17. Идеальное общество (1/2)

Скалистый берег острыми пиками возвышается над морем, и нам пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти хоть сколько-нибудь подходящее место, где можно было бы пришвартовать лодку. Совсем небольшой галечный пляж, окружённый дикими, непроходимыми кустарниками, – единственное, за что удалось зацепиться, однако плыть дальше и искать удобный выход на сушу уже не было ни сил, ни желания. Мы провели в море больше суток, сменяя друг друга у вёсел, и я всерьёз начал бояться, что мы погибнем – без еды, без воды, заблудившись посреди бескрайней солёной пустоты.

Но теперь мы на суше – измученные, обессиленные, но живые. Солнце слепит глаза ярким светом, а холодный морской ветер треплет волосы и беспорядочно сбившуюся на теле одежду. Ноги подгибаются сами собой, и я падаю на твёрдую землю сразу же, как только покидаю лодку. Жажда сжигает горло, но двигаться дальше просто невозможно – тело больше не слушается.

Каэль тоже устал, но в отличие от меня, пытается это не показывать, вот только я всё равно вижу, что привычные синяки под глазами стали темнее, а кожа лица приобрела бледный землистый оттенок.

Из нас троих только мелкий демонёнок выглядит хорошо. Да, когда-то аккуратно собранные волосы растрепались и из причёски торчат выпавшие пряди, а одежда на нём теперь не так опрятно сидит, но почему-то лёгкая небрежность в образе ему очень идёт. Делает мягче и… живее что ли. Сразу пропадает это ощущение идеальной картинки.

— Есть идеи, где мы? — водит плечами, пытаясь размять затёкшую спину. Гнётся в разные стороны, вытягивая руки. С неудовольствием подмечаю, что даже в этих простых движениях он изящен. Грациозен, будто главная танцовщица, вышедшая на сцену и приковавшая тут же взгляды всех зрителей.

Кошусь на Каэля, дабы убедиться, что он тоже за этим наблюдает. Ну конечно – смотрит на него. Из-под ресниц глядит, словно бы кот, следящий из окна за птицей, но тут же отводит взгляд в сторону. Вниз. А затем на меня. Замечает, что я его вижу, и улыбается мне устало, словно пытается этим сгладить слабость, допущенную секунду назад.

— Главное, что мы на суше, а остальное не важно, — то ли отвечает на вопрос Лайса, то ли успокаивает меня.

Наверное, он прав. Смерть на море от истощения и обезвоживания – страшная. Хотя кто его знает, где мы оказались, ведь вполне вероятно, что мы не избежали гибели, а только её отсрочили.

Лайсандр, видимо, тоже так думает, хмурит лицо, сводя тонкие руки у себя на груди, делает пару шагов по пляжу, осматриваясь по сторонам, а затем крутится, вертя головой, пытаясь понять по окружающей нас местности, где мы застряли.

— Ну не скажи, — задумчиво произносит, смотря куда-то вглубь кустарника. Всматривается так, будто видит там что-то, хотя я уверен: раз я не вижу – значит, и он не может. — До Кайлора оставалось плыть ещё неделю. Пираты перехватили нас где-то на полпути, и они отправили свой корабль на восток. Если мои расчёты не подводят, то мы сейчас должны находиться в Диких землях.

Огибает нас, подходя ближе к кустарнику, в который так пристально всматривался. Разглядывает со всех сторон, словно бы ему это что-то даст, а затем берёт один из длинных белых бутонов – широкий у основания, но утончающийся к концу – и вертит из стороны в сторону.

— Это похоже на зубья дракона, — недовольно цокает, подводя итог своего осмотра.

Удивлённо приподнимаюсь, тоже начиная рассматривать цветок в его руке. Зубья дракона – довольно редкое ядовитое растение. Обычно его используют дикие племена, смазывая его соком оружие. Конечно, яд скапливается только в корнях, но я бы на месте Лайса даже бутоны не стал бы трогать, на всякий случай. Хотя кто его знает, вдруг демоны к ядам не восприимчивы. Об этом я нигде никогда не находил информации, так что утверждать не буду.

— И что это значит? — с сомнением в голосе спрашивает наёмник.

— То, что мы очень сильно отклонились от курса. Зубья дракона не растут ни в Кайлоре, ни в близлежащих землях, — отвечаю вместо Лайсандра, уже на середине фразы замечая, как он косится в мою сторону зелёно-серыми глазами.

