17. Идеальное общество (2/2)

Не считая этих двух особенностей – самый заурядный городок, ничего необычного. Ни раздельных зон для мужчин и женщин, ни других особенностей, что могли бы говорить о привилегированности воительниц в этом обществе. Может, чуть чище улицы, да пьяниц на дороге не видно, но кто знает, может, просто стоит зайти подальше вглубь поселения, и тогда мы это всё там найдём.

— Почему многие женщины наносят на своё тело рисунки? — интересуюсь, обращаясь скорее не к кому конкретному, но Лайс тут же отвечает.

— В Ларнари это своего рода опознавательные знаки: они показывают статус, род занятий и количество, и качество мужей, — оборачивается с игривой улыбкой на лице, желая получше рассмотреть мою реакцию от его слов.

— Качество? — недоумённо поднимаю брови, переваривая услышанное.

Количество с трудом, однако всё же могу понять, хоть и это кажется чем-то диким. Но качество?

Мне действительно тяжело разобраться во всех правилах и устоях этого общества. В Лириане запрещено многожёнство, а о многомужестве и речи быть не может – наша вера учит, что каждому предназначен один-единственный избранник на всю жизнь. Я и сам всегда так считал: если ты нашёл свою любовь, то других вариантов, кроме как быть с этим человеком до конца, просто не может быть. Конечно, в реальности нашего мира осуществить такое не так-то просто, и не всегда получается связать свою жизнь с тем, кого действительно любишь. Взять хотя бы моих родителей, которые впервые увидели друг друга в день свадьбы – и тут же, одновременно, друг друга возненавидели. Так сказать, ненависть с первого взгляда. Романтика.

Да и обычным простолюдинам в любовных делах не сказать, что сильно везёт. Решили твои родители, что тебе пора жениться или обрести мужа – нашли первого свободного человека, который более-менее подходит тебе по статусу. Поздравляю – теперь вы связаны семейными узами навечно. Что, не нравится избранник? Ну ничего, со временем привыкнешь, а не привыкнешь – то всегда сможешь завести любовника или любовницу. Только главное – не забывай делать видимость счастливой семейной жизни.

Но даже эти не особо приятные устои кажутся мне куда лучше того, что принято в Ларнари. Да, возможно, женщинам в таком случае и правда живётся неплохо. Вот только я бы воздержался от такой семейной жизни, если любимую в итоге придётся делить ещё с десятью другими. Стой себе в очереди в спальню и жди, когда жена о тебе вспомнит. Да мне и одних вечных подкатываний этого похотливого хвостатого чудовища к Каэлю хватает, а если представить, что таких, как он, будет ещё девять человек. Бр-р-р.

— Да, качество, — Лайс кивает как ни в чём не бывало, продолжая осматривать равнодушным взглядом улицу. — В Ларнари считают, что женщина собирает лучшие черты всех мужчин, с которыми спала, а потом передаёт их будущим детям. Чем больше у неё в гареме мужей с выдающимися достоинствами, тем лучше для потомства.

Кажется, я тоже что-то такое читал о этих воительницах. Но так давно и так размыто, что теперь думаю: главное я как раз и не запомнил о их обществе.

— Так что здесь каждая старается заполучить как минимум одного сильного, одного умного, одного красивого и одного смелого, — загибает по порядку четыре пальца, показывая мне сжатую руку. — Но если хочется, то можно и больше. А поверь, щеночек, многим хочется. — Улыбается, довольно изучая мои расширенные глаза, будто не рассказывает о чуждом мне мире, а предлагает и самому попробовать его на вкус. — Эта четвёрка считается главными мужьями, так как принято думать, что именно они имеют все самые необходимые качества для будущего ребёнка. Такие мужья носят гордое название Ахистос. А самый любимый из них – Ахэак.

Кивает в сторону проходящей мимо нас женщины лет сорока в сопровождении пятерых мужчин. По-видимому, её мужей. Все, кроме самого юного и самого симпатичного из них, идут позади неё. Любимца же она взяла под руку и гордо ведёт, слегка поглаживая его ладонь.

Замечаю сразу же заинтересованный взгляд женщины, направленный в мою сторону, и ужасно злой от всей пятёрки её мужей. Они буквально одним взглядом дают понять, дабы я держался от них подальше. Причём особенно злобно смотрит на меня красавчик, идущий с воительницей рядом.

— Иногда бывает, что новый мужчина оказывается сильнее или, например, красивее предыдущего, и тогда он занимает почётное звание Ахистоса, а если повезёт, то и Ахэака. Предыдущий же переходит в ранг обычных мужей, — продолжает вещать Лайс, спокойно идя по улице в окружении всего лишь двух своих мужчин. — Ахистосы обладают кучей привилегий, таких как право чаще посещать спальню жены, получать лучшие вещи и руководить обычными мужьями. А Ахэак, соответственно, получает те же привилегии, но уже и в отношении самих Ахистосов. Так что задумайся, сладкий – может, и тебе стоит кого-то потеснить, — кидает в мою сторону лукавый взгляд.

О да, ему бы это было только на руку, если бы я отлип от Каэля и вошёл бы в чей-то гарем. Хоть любимым мужем, хоть мальчиком для битья. Лишь бы не мешался у него под ногами.

— Это как-то жестоко – собирать мужчин в своём доме как какую-то коллекцию, — делаю вид, что не заметил его провокации.

Лайс лишь пожимает плечами, подводя нас к двухэтажному зданию с массивной деревянной дверью.

— Таковы порядки. Их это устраивает, и кто мы такие, чтобы говорить им что-то.

Судя по всему, ему вполне нравятся подобные правила. Я даже удивлён, как он не поселился здесь жить, заведя себе небольшой гарем из полусотни мужчин. Ему, я думаю, этого хватило бы. Всё равно его все путают с девушкой – почему бы в таком случае этим не воспользоваться? Может, ему подкинуть эту идею? А вдруг понравится, и он от нас наконец-то отстанет. Вот только что-то подсказывает, что мне так не повезёт, и я даже догадываюсь, по какой причине.

Взгляд скользит по наёмнику, который в этот момент как раз открывает деревянную дверь и пропускает нас внутрь. Оказывается, это что-то вроде постоялого двора для заезжих путников. Посетители, сидящие за столами, явно отличаются от местных – в первую очередь одеждой и цветом волос. У здешних жителей преобладают чёрные или тёмно-каштановые оттенки, тогда как здесь встречаются люди с куда более светлыми: русые, как у коренных жителей Кайлора; светло-каштановые, которые присущи гражданам Лириана; и даже пара человек с рыжими – чаще всего встречающиеся в Норгаре. Этих ребят я тем более не ожидал увидеть так далеко от своего дома.

В помещении слышны тихие разговоры на разных языках и диалектах, но всё же преобладает общий – носителями которого, по счастливому стечению обстоятельств, является и наша троица. Это радует, ведь в храме нас другим языкам не учили – ибо зачем они тем, кто никогда не должен выходить за его пределы. Каэль тоже вряд ли ни с того ни с сего окажется полиглотом, хотя, может, я его просто недооцениваю. С Лайсом же всё более туманно – он хоть и болтает непростительно много, но ничего конкретного, так что без понятия, какими скрытыми талантами обладает этот демон.

Хоть это заведение и предназначено для заезжих путников и торговцев, но всё же даже здесь можно увидеть местных жительниц, сидящих за столами и спокойно выпивающих. Причём некоторые из них сидят в обществе тех самых иностранцев. Может, обсуждают какие-то торговые дела или ещё чего.

Хозяйка заведения тоже местная. Такая же высокая и темноволосая, как и все воительницы. Из отличительных черт, кроме забитой татуировками шеи и рук, только внушительный шрам, пересекающий левый глаз вдоль, и несколько поменьше на подбородке с противоположной стороны. Стоит за стойкой широкого бара, разливая напитки по большим деревянным кружкам, абсолютно не обращая никакого внимания на людей вокруг.

Только наёмник делает шаг, направляясь в её сторону, как Лайсандр тут же слегка хлопает его тыльной стороной ладони по животу, останавливая.

— Милый, не забывай, здесь главная – Я, — выразительно поднимает бровь и гордо подняв голову направляется вглубь помещения, прямо к барной стойке.

Несколько местных женщин заинтересовано поднимают свои взгляды, но тут же, поняв, что это всего лишь ещё одна иностранка, переводят их в нашу с Каэлем сторону. И вот на нас они уже обращают куда больше внимания – тщательно осматривают, изучая с ног до головы, и по блеску в глазах понимаю, что то, что они видят, им пришлось по душе.

Как-то непривычно такое пристальное внимание. Особенно от женщин. Сразу почему-то ощущаю себя добычей на охоте или редким товаром на полке, но ни то ни другое мне абсолютно не нравится.

— Мне и моим мужьям комнату, три кружки эля... — требует Лайс, как только подходит к барной стойке, но его тут же перебивают, даже не дав закончить фразу.

— Эла нэт. Тольхо сидх и винхо, — говорит барменша, немного коряво проглатывая некоторые звонкие и добавляя лишние глухие буквы, но всё же стоит отдать ей должное – для не носителя языка она говорит довольно… сносно. Я бы точно делал это хуже, не будь общий язык изначально моим родным.

Демонёнок морщится, явно недовольный тем, как с ним разговаривают. Видимо, привык к совсем другому обращению, а тут какая наглость – его перебили.

— Хорошо, сидр тоже подойдёт, — натягивает на себя любезную улыбку, но я-то вижу по коричнево-красному блеску в глазах, что эта тётка его раздражает. Кажется, я понял основную причину, почему Лайсандр здесь никогда не приживётся.

Хозяйка наконец поднимает взгляд на него, быстро осматривает и, не найдя ничего примечательного, переводит глаза на нас – и только тогда в них появляется удивление.

— Мушей? — заинтригованно переспрашивает. — Впехвые вишу, чтобы нэместные пхиводили двоих.

Ну всё! Кажется, нас раскусили. Почему никто из нас не подумал о том, что нам просто могут не поверить? Начинаю судорожно вспоминать, где ещё разрешено многомужество, но в голову, как назло, не приходит ничего толкового.

— А мне одного мало, — щурится Лайс, вызывающе вглядываясь в глаза напротив своих.

Неожиданно на помощь приходит наёмник. Подходит чуть ближе к Лайсандру и приобнимает его за талию, слегка склоняя голову вниз. Демонёнок же, не глядя, закидывает руку за голову и поглаживает его по как всегда спутанным тёмным волосам.

В груди неприятно колет от их этого жеста и от того, что это ни капли не выглядит наигранно. Наоборот, кажется, что они делали что-то подобное и раньше. Понимаю, для чего Каэль это сделал, но всё равно неприятно.

Только думаю, стоит ли и мне как-то проявить любовь к своей «жене», но меня опережает барменша.

— Нэплохо для иностханки, хотя у нас имет всехо двух мушчин считаехтся позохом, — сменяет любопытство на веселье. — Хотя и ты – мелхая. Больше нэ потянэш.

— Уж поверь, потяну. И причём куда больше, — ухмыляется демонёнок, продолжая перебирать тёмные волосы стоящего за спиной наёмника. — Ну так что, будет нам комната, или мне зря рассказывали о Ларнарийском гостеприимстве?

— Была бы даше, если ты пхишла отна. Или если бы отин из них охазался, вдхух, не твоим мушем, — косится в мою сторону любопытно.

Тут же сглатываю и быстро хватаю Лайса за свободную руку. Так сильно боюсь, что эта тётка решит меня присвоить себе, что даже близость демона уже не кажется такой страшной.

— Шухливый он у тепя. Люплю тахих, — весело хмыкает женщина, явно и рассчитывавшая меня с самого начала просто напугать.

— Я тоже, — мурлычет в ответ Лайсандр и вдруг… Совсем неожиданно поднимает вверх мою руку, которая крепко вцепилась в него, подносит к своим губам и совсем легонько целует!

Моментально впадаю в ступор. От места лёгкого касания губ по всему телу начинает расползаться жар, доходя от пальцев рук до самого верха, оседая на щеках и ушах красным румянцем. Уж чего-чего, а этого я от него точно не ожидал. Даже в страшном сне себе не мог вообразить, что когда-нибудь мне будет целовать руки демон. В страшном или каком-либо другом…

Но даже в этом ступоре успеваю почувствовать, что стоящий рядом Каэль напрягся. Сразу как теплые губы коснулись моей кожи, его до этого момента спокойно лежащая на талии демонёнка рука тут же сжалась сильнее и стала прижимать его куда крепче. Даже не знаю, как это воспринимать. Как неосознанное движение или же как сигнал одному из нас, что ему всё это не нравится. И если сигнал, то кому конкретно? И почему не нравится? Потому что это я или потому что это Лайсандр?

Барменша, не заметившая этого напряжения, начинает тихо посмеиваться, явно довольная тем, как сильно эта чужестранка может смутить своего младшего мужа. Кивает уважительно и протягивает три кружки эля.

— А ест то, что бутэте? Ест тушёное мясо капана с овощами, хыбный пихог, суп с гохохом на копчёностях и слатхий медовый пихог с охехами, — перечисляет, не переставая коситься на меня.

— Отлично, — дружелюбно улыбается демон. — Тогда этим двоим тушёное мясо, а мне пихог с орехами.

Женщина лишь кивает, отправляя нас дожидаться своего заказа к свободному столу, даже не заметив, что Лайс её в конце намеренно передразнил. Что за детская шалость? А вдруг бы она поняла, что он это специально так произнёс и выгнала бы из своего заведения? И ладно бы только его, но и нас тоже из-за него бы попёрли. Он и правда временами ведёт себя как-то иррационально, совсем не задумываясь, к чему могут привести его выходки.

— Почему ты взял лишь одну комнату? — строго спрашивает Каэль, как только мы отходим от барной стойки.

— Потому что вы мои мужья, дубина, и было бы странно, если бы я взял вам отдельные покои, — рычит на него Лайсандр, пихая локтем в бок. То сам к нему липнет, а тут вдруг взбесился ни с того ни с сего и не хочет, дабы его касались. Непостижимое создание. Его бы отдать на опыты учёным мужам, и первому, кто разберётся в том, как работает его мозг, вручить бы награду.

— Что-то я сомневаюсь, что действительно в гаремах сразу все мужья должны спать вместе со своей женой.

— Ну уж друг с другом они точно не спят. Хочешь, скажу, чтобы для твоего щенка выделили отдельную комнату? — плюхается на самый большой стул за столом, оставив нам невысокие табуретки. Наверно, в этом есть смысл, как-никак, он же теперь наша «жена», а мы всего лишь жалкие мужчины, но что-то мне подсказывает, что этот мелкий демонёнок заграбастал бы себе самое лучшее место, даже не будь мы в подобном обществе.

— Да хоть три отдельных, главное не с тобой в одной комнате, — бурчит Каэль себе под нос. Я бы решил, что он не планировал, дабы этот ответ кто-то услышал, да вот только в этом помещении всего одно существо с обострённым слухом, кроме меня, – Лайсандр.

Фыркает в ответ на это недовольно и пихает кружку в сторону наёмника.

— Пей лучше свой «сидх» и не беси меня, пока я не решил с тобой развестись и продать какой-нибудь старой извращенке за три золотых.

— Ого, целых три…

Их бы и дальше продолжило нести, но, к счастью, нам принесли еду, тем самым заставив заткнуться. Гляжу на миску перед собой, потом на две мрачные рожи напротив и понимаю: на первое сейчас смотреть куда приятнее.

Горячий, аппетитно пахнущий кусок мяса с горкой тушёных овощей мгновенно будит голод. От одного только запаха сводит желудок, и я тут же набрасываюсь, даже толком не прожёвывая. Я так давно не ел нормальной вкусной пищи. Мы так долго добирались до Ларнари. Да и то, что давали на корабле, к таковой тоже точно не отнести. Возможно, у них и было что посъедобней вяленого мяса и комковатой каши из прелых круп, но это было только для пассажиров первого класса. Таких, например, как Лайс, благодаря своему капитану. Мы же, купив с Каэлем самые дешёвые билеты, должны были довольствоваться тем, что дают.

Съедаю почти половину, когда наконец-то решаю поднять глаза. Наёмник, недовольно опершись на локоть и подперев кулаком щёку, ковыряет тарелку, как будто он питался всё это время не так же, как я, и не голодал больше суток. Перевожу взгляд на Лайсандра, который аккуратно отламывает от своего пирога по маленькому кусочку и медленно кладёт его себе в рот. Ну что ж, видимо, выбора больше нет, кроме как самому начать разговор, раз эти двое вдруг ни с того ни с сего захотели поиграть в молчанку.

— Почему ты не заказал себе мяса, как нам? — спрашиваю просто первое, что приходит мне в голову.

— Потому что я его не ем, — спокойно пожимает плечами Лайс, даже не поднимая на меня глаз и, по всей видимости, не видя ничего такого в своём ответе.

Он-то в нём ничего такого не видит, а я теряюсь, открываю рот от удивления, не понимая, пошутил он или нет. Потрясённо моргаю и перевожу вопросительный взгляд в сторону Каэля в надежде услышать, что это ложь.

— Это правда, — устало подтверждает, монотонно пережёвывая кусок пищи, что успел уже запихнуть себе в рот. — Он не ест ничего, что когда-то было живым.

— А разве альринари не питаются… мясом? — Еле удерживаюсь, дабы упустить слово «человеческим». Думаю, в данном случае это было бы неуместно.

Наёмник от этого моего вопроса тут же давится, стучит себя по груди, чтобы прокашляться и только успокоившись, недоумённо смотрит в мою сторону. Не понимаю, чего он вдруг так удивился. Не догадывался, что я разбираюсь в подвидах хвостатых и знаю, что он из всех возможных выбрал себе одного из самых неприятных? Или же так сильно кипел от ревности и злости в карцере, что сразу забыл о том, что Лайс уже вытаскивал при мне свой хвост?

Демонёнка же мои слова совсем не смущают. Он лишь одобрительно улыбается, делая мне небольшой поклон головы.

— А ты не настолько глупый, как я думал, сладкий. Даже понял, из какого я клана. Удивительно. Только я не альринари, вернее не совсем. Я полукровка, — складывает свои тонкие пальцы в замок, ложа на них сверху подбородок. — Моя мать поймала моего отца, когда тот отбился от своих и, потерявшись, забрёл на проклятые территории. Говорила, что он оказался настолько хорошеньким, что она не удержалась и решила попробовать его мужскую силу, прежде чем убить и выпить кровь.

Сглатываю тяжело и испуганно перевожу взгляд на Каэля, надеясь, что он сейчас опровергнет сказанные слова. Заявит, что Лайсандр всё выдумывает просто дабы меня напугать. Вот только он лишь подтверждающе кивает.

— А кем был твой отец? — шепчу одними губами, хотя и так фраза «забрёл на проклятые территории» должна дать мне подсказку. Демоны не забредают на проклятые территории. Они там живут и выходить наружу не могут. Наверное…

— Человек, щеночек. Думаешь, в кого я такой… неполноценный. — проводит по своим белым волосам там, где в теории должны были бы расти рога.

Каэль хмыкает и недовольно отворачивается. Ему явно не понравилась фраза про неполноценность, мне же не нравится всё остальное – начиная от части, где его мать убила, а затем сожрала его отца, перед этим его изнасиловав, и заканчивая тем, кем он был. Это же просто невозможно.

Никто из нечисти не может понести от человека или наоборот. Я прочёл десятки книг о их преступлениях, среди которых было немало недобровольных сношений. Да, демоны всегда пользовались людьми как им вздумается. Проголодался – съел, стало скучно – убил, возможно, каким-то интересным и необычным образом, а захотелось скинуть накопившееся от убийств и мучений возбуждение – так и тут тоже они тебе помогут. Универсальные существа. Вот только ни разу нигде не было сказано, что от этого насильственного акта удавалось зачать ребёнка. Ни единого упоминания.

Мы просто не совместимы. Два разных вида. То же самое, что сказать, что курица может понести от лиса. Люди – их еда, а не кто-то, с кем возможно размножение. Человек с эльфом может иметь общее потомство. С гномом тоже. Но с ними – нет.

— Это невозможно, — отрицательно мотаю головой, отодвигаясь от него подальше. — Люди и демоны не могут иметь совместных детей. Не может быть никаких полукровок, — проговариваю это больше для себя, чем для него.

— Вот и моя мать решила так же, а когда появилось пузо, то подумала, что залетела от кого-то из своих. Только когда я родился хилым, а на голове не было даже намёка на рога, она припомнила того заблудившегося человека, которого убила.

Удивлённо рассматриваю Лайса. Я и сам задумывался не раз, почему он на описание альринари не совсем подходит. Но этого просто не может быть! Или всё-таки может…

А что, если раньше никому просто не удавалось выжить? Демоны убивали таких детей, потому что зачем им слабые уродцы, а люди… А что людские женщины выживали после бурной ночи, проведённой в подобной компании? Думаю, вряд ли. А если бы даже какая-нибудь уцелела, то, скорее всего бы не захотела оставлять напоминание о прожитом кошмаре. Подобный ребёнок был бы не нужен никому.

— Почему тебя не убили свои же? — спрашиваю, прежде чем осознаю, насколько жестоко прозвучали мои слова. Даже если он делает вид, что ему абсолютно плевать на своё происхождение, не факт, что в душе он чувствует то же самое.

Снова пытаюсь найти поддержку у Каэля, но на этот раз он на меня даже не смотрит. Уставился в свою кружку, делая вид, что его просто нет при этом разговоре. Лишь по напряжённым рукам понимаю, что ему не понравился мой последний вопрос. Интересно, он потом мне за это выскажет или не станет вновь поднимать эту тему?

— А чёрт его знает, — хмыкает Лайс, отпивая свой напиток. — Может, сочла это забавным, что она родила полукровку, и теперь у неё есть свой личный человек, хоть и всего наполовину. А может, решила проверить, смогу ли я выжить в проклятых землях. — Вдруг улыбается, весело разводя руками, и это кажется совершенно не подходящим тому, что он рассказывает. — И представляешь – как-то смог.

Говорит – и сам вспоминаю свои отношения с родителями. Там тоже не было ни капли любви, один голый расчёт. Однако всё равно есть огромная разница: родился ты в нелюбимой семье во дворце и при титуле или в проклятых землях среди демонов.

— Вы, люди, вообще не цените того, что имеете. У вас тут и свежий воздух, и солнце не жарит так, что днём невозможно выйти на поверхность. А ещё у вас есть это, — хватает двумя пальцами ломтик тушёной морковки прямо у меня из тарелки и кидает себе в рот. — У нас за подобную роскошь, как свежие овощи, нужно было кому-то отсосать. Или прирезать. А скорее всего – прирезать кого-то, чьё место ты хочешь занять, чтобы сосать чей-нибудь влиятельный член, — двигает указательным пальцем в воздухе, мысленно вырисовывая ту замудрённую схему, что сейчас описал.

Говорит об ужасных вещах, но так, будто лишь рассказывает весёлую историю. Другого я от него и не ожидал. Меня бы не на шутку напугало, если он бы и вправду расклеился или вообще начал плакать – ведь это явно не в его стиле. В его – шутить и дурачиться даже в абсолютно неподходящие для этого моменты. Вот только, даже несмотря на то, что Лайсандр подаёт это всё весело и продолжает кривляться, мне неприятно это слышать. Даже мне. А я представляю, каково Каэлю.

Наверно он-то слышал куда больше историй о прошлой жизни Лайса. Тем более, раз тот так спокойно об этом рассказывает. Там, скорее всего, было больше разных неприятных подробностей – и про то, как он там жил, и что именно ему приходилось делать, дабы не умереть с голоду и не стать чьей-то жертвой.

Возможно, при такой жизни, которую он там провёл, любой бы немного поехал крышей. Зато становится понятно, от чего он так сильно хочет нравиться всем и каждому. В некоторых моментах от этого просто зависит твоя жизнь.

— Но ты ведь оттуда смог уйти, — решаю сменить разговор, боясь, что он ещё мне что-то расскажет о проклятых землях, а я не уверен, что хочу ещё что-то об этом знать. По крайней мере сейчас. — Ты ведь сбежал в Эпоху Пустоты?

— Щеночек, это у вас она имеет такое пафосное название «Эпоха Пустоты», — у мелких демонов вроде меня это был скорее шанс на спасение, который оборвался, как только этот грёбаный Варинор снова возродился.

Застываю, слыша своё истинное имя. От этого и от того, что раньше никогда не смотрел на всё с другой стороны. Да, я спасал свой народ и делал всё, чтобы люди не мучились, но ведь были и те, кто пострадал от меня. Я всегда это знал – и это, и то, что случилось с теми демонами, которые успели выбраться на нашу землю в моё отсутствие. Слышал это от болтающих слуг, читал в рассказах, и даже были люди, которые приходили к нам в храм в первые годы и благодарили за спасение. Среди них встречались те, кто видели собственными глазами, как бесчинствующая нечисть просто в какой-то момент застыла, а потом начала корёжиться от боли и вопить о том, что что-то разъедает её изнутри.

В первый мой раз, когда я закрывал дыры, что успели появиться в барьере, мне пришлось проводить обряд каждый день на протяжении двух недель. Всего этого времени демонов, что успели выйти на нашу землю, нещадно корёжило. Тем, кто находился не так далеко от своих родных мест, повезло больше, и они смогли уползти обратно. Другие, кому так не посчастливилось, падали замертво, не выдерживая напряжения.

Я всё это знал и раньше. Слышал тысячу раз. Вот только… Теперь, когда передо мной сидит Лайс, мне не кажется подобное наказание за то, что они захотели выйти из своих земель, справедливым. Раньше мне всегда говорили, что они только этого и заслуживают, а сейчас…

Но Лайсандр же полукровка. Другие, наверно, совсем на него не похожи.

— Н-но ты ведь в любом случае смог остаться тут? Всё потому, что ты не чистокровный демон, в отличие от других?

— Не чистокровный демон и не чистокровный человек – в любом случае было куда проще, когда рядом были и те и другие. Жить среди рогатых, когда у тебя их нет, да впридачу на порядок слабее… можно сказать, довольно сложно, — водит заострённым коготком по поверхности стола, вычерчивая какие-то замысловатые узоры.

Вроде бы абсолютно не напрягается из-за этой темы и даже всё так же улыбается, но взгляд дымчато-синих глаз становится нечитаемым, словно пытается скрыть эмоции, которые на самом деле в нём таятся.

— И жить среди людей, которые тебя не понимают, тоже временами тяжело. — Переводит взгляд на наёмника, на которого всё то время вообще не обращал никакого внимания. Подпирает двумя ладошками свои щёки и мило улыбается ему. — Сколько надо тебе заплатить, дорогой, чтобы ты для меня убил этого мерзкого божка?

Испуганно смотрю на Лайса. Он что, серьёзно ему это предлагает? А Каэль? Нет, я точно знаю, что он на это не согласится, но в голове мелькает предательская мысль: «А вдруг?».

— Ни сколько, — фыркает наёмник, абсолютно не приняв предложение о работе всерьёз. — Я подобным не занимаюсь и твоих друзей в нашем мире не хочу. Мне одного тебя предостаточно.

Лайсандр разочарованно закатывает глаза, но при этом заметно, что на другой ответ он и не рассчитывал. Корчит ему дурацкую рожицу, а потом снова переключается на меня.

— А ты бы… — тыкает мне своим острым пальчиком прямо в кончик носа, — согласился, если я бы заплатил? Он же засел в одном из ваших храмов?

Его глаза разгораются малиновым блеском, и я понимаю, что если он решил спросить об этом и меня, то уж точно разговор сейчас – лишь его очередная глупая шутка. Наверно. Я, во всяком случае, на это надеюсь.

— Может, уже хватит этого? — Каэль шлёпает его по ладони, чтобы тот убрал от меня палец. — Ты-то сам кричишь, как терпеть не можешь всех существующих демонов и в особенности мать, то вдруг тебя на ностальгию пробило, и ты решил повспоминать прошлое. Не неси херни!

Ему, в отличие от Лайса, было не по себе от самого начала этого разговора, и я даже удивляюсь, почему он не остановил его ещё, когда демонёнок рассказывал о своём происхождении и проклятых землях. Может, считал, что всё же я должен об этом узнать? А может, просто решил, что тот сам в праве решать, кому и что о себе рассказывать.

— Сами же начали эту тему. Может, я соскучился за домом. Здесь-то меня никто не любит, — обиженно дует губы, показательно растирая руку, до которой наёмник еле дотронулся.

— Там тебя не будут любить и подавно, — рычит в ответ, окончательно закрывая эту тему.

— Злой ты! — обиженно бубнит это несносное создание, показывая Каэлю язык.

Временами он ведёт себя совсем как ребёнок, и это даже умиляет немного.