверждать, что ей стало легче, но явно показывающая: Лайсандр куда лучше меня знает, что надо сказать для поддержки кого-то в подобной ситуации.

Хочу спросить, что он ей такого сказал, но нас прерывает чей-то оклик сзади. Оборачиваемся все сразу – и видим вдалеке толпу вооружённых воительниц. И самое страшное в данной ситуации не то, что нас обнаружили, когда до выхода оставалось уже совсем чуть-чуть.

Нет. Самое ужасное, что вижу среди них ту вторую, которую приговорили к ударам плетьми. Надо было её запереть снова в камере, надо было… но кто же мог подумать, что она окажется такой сукой и решит подставить ту, с кем ещё вчера страстно зажималась в сарае.

Кидаю быстрый взгляд на рыжую, думая, что та теперь точно придёт в отчаяние от подобного предательства – ведь я бы на её месте точно не пережил подобного, – но нет. Её глаза горят теперь ненавидящим огнём, челюсть сжата так сильно, что, кажется, ещё немного – и услышу звук трескающихся зубов. Напряжена до предела, и, кажется, всю горечь, что раньше испытывала, теперь ей заменила ненависть к той, что не только не пошла с ней, но и не позволила спокойно бежать.

Лайс подходит медленно к Каэлю и сам, без спроса, вынимает у него из ножен его любимый меч. Тот лишь вопросительно смотрит, но тут же всё понимает, когда демон подходит к девушке и, что-то шепнув ей на ухо, сам кладёт оружие ей в руку. Конечно, у меня к нему много претензий, однако не могу не оценить его этот поступок. Дать этим двоим разобраться самим – очень здравое и даже благородное решение. Лайсандр же с наёмником обходят рыжую, давая понять, что пока займутся остальными.

По всему выходит, что я единственный, кто не будет участвовать в битве. В этот момент очень ярко чувствую всю свою ущербность, когда и мелкий демонёнок, и невысокая девушка в бою куда более полезны, чем я.

Каэль, слегка расстроенный тем, что его любимый меч теперь в руках другой, достаёт два закруглённых длинных кинжала. Я ещё ни разу не видел, как он их использовал, но, по всей видимости, они и были нужны для подобной ситуации, когда меча не окажется под рукой. Один берёт обратным хватом – так, что лезвие закрывает предплечья и кивает одной из самых высоких воительниц, предлагая ей начать первой.

Девушка при полной броне и даже в шлеме, закрывающем её лицо, тоже, видимо, решает не тратить время на мелкого Лайса и взять себе противника покрупнее. Высокая и широкоплечая настолько, что не знай я, что в Ларнари воюют только женщины, то принял бы её за мужчину. Приближается тяжёлой поступью к Каэлю, уже на полпути начиная делать замах, намереваясь разрубить его пополам. Рассекает воздух в сантиметре от успевшего вовремя отскочить наёмника и замахивается снизу вверх для следующего удара.

Ещё один взмах.

И снова мимо.

Клинок в правой руке Каэля успевает описать дугу, отражая третий удар меча, пока левая молниеносным движением прорезает щель в броне противницы. Перехватывает инициативу и, пока она не успела прийти в себя, делает выпад в её сторону.

Стальной звон заглушает удар. Вторая воительница перехватывает атаку на себя, прикрывая свою соплеменницу. Двигается куда быстрее и резче. Взмахивает одноручным мечом, давая время своей подруге обойти наёмника с другой стороны. Нападают разом, и он еле успевает уклониться от их совместной атаки. Откатывается в сторону, громко рыча, и замирает, видя, что к ним присоединяется ещё одна.

— Милый, не говори мне, что за эти три года ты так сильно постарел, — хихикает Лайс, одновременно уклоняясь сразу от троих. Он как будто бы и вовсе не старается их победить – просто играет в кошки-мышки: то делает вид, что подставился под удар, то резко меняет своё положение и оказывается за спиной той, что думала проткнуть его насквозь.

Ускользает от нового удара, успевая схватить одну из девушек за запястье и вывернуть его так, что та сама теряет меч. Подхватывает его в обороте, вонзая в горло второй, что намеревалась обойти его сзади.

Каэль не успевает ничего ответить, снова перекатываясь, уходя от направленного на него лезвия. Вскакивает на ноги в движении, делает взмах кинжалом, прорезая грудь той соперницы, что самонадеянно подошла ближе всех. Отпихивает её одним резким ударом ноги в живот и опять переключается на самую крупную из них. Замахивается.

Резкий звон металла – и его оружие теперь валяется на земле вместе со стрелой, что выбила его из рук. Разворачивается, вовремя успевая пригнуться, уходя от новой стрелы, но даже это не до конца его спасает – острое лезвие в последний момент срезает прядь его волос.

— Умный такой? — запыханно рычит, снова отражая атаку одной из воительниц. — Так может уберёшь лучницу? Она мне мешает!

Вижу, что злится от того, что не успевает драться сразу со всеми. Я, конечно, видел, как он сражается и с большим количеством противников, но стоит отдать должное – эти женщины на порядок сильнее в бою, чем многие, кого он встречал раньше.

— А что мне за это будет? — мурлычет Лайсандр, успевший уже перерезать горло второй из своих противниц. Отпрыгивает ловко, когда ещё две решают напасть на него сразу с двух сторон.

— Я тебя не убью. Тебе этого хватит?

Пока они продолжают переругиваться, отвлекая на себя большую часть воительниц, рыжеволосая девушка тоже не стоит в стороне, подбираясь ближе к той, которую оставили специально для неё. Забавно, что она на полголовы ниже своей бывшей любовницы, но та всё равно решила не выходить в бой с нашей спутницей один на один и взяла себе в помощь ещё двух.

Подумываю, что стоит как-то ей помочь – ведь явно она одна не сможет одолеть сразу троих – но даже не успеваю ничего сделать, как рыжая одним взмахом меча сносит голову той из них, что решила подойти к ней поближе. Затем прокручивает меч в руке, что-то говоря своей подруге, и становится в позу, показывая, что готова сражаться и с ней. Но мордастая – теперь я решил, что данная Лайсом кличка всё-таки ей очень подходит – кивает второй стоящей с ней воительнице, по-видимому говоря, чтобы та наступала первой.

Та мнётся, не решаясь нападать на рыжеволосую. Кажется, начинаю понимать, почему, даже несмотря на то, что у неё не было ни одного мужа, к ней до этих пор никто не приставал. Девушка которую мы освободили оказалась довольно сильным и умелым бойцом. Настолько, что даже не все свои хотят с ней вступать в бой.

Мордастая рычит что-то струсившей соратнице, отпихивая её в сторону, и решает сама нанести удар своей бывшей. Взмах меча – и скрежет металла разносится по всему пространству. Удар такой силы, что вижу даже искры от их столкнувшихся лезвий. Снова делает удар, явно рассчитывая взять противницу напором, но та, хоть и уступает своей любовнице в силе, но куда проворнее и манёвреннее.

И да, вижу прекрасно, что у девушек большая разница в опыте. У рыжеволосой уже хорошая отточенная техника, мордастая же двигается рывками и время от времени допускает ошибки. Понимаю, что наша новая спутница не снесла своей подруге голову одним ударом, как первой, лишь потому, что сама этого не хочет. Уходит каждый раз из-под меча, атакует в ответ, но не наносит смертельных ранений.

Снова уворачивается от атаки и, пока её противница ещё по инерции продолжает движение меча, сама делает ей подсечку, валит на землю и приставляет лезвие к горлу. Говорит что-то на ларнарийском, смотря презрительно сверху вниз, нависая над ней. Та сразу бледнеет, но всё же решается что-то ответить. Девушка кивает в ответ, откидывает меч в сторону и вырубает свою бывшую любовницу одним точным и прицельным ударом. И только убедившись, что мордастая теперь без сознания, поднимает меч и поворачивается в ту сторону, где бились остальные.

Я так сильно увлёкся боем этих двоих, что даже не заметил, когда Каэль с Лайсом успели перебить всех остальных. Даже та, что струсила и не рискнула сражаться с рыжеволосой, теперь лежит окровавленная на земле.

Прихожу в дикий ужас от осознания, как много сегодня умерло от моего решения спасти одну жизнь. Да, они погибли в честной битве, но почему-то мою совесть это вообще не облегчает.

Оглядываю трупы и вижу, что теперь на рослой воительнице нет шлема, и сразу понимаю, что я её уже раньше видел. Та самая девушка, которая хотела взять меня себе в гарем. Теперь же лежит без движений, устремив свой пустой взгляд куда-то вверх, а колотая рана в груди говорит, что её смерть была относительно быстрой и не очень мучительной, но всё же я бы предпочёл, дабы её и вовсе не было. Она чересчур молодая, чтобы уже умереть.

Сжимаю пальцы в кулак, понимая, что, хоть я и не участвовал в битве, но косвенно все эти люди умерли именно по моей вине. Смотрю на рыжеволосую. Очень надеюсь, что отданные за её жизнь жертвы не напрасны и она стоит принятого мной решения.

Воительница же подходит к Лайсандру и в поклоне протягивает данный ей меч на вытянутых руках. Он что-то ей говорит, беря оружие и отдавая его обратно наёмнику. Уверен – она и сама видела, кому изначально принадлежал меч, но почему-то предпочла отдать его мелкому демонёнку.

Доходим до той самой щели, через которую собирались улизнуть. Каэль с девушкой проходят первыми. Я тоже уже собираюсь идти за ними, но Лайс подходит ко мне и весело шепчет на самое ухо:

— Хочешь знать, щеночек, почему она её не убила?

Сам думал об этом, жалея, что не знаю ларнарийского. Видел взгляд рыжеволосой и ту горячую ненависть в нём. Видел, что в нём не осталось ни капли любви – если когда-то там что-то подобное и было. В этом взгляде было всё, что говорило бы о том, что тому, на кого так смотрят, желают смерти. Вот только почему-то другие воительницы мертвы, и только эта всего лишь без сознания.

— Она сказала, что смерть для неё слишком лёгкое наказание. И что когда-нибудь она вернётся, чтобы закончить начатое, — говорит, даже не дожидаясь, когда я сам поинтересуюсь. — Мило, правда? Просто убить – легко. А вот запугать на всю жизнь… Посеять страх, что рано или поздно ей отомстят... Определённо, эта рыжая – интересный экземпляр, так что хорошо, что ты решил её спасти, сладкий, — проводит по моим волосам, проходя сам вперёд и исчезая в щели.

И правда – интересный. Вот только стоило ли это того?