Видимо, он сам хотел сейчас поумничать. Наверное, привык, что обычно он отвечает за подобные вещи, а тут появился ещё кто-то, кто может посоревноваться с ним в знаниях. Не нравится ему, что теперь не он в компании самый умный, так мне тоже много чего не нравится, например, его присутствие рядом с нами.

— И что, есть конкретные предположения, где мы можем находиться ? — Каэль вообще не замечает этого тихого конфликта, разгорающегося между нами. Подходит к Лайсу поближе и тоже срывает один бутон.

Тут же подскакиваю и вырываю цветок из его рук. Аккуратно беру за запястье и, вытащив платок из внутреннего кармана, начинаю вытирать его пальцы от, возможно, попавших на кожу капель желтоватого сока.

— Эти растения ядовиты. Осторожнее, — тихо выдыхаю. Может, я излишне мнителен, но с ним не могу иначе. Не хочу потерять его из-за подобной глупости.

Лайсандр закатывает глаза и показательно раздавливает цветок, всё ещё лежащий у него на руке, растирая пальцами в мелкую кашицу, пока с его ладони не капнет несколько желтовато-прозрачных капель.

— Умник. В бутонах не бывает яда. Что, книжку забросил читать на полпредложении? Или не смог распознать незнакомые слова? — говорит вроде бы как с весёлой издёвкой в голосе, но я-то вижу, что это лишь попытка меня уколоть и поставить на место.

— Я знаю. Просто не хочу рисковать.

Протягиваю ему платок, закончив с руками наёмника. Протягиваю, хотя хочется швырнуть его прямо в эту ехидную морду… Ужасно злит. Однако не хочу показывать, что он способен меня вывести из равновесия.

Лайс же смотрит на меня скептически, подняв одну бровь, и правый уголок его рта медленно ползёт вверх. Тянет выпачканные в соке пальцы и берёт предложенную ткань. Медленно начинает оттирать нарочно испачканные руки, а закончив, взмахивает грязной тряпицей демонстративно перед носом Каэля.

— Какого заботливого щенка ты себе нашёл. Он всегда такой или только когда пытается делать вид, что не бесполезен? — смотрит вопросительно на него, будто и правда ждёт ответа, но наёмник лишь выхватывает платок из его рук и отдаёт его обратно мне.

— Если знаешь, где мы – так говори. А нет – так нечего членами меряться.

— А какой смысл? Ты ведь и так знаешь, кто выиграет, — весело фыркает, проскальзывая между кустов. Исчезает так быстро, что даже Каэль не успевает возмутиться, что ему так и не дали чёткого ответа.

Неужто это хвостатое создание специально меняет темы, потому что не хочет признавать простой факт – он без понятия, где мы?

— А он всегда такой козёл? — вопросительно смотрю в недовольное лицо напротив.

Вздыхает тяжело и кивает мне, чтобы я следовал за Лайсом.

— Не всегда. Примерно в девяноста девяти процентах случаев, — говорит специально громко, дабы тот мог нас услышать.

***

Прошло несколько мучительных, долгих часов, за которые мы успели сделать лишь один короткий привал в самом начале, когда нашли небольшой ручей. Я предлагал двигаться вдоль по течению, надеясь, что, может, со временем ручеёк расширится и впадёт в речку, а там, вероятно, будет какое-то поселение. Но, конечно же, это белобрысое чудовище заявило, что нам нужно идти в другом направлении, и, естественно, Каэль прислушался к его словам, а не к моим. Кто бы сомневался. Я ведь провёл всю жизнь в монастыре, а значит, просто не могу лучше знать этого хвостатого умника.

Злит. Как же сильно он меня злит. И тем, что строит из себя эксперта, и тем, что придирается ко мне буквально по каждой мелочи. То я споткнусь о что-то, то иду слишком медленно, а последняя его ко мне претензия вообще заключалась в том, что я дышу, видите ли, чересчур громко, и он не может услышать – вдруг кто-то решит подкрасться к нам сзади.

Ой, как же мне хочется его послать. Послать и сообщить, что у меня слух получше его, хоть я и не обладаю такими длинными ушами.

А ещё меня раздражает то, что наёмник ни разу за меня не вступился. Мог бы хоть слово сказать этому хвостатому чудовищу, чтобы прекратил ко мне цепляться. Но нет. Идёт молча и вообще не реагирует ни на какие попытки Лайса свести меня с ума. Только когда обращаются конкретно к нему, что-то отвечает неохотно, но так сухо, что демонёнок сразу понял – доводить меня куда интереснее.

А ему это похоже жизненно необходимо, хоть кого-нибудь доставать. Видимо, если пройдёт полчаса, а он никого из себя не выведет, то точно с ним что-то случится. Не знаю… может, хвост отпадёт. Возможно, он именно так своих рогов и лишился, и теперь для профилактики изводит всех окружающих буквально каждые пять минут.

Есть и второй вариант, почему он ко мне цепляется. Более вероятный. Он просто меня ненавидит. И это абсолютно взаимно.

Киплю, потихоньку изнутри, выслушивая по десятому кругу, почему меня стоило оставить на корабле и как сильно я их задерживаю. Ну да, ну да. Не будь меня рядом, то эти двое сейчас бы вспорхнули как птицы и полетели, а гадкий я заставляю волочиться по земле и пробираться сквозь густые кустарники.

Мысленно перебираю в голове все проклятия, которым успел меня научить Каэль, выискивая то, что больше всего подходит как описание для этого невыносимого существа. И конечно же, стоило мне только задуматься, как я запинаюсь о корягу и еле умудряюсь не упасть, чудом удержавшись на ногах.

— Скажи честно, ты его с собой таскаешь, чтобы забавляться его неуклюжестью? — спрашивает насмешливо у наёмника, хотя прекрасно знает, что на предыдущие подобные замечания в мою сторону он отвечал односложно или вообще молчал, не желая вступать с ним в дискуссию. — У меня отличная идея, как получить от него хоть какую-то пользу. Давай засунем его в клетку и начнём показывать людям за деньги? Дадим ему шарики и заставим ими жонглировать… О! Или нет! Лучше камни! Тогда, если один из них он уронит прямо себе на голову, то будет куда веселее. А ещё…

— Может, ты наконец-то заткнёшься! — Каэль останавливается резко. Так, что даже ловкий Лайс успевает затормозить лишь в последний момент, чуть не врезавшись прямо носом в его широкую спину. Разворачивается и смотрит раздражённо на это чудовище сверху вниз.. — Не нравится идти с нами? Так тебя никто не держит!

Неужели наконец-то решил за меня заступиться? Или просто даже его достал этот вечный неиссякаемый поток нареканий и едкого сарказма?

— Ты держишь. Я же не могу тебя оставить одного с этим недоразумением, — демонёнок недовольно скрещивает руки на груди и дует губы так обиженно, словно и правда наёмник сказал что-то глупое, а не выразил давно уже накипевшую претензию.

— Не можешь или не хочешь? — сощуривает глаза, изучая бледное обиженное лицо напротив себя. — Раньше тебя не особо волновало, как я справляюсь без тебя. Я как-то три года прожил один, и поверь, было неплохо.

В голове возникают сразу две мысли. Первая – насчёт того, что именно он подразумевает под словом неплохо. Его запой и попытку суицида? А вторая – ещё более неприятная. Я, конечно, и так знал, что они расстались уже давно, но почему-то никогда не задумывался – насколько. Три года – довольно большой срок, дабы всё отболело, и он смог бы начать нормальную жизнь. Но не начал.

До сих пор вижу, как он смотрит временами на Лайсандра, и в голову закрадывается ужасное предположение – а смогу ли я это изменить. Хоть когда-нибудь? Возможно, не сейчас, но в будущем…

А какое будущее может быть, когда срок наших недоотношений ограничен?

— Раньше у тебя не было этого балласта, — демонёнок смотрит ему прямо в глаза, словно гипнотизируя. — Сам о себе ты позаботиться можешь, а вот нянька из тебя никудышная. В лучшем случае – не доглядишь и убьёшь своего щеночка, а в худшем – сам пострадаешь, спасая его.

— Ха. То есть всё дело в нём? — Каэль тыкает пальцем в мою сторону, и мне становится некомфортно от того, что эти двое говорят обо мне так, будто меня здесь нет.

Уже хочу вмешаться и напомнить им о моём присутствии, как слышу странный шум вдали. Не могу так сразу понять его, но одно осознаю точно – он приближается в нашу сторону.

— Лайс! — тихо его зову, зная прекрасно, что демонские уши хоть и проигрывают моим, но всё равно на порядок лучше человеческих.

— Чего тебе? — раздражённо огрызается, недовольный тем, что я влезаю в их разговор.

Стучу два раза по уху и показываю в ту сторону, откуда слышится шум. Лайсандр ведёт ушами, прислушиваясь, и в этот момент их кончики слегка шевелятся, пытаясь расслышать то, что слышу я. Выглядит мило, и меня бы, скорее всего, это даже позабавило, если бы не нынешняя ситуация и… если бы эти забавные ушки не принадлежали бы злобному демону.

— Лошади? — произносит то ли с вопросительной, то ли с утвердительной интонацией, когда наконец-то различает эти посторонние звуки.

И правда, когда он это сказал, то и я распознал среди прочих шумов тихий звук копыт, идущих по земле, ломание веток под их ногами и шелест листвы. Пробираются через чащу и поэтому передвигаются очень медленно.

Лайс хватает меня за запястье и, подпихивая Каэля в бок, тащит за собой. Даже не успеваю среагировать, как мы уже сидим втроём в густых, высоких кустах.

— Это… — хочу хоть что‐то сказать, но тонкие пальцы, всё ещё лежащие на моём запястье, сжимаются сильнее. Больно. Однако не настолько, как он бы этого хотел. Думаю, если бы он мог, то сломал бы мне сейчас руку. Если бы мог – раздробил бы кости и заставил бы орать от боли, но силы у него хватает лишь чтобы доставить мне лёгкий дискомфорт. Теперь, когда я знаю, кто он, это кажется даже странным, ведь альринари хоть и мелкие, но всё равно сильнее человека, а он…

— Заткнись! — шипит еле слышно, однако смотрит на меня таким испепеляющим взглядом, что даже если бы я не расслышал его слова, то всё равно посыл бы прекрасно понял.

Замечаю, что он держит только меня. Видимо, Каэлю он доверяет. Знает прекрасно, что тот и сам в курсе, как надо себя вести в подобные моменты, а вот меня решает проконтролировать.

Звук копыт приближается, и вскоре на том месте, где ещё секунду назад были мы, появляются и их обладатели. Четыре всадника на вороных конях неспешно едут среди кустов, направляясь на север и сразу бросается в глаза, что все они – женщины. Высокие, рослые, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в мелкие косички. Все одеты в кожаные доспехи примитивной формы и у каждой на боку висит большой острый меч.

Особенность всех всадниц – чёрные татуировки, нанесённые на их тела. У двух из них рисунки покрывают кисти рук и предплечья и, судя по всему, уходят дальше, под рукава кофт. У одной под глазом – странные непонятные символы, изгибающиеся дугой и уходящие вверх за ухо, покрывая выбритую часть виска. У самой старшей из женщин татуировки нанесены почти на всё лицо, а о её более почтительном возрасте можно догадаться только по седым прядям в чёрных волосах.

Сидим, не двигаясь, ещё пару минут даже после того, как женщины исчезают из вида, и только когда Лайс, как я полагаю, перестаёт их слышать, он отпускает, наконец-то, моё ноющее от его хватки запястье. Растираю слегка покрасневшую кожу, недовольно наблюдая, как он вылезает из кустов, отряхивается и, всматриваясь в ту сторону, куда уехали женщины, задумчиво произносит:

— У меня для вас две новости. Первая, хорошая – я знаю, где мы находимся. Вторая не очень – мы на земле Ларнари.

Каэль вылезает следом и, подойдя ближе к Лайсандру, смотрит непонимающе на него.

— Почему это плохая новость? Они же вроде бы мирные.

Тоже задумываюсь, отчего он решил, что это плохо. Наоборот же, вроде как это хорошо. Ларнари – большое и развитое поселение, в котором проживают вполне цивилизованные люди, значительно опережающие своих диких и воинствующих соседей. Они часто принимают у себя торговцев и случайных путников, проходящих мимо, так что, если не нарушать их порядков и вести себя тихо, там можно спокойно переночевать и пополнить припасы.

— Это да, вот только у них матриархат, и одиноких красивых мужчин, у которых нет жён, могут просто забрать в гарем, если они приглянутся кому-то из женщин, — Лайс скептически окидывает Каэля взглядом.

Конечно же, он считает того достойным стать частью коллекции воительницы, ведь в свою он его уже включил. Вполне очевидно, что он уверен: за его мужчин будут бороться и другие. А вот я, скорее всего, у него в разряде «уродов», «неумех» и просто «бесполезного мусора». Мне вообще иногда кажется, что его бесит не сам факт того, что наёмник смог найти ему замену, а то, что этой заменой оказался я. Мол, «Как же так? Ты променял шикарного меня на этого глупого, жалкого мальчишку? Подобный позор может смыть только чья-то кровь, например, того самого мальчишки».

Раздражает. Жуть как раздражает.

— А этот жеребец точно кому-то приглянется. В Ларнари ценят сильных и высоких, так что желающие пополнить свой цветник быстро найдутся. Как бы они за тебя все ещё и не перессорились, — улыбается довольно, видя, что Каэль закатил глаза на его похвалу.

Ну я же говорил. Мог бы с кем-то поспорить на деньги о том, что именно это он и скажет. Дай угадаю, а дальше добавит что-то вроде «А вот ты, щеночек, можешь дышать спокойно. Такого уродца, не одна уважающая женщина к себе не возьмёт».

— Да и тебя… — переводит взгляд в мою сторону, рассматривая так пристально, что начинаю чувствовать себя неловко. — Точно кто-нибудь захочет прикарманить. Там такие хорошенькие пай-мальчики долго одинокими не остаются.

Что? Простите, я сейчас ослышался? Может, я грибов галлюциногенных нажрался и не заметил? Или же это его очередная подколка, а дальше он рассмеётся и скажет, что я повёлся на его шутку.

Чувствую, как по коже пробегает волна тепла, поднимаясь от шеи к лицу. Лайс считает меня хорошеньким? Какая глупость. Ну подумаешь, наёмнику я вот тоже нравлюсь – и что? Мне вообще по-хорошему должно стать противно от одной только мысли, что я мог показаться демону симпатичным, ведь обычно это никогда не значило для человека ничего хорошего.

Да, должно, но почему-то это больше смущает, чем пугает. Может, потому что я не ожидал в кой-то веке услышать от него в мою сторону что-то приятное или всё дело в том, что я думал – он считает красивым только себя… ну и, может, Каэля самую малость.

Вот только почему-то слова этого мелкого хвостатого чудовища выводят меня из равновесия. Настолько сильно, что я лишь шокировано открываю рот, не понимая, как на подобное надо реагировать. Хлопаю глазами, пока он весело рассматривает моё удивлённое лицо и, видимо, решив добить окончательно столь резким разворотом на сто восемьдесят градусов, игриво мне подмигивает.

Сразу хочется глупо рассмеяться и спрятать лицо в ладони, но я только смущённо отвожу взгляд в сторону, делая вид, что увидел там что-то очень интересное. Вот вроде бы и знаю, что этому беспринципному демону вообще всё равно, с кем флиртовать, однако всё же думал, что я в неком списке исключений. Интересно, у него вообще такой имеется?

— А что насчёт тебя? — скептически поднимает бровь Каэль. Ему-то всё равно на завуалированные комплименты Лайса, ведь он давно знает, что тот поставил своей целью затащить его к себе в постель, и именно поэтому так от него нос и крутит. Специально, чтобы побесить посильнее.

— Боюсь, тут единственное место, где мою красоту никто не оценит, — грустно вздыхает, заправляя длинную белую прядь себе за острое ушко. Кокетливо поднимает глаза на него, будто говоря: «Они-то не оценят, но ты ведь другое дело. Хватит придуриваться, что ты меня не хочешь. Все всё прекрасно видят». — Они меня в принципе не воспринимают как мужчину. Я для них... — щёлкает пальцами, пытаясь найти подходящее слово, — чересчур андрогинный. В последний раз, когда я тут был, меня вообще все приняли за женщину, так что мне, в отличие от вас двоих, точно ничего не угрожает.

На самом деле в том, что Лайсандра тут путают с девушкой, нет ничего странного. Не сказать, что он похож на женщину, но и на мужчину, если честно, тянет едва ли – разве что с большой натяжкой. Абсолютно гладкое лицо, кукольные черты, тонкое, изящное тело – и всё это он ещё нарочито подчёркивает косметикой и множеством украшений, словно намеренно играет на грани. Да и эти длинные волосы. Как он вообще отрастил такие? Мелькает мысль, что, возможно, если его подстричь, то он станет больше похож на мальчика, но смотрю на него и понимаю – даже это не лишило бы его этой его миловидности.

Я ведь и сам поначалу принял его за представительницу прекрасного пола. Хотя смотришь так на него и задаёшься вопросом: какой ещё пол прекрасней? Думаю, тот третий, к которому принадлежит это странное создание.

Конечно, теперь, когда я знаю правду, то уже сразу бросаются в глаза и его по-мальчишески узкие бёдра, и плечи, которые ненамного, но всё же шире, чем у среднестатистической девушки. Даже небольшой кадык, скрываемый им под широкой чёрной лентой, теперь замечаю.

Однако в том обществе, в котором я рос, его внешность и поведение уж слишком необычны для парня. Скорее всего, даже здесь, в обиталище крепких телом и духом женщин, настолько привