18. Не очень идеальное общество (2/2)

«Успокойся, придурок! Каэль лежит совсем рядом, в той же кровати, что и ты! Что он скажет, если проснётся и обнаружит тебя в обнимку с Лайсондром, да ещё и со стояком в штанах?»

Мысль о подобном приводит в ужас. И даже непонятно, что ещё хуже – наёмник, заставший меня в таком виде, или же этот белобрысый монстр, который поймёт, что я возбудился от его прикосновений. Уж он точно не упустит такую возможность для новых подколов.

Аккуратно приподнимаю его руку, пытаясь немного отодвинуться. Правда, двигаться особо некуда. В той стороне лежит Каэль, а прислоняться к нему, будучи в подобном состоянии, совсем не хочется. Чувствую себя каким-то подлецом от того, что, лёжа рядом с ним, так сильно возбудился от другого.

Я конечно понимаю, что в этом ничего нет – видеть сексуальность других людей, когда ты уже состоишь в неком подобии отношений. Это только в глупых романах ты в кого-то влюбляешься, и все остальные перестают для тебя существовать. Вот только всё же есть огромная разница между тем, чтобы отметить привлекательность проходящего мимо парня, и поймать жёсткий стояк от прижиманий к тебе бывшего твоего нынешнего. Даже звучит ненормально.

Тем более если этот бывший – Лайс!

Возбудиться на него – это то же самое, что одновременно предать и Каэля, и себя. И себя в данном случае – в первую очередь. Он, может быть, и понял бы мою реакцию, посмеялся бы и сказал что-то в духе: «Не удивительно, этого белого лиса только слепой не захочет». Вот только я себя за подобную подлость со стороны своего организма уж точно простить не могу.

«Запомни, тело, мы этого типа ненавидим! Не любуемся им исподтишка, не фантазируем о том, как бы он выглядел без одежды. Ненавидим! Поняло?»

Ничего оно не поняло. Зато я понял… Понял, что деваться мне некуда, кроме как встать с кровати, одеться и выйти из комнаты, дабы хоть немного остыть.

***

На улице становиться легче. Немного подышав свежим ночным воздухом, окончательно прихожу в себя и теперь моя странная реакция кажется мне ещё более ненормальной. Да, он красивый, я это никогда и не отрицал, но он демон... Хоть и всего на половину.

Конечно, тот факт, что Лайс не питается человечиной и вообще не ест мяса, очень сильно меня расслабил и снял то напряжение, которое я в последнее время испытывал рядом с ним. Однако всё же… Даже не будь он бывшим Каэля. Да что там, даже и вовсе не будь самого Каэля. Мне не стоит смотреть на него с этой стороны. Как минимум потому, что он больной на всю голову, а как максимум – все его собратья, включая и его самого, желают мне смерти.

Брожу по ночным улочкам, пытаясь проанализировать всё случившееся, и сам не замечаю, как забредаю куда-то, где уже нет жилых домов, а вокруг только стойла и сараи. Зря я, наверно, так далеко отошёл. На улице, конечно, в такое время давно уже никого нет. В Ларнари обычно все ложатся спать куда раньше, чем в крупных городах Лириана, но всё равно – вдруг я кого-то встречу, а рядом в этот раз не будет Лайсандра.

Оглядываюсь по сторонам и уже направляюсь в обратном направлении, как вижу мелькнувшую тень между домов. Первая мысль – сбежать и не нарываться на неприятности. Вторая – почему эта тень пригибается и крадётся, будто задумала что-то нехорошее.

Мнусь минуту, раздумывая, как быть. По-хорошему мне бы закрыть на это глаза и побыстрее вернуться в кровать к этим двум, но что-то в груди терзает, не давая так просто забыть, что я сейчас увидел. А вдруг это преступник? А вдруг он кого-то хочет ограбить или убить? Как я буду чувствовать себя завтра, когда узнаю, что я мог на это как-то повлиять, но ничего не сделал?

Глубоко вдыхаю и быстро иду в том направлении, куда проскользнула тень. Каэль меня точно убьёт за это, если узнает, а Лайс, скорее всего, ему в этом поможет.

Снова вижу тот же силуэт – тенью скользящий в конце улицы и исчезающий за воротами старого сарая. Осторожно подхожу ближе, оглядываясь по сторонам, и, заметив узкую щель в одной из стен, решаю подглядеть за ним через неё. Просто посмотрю, что этот человек задумал, и если ничего такого – вернусь в нашу комнату, а если вдруг окажется, что там происходит что-то дурное, то просто сообщу кому-нибудь, дабы его остановили.

Заглядываю внутрь и вижу, как тёмная тень ходит по полупустому сараю, оглядывая всё вокруг.

Ага – значит, украсть что-то решил.

Вот только что? Стоги соломы или старое оборудование для обработки почвы? Хотя кто его знает – люди разные бывают, может, кому-то и что-то такое понадобится.

Силуэт тем временем, осмотревшись и, по-видимому, не найдя чем поживиться, снимает с себя капюшон плаща. Рыжие мелкие косички падают на плечи девушки, и я поначалу решаю, что она неместная, как и я, вот только всё же причёска такая же, как любят делать воительницы Ларнари, и одежда как у них. Даже есть пара иероглифов на кистях, но их куда меньше, чем у большей массы женщин, что я успел увидеть.

Девушка напряжённо ходит по кругу, словно бы чего-то ждёт и я понимаю, чего – как только на пороге появляется вторая. Тоже местная воительница. Намного выше и шире в плечах рыжей, но при этом заметно моложе. Я бы сказал, что новоприбывшей, наверно, вот только недавно исполнилось лет семнадцать, а той, что её ждёт, уже по виду ближе к тридцати.

Младшая радостно бросается к первой женщине, хватает её за руки и начинает быстро тараторить на их шипящем, картавом языке. Голос звонкий, взволнованный, полный радости. Старшая улыбается, отвечает короткими фразами, но при этом медленно сокращает расстояние между ними. Наклоняется чуть ближе, кивает, поднимает руку, чтобы убрать прядь волос с её лица. Вторая ещё что-то взахлёб рассказывает, но, когда пальцы рыжей мягко касаются её щеки, замолкает на полуслове и замирает – будто только что осознала, как близко они стоят. Облизывает губы, но не отстраняется.

Первая женщина что-то шепчет и наклоняется ещё ближе.

И целует её.

Младшая вздрагивает, едва ощутимо дёргается, собираясь отстраниться, но через секунду сама тянется вперёд. Касается её губ в ответ – сначала осторожно, проверяя, а потом с неожиданной жадностью. Прижимается так сильно, что у меня больше не остаётся сомнений – я по глупости принял за намечающееся преступление всего лишь тайное романтическое свидание. Отстраняюсь от щели, смущённый тем, что поневоле стал свидетелем чужой любовной сцены. Ужасно неловко. И чего, спрашивается, я вообще туда полез?

По-быстрому добегаю обратно, а то вдруг опять на кого-то наткнусь и снова решу построить из себя героя. Нет уж, спасибо. Одного раза хватит.

Захожу в комнату на цыпочках, стараясь не разбудить спящих. В полумраке глаза быстро привыкают к темноте, и, конечно же, сразу замечаю «прекрасную» картину. Лайс уютно устроился рядом с Каэлем, вплотную прижавшись к нему. Голова беспечно расположилась на широкой, спокойно вздымающейся груди, а руки крепко обвивают торс, словно тот может исчезнуть, если хоть на миг отпустить. Дышит ровно, расслабленно, будто и не провёл день, язвя и цепляясь ко всем подряд. Вот уж действительно идиллия.

Внутри сразу же колет ревность. Настолько неприятно смотреть на них вот так просто лежащих в обнимку. Вот только тут же вспоминаю, как точно так же Лайсандр совсем недавно прижимался ко мне, а затем реакцию, которую это у меня вызвало и понимаю, что конкретно в этом случае не имею на обиду ни малейшего права. Да и, судя по всему демонёнок, не особо контролирует во сне, на кого именно он закидывает свои конечности.

Грустно вздыхаю, осознавая, что единственное свободное место осталось только со стороны Лайса и аккуратно ложусь возле него, пытаясь наконец-то заснуть. Во всяком случае, теперь это белобрысое чудовище будет лезть не на меня.

***

С утра просыпаюсь от чьих-то громких споров. Вернее, говорящие пытаются делать это шёпотом, но из-за эмоций это у них не особо получается.

— Да не трогал я тебя. Успокойся, истеричка! — шипит раздражённый голос прямо рядом со мной.

Приоткрываю осторожно один глаз, и, конечно же, первым делом вижу копну белых волос чуть ли не у самого носа. Мелкий монстр, не дававший мне пол-ночи спать, приподнялся на локтях, повернувшись ко мне спиной, и теперь активно спорит с лежащим на другой стороне кровати Каэлем.

— Тогда какого хрена, когда я проснулся, ты ко мне жался? — рычит в ответ такой же злющий голос, но уже более низкий и обычно более приятный моему слуху. — Вообще уже охренел лезть прям при спящем рядом Элиане?

— Я спал, дубина! Во сне обычно люди не особо себя контролируют, придурок! — демонёнок раздражённо подскакивает с кровати, шлёпая босыми ногами по деревянному полу.

— Ага, конечно. Расскажи мне. — наёмник в такой ярости, что всё ещё злобно шепчет, не обращая внимания на то, что я уже проснулся. — А то, что ты засыпал с другой стороны кровати – чистое совпадение?

Ой!

Постепенно начинаю понимать, из-за чего весь этот скандал. Точнее – из-за кого. Из-за меня, решившего перелечь вчера ночью и тем самым подставившего Лайса. Где-то внутри всплывает подлое желание ничего не объяснять и просто посмотреть, до чего дойдёт их ссора. Но...

— Это я… кхе-кхе, — прокашливаюсь, прочищая горло после сна, дабы так сильно не сипеть. — Это я перелёг.

Каэль озадаченно переводит взгляд на меня, будто и вовсе забыл, что я всё это время тоже лежал рядом с ними, или попросту не верит в то, что я только что сказал. Да это и правда звучит очень странно, я ведь сам вчера настоял, чтобы спать между ними, а потом зачем-то поменял место. Было бы ещё нормально, если бы я перелёг к нему, но на кой мне понадобилось ложиться на сторону этого мелкого чудовища. У меня-то есть ответ на этот вопрос, но, конечно, я им его озвучивать не буду.

— Я же говорил! — измученно выдыхает демонёнок, тут же вскидывая руки к небу с тихим стоном.

Да‐да. В кой-то веке он и правда ни при чём. Хотя всё равно очень приятно, что наёмника это разозлило, а то могло бы вызвать и другую реакцию. Например, как у меня тогда. Краснею, вспоминая эту ночь и свой постыдный секрет. Даже совестно теперь как-то смотреть на Лайса. И на Каэля. И вообще в глаза какому-либо человеку. Приподнимаюсь на кровати и, стараясь не выдать своего смущения, объясняю свой этот странный поступок:

— Лайсандр во сне сильно прижимался – вот я и перелёг на пустую часть кровати.

Не будем уточнять детали. Просто он прижимался, мне не понравилось – и я перелёг. Никаких подробностей!

— Ладно, проехали, — раздражённо выдыхает наёмник, устало потирая пальцами глаза. — Надо собираться.

Только он намеревается встать, как взбешённый демон подпрыгивает, пихая его в грудь, не давая слезть с кровати.

— В СМЫСЛЕ ПРОЕХАЛИ?! — взвизгивает, чуть ли не оглушая меня. — Ты мне целую плешь проел, что я похотливое животное, у которого ни стыда, ни совести. А теперь просто проехали?! ДА ТЫ ОХРИНЕЛ?!

Его глаза вспыхивают от злости кроваво-бордовым, и гнев, охвативший его, так силён, что в этот раз алый оттенок проступает не только в них, но и на бледных щеках. И почему-то я невольно подмечаю, что ему это идёт. Лёгкий румянец удивительно подходит к белоснежной коже. Одёргиваю себя, понимая, что снова пялюсь, хотя уже поклялся не смотреть на него подобным образом.

— А в чём я был не прав? — наигранно удивлённо поднимает брови наёмник, вставая с кровати и начиная собирать вещи.

Лайсандр только стонет ещё громче, шипя себе под нос что-то непонятное, по звучанию очень похожее на то, что я уже слышал от него ночью. Злобно отпихивает Каэля в сторону и выходит из комнаты, со всей силы хлопнув дверью.

— Что это за язык? — тихо спрашиваю, так, дабы он меня не услышал.

— Язык его клана. Он на нём всегда матерится, когда сильно злится, — спокойно объясняет, не оборачиваясь ко мне.

Вообще не выглядит расстроенным из-за ссоры. Наоборот, кажется, что даже немного приободрился тем, что в этот раз вывели из себя не его, а он. Я же говорил, что у этих двоих радуется только кто-то один, пока второй бесится. И, видимо, теперь настал черёд Лайса.

— Надо было перед ним извиниться, ты ведь и правда зря на него наговорил.

Сам не знаю, зачем я это говорю. Мне-то какое дело до их ссор? Наоборот, должно быть только легче от этого – а вдруг демонёнок настолько сейчас разозлится, что решит уйти и оставит нас наконец-то в покое. Вот только почему-то на душе становится тревожно. Наверное, совесть не даёт покоя от того, что это я в этот раз стал причиной их конфликта.

Каэль замирает на секунду, будто обдумывая мои слова, а потом, словно сам себе, тихо произносит:

— Он передо мной ни разу не извинялся. С чего это я должен?

***

За обедом Лайсандр молча сидит, показательно отвернувшись от наёмника и обиженно елозит по тарелке какой-то овощной запеканкой. Кажется, что за всё время, что я его знаю, он ещё ни разу так долго не молчал, и это даже немного напрягает. Каэль тоже сегодня не особо разговорчив, но, в отличие от демонёнка, его молчание куда привычней и воспринимается уже как что-то нормальное.

Наконец, разобравшись с едой, выходим с постоялого двора, и чтобы не идти рядом с этими двумя в неловком молчании, я решаюсь пройти немного вперёд. Иду по улице и вдруг до меня доносятся множество голосов, перекрикивающих друг друга. Подхожу чуть ближе и вижу разъярённую толпу на площади, которая расступилась на две стороны, пропуская конвой из четырёх высоких женщин в доспехах, ведущих под руки избитую девушку с рыжими волосами.

Сразу же узнаю вчерашнюю воительницу, чью любовную встречу я нечаянно подглядел. Она находится в ужасном состоянии: под глазом налился огромный фиолетовый синяк, губа разбита, а ещё вчера аккуратные, чистые одежды превратились в разорванное тряпьё, всё перепачканное грязью и кровью. Даже не знаю, что меня больше тревожит – то, как успел измениться её внешний вид буквально за пару часов, или эта всеобщая гнетущая атмосфера вокруг. Отчего-то мне не по себе от всего, что я вижу, и потому я решаю подойти к юноше, стоящему ближе всего, чтобы хотя бы узнать, что случилось.

— Простите, а что здесь происходит?

— Панатно что. Эта хтуши, — парень с омерзением плюёт на землю, произнеся неизвестное мне слово, но что-то подсказывает, что это что-то нехорошее. — Сопласнила Меху.

Тут же всплывает в памяти подсмотренная мной вчерашняя сцена. Девушка и правда первой проявила инициативу, однако и та вторая не сказать, чтобы была сильно против. Скорее наоборот, мне показалось – ей самой хотелось того же, но она стеснялась поддаться своим чувствам. Да и к тому же она сама прибежала на встречу и была так рада видеть ту рыжую, что у меня не остаётся никакого сомнения, что, чтобы ни произошло между этими двумя вчера после моего ухода, они точно хотели этого обе.

— Простите, а почему вы решили, что её соблазнили? — не отстаю от парня, надеясь докопаться до истины.

— Потъому что Меха хохошая... А эта хтуши опнанула Меху. Меха молотая. Меха не понимат, — коряво пытается разъяснить, вспоминая слова на общем языке, отвлекшись от основного процесса.

— А что именно она не понимает?

— То, что в Ларнари караются смертью любые связи между людьми одного пола, щеночек, — внезапно чья-то рука берёт меня под локоть, пытаясь отвести в сторону от толпы.

Вздрагиваю от неожиданности. Я и не заметил, когда Лайс с Каэлем меня нагнали и стали рядом. Удивлённо смотрю на демона, пытаясь осмыслить то, что он говорит. У нас в Лириане, конечно, тоже подобные связи запрещены, но прям чтобы настолько...

— То есть её ведут на казнь? — испуганно спрашиваю.

— Нет, пока что только на суд, а вот уже там, скорее всего, её приговорят к отрубанию головы или повешенью, — скучающе пожимает плечами, будто говорит сейчас не о чьей-то смерти. — Я честно уже не помню, что именно делают в такой ситуации, но бедняжка в любом случае уже не жилец.

Передёргивает от ужаса. Это так неправильно. Мне так хочется что-то сделать. Пойти туда и объяснить всем, что человеческая жизнь стоит куда дороже этих глупых правил, которые люди сами же и придумали.

— Но… но так же нельзя! Нельзя убивать за подобное! Она ведь ничего не сделала!

— Сделала, щеночек. Решила, будучи женщиной, переспать с другой женщиной. По-хорошему их вообще должны были вести на суд вдвоём, но, как я понимаю, второй просто повезло с влиятельной родственницей и то, что она совсем ещё юная, — бросает взгляд на идущую за конвоем девушку с пристыженно опущенной головой. Точно – это та вторая, что я вчера видел. Идёт сама и, в отличие от своей подруги, почти целая: только всклокоченные волосы и краснеющая с одной стороны щека. Идёт и даже в глаза никому не смотрит, словно и сама понимает, насколько тяжкий грех она совершила.

— Мы должны что-то сделать, — твёрдо говорю, останавливаясь и не давая Лайсу вывести себя из толпы, которая с каждой секундой становится только гуще. Новые люди подходят, желая посмотреть на идущую процессию. Кто-то громко что-то выкрикивает, кто-то лишь неодобрительно цокает, но поступком женщин возмущены буквально все жители Ларнари.

— Элиан, это не наше дело. Нам нужно идти, — Каэль дотрагивается до моих лопаток, пытаясь сдвинуть меня с места.

— Нет! — резко отпихиваю его ладонь. В этот раз я не пойду у них на поводу. — Мы не спасли тех людей на корабле, просто оставив их в руках пиратов, но теперь я не дам так же поступить. Может, вам и всё равно на других, а мне – нет. Я хочу ей помочь! — Уверенно смотрю в его глаза так, дабы сразу понял – на этот раз я буду настаивать на своём.

— Щеночек, может, хватит из себя строить спасителя. Ты не бог, чтобы решать, кто выживет, а кто – нет.

Вот тут как раз-таки Лайсандр и ошибается. Да, я ещё не обладаю той силой, которая могла бы существенно на что-то повлиять, но всё же я живу на этой земле ради спасения людей, и именно этим я сейчас и намереваюсь заняться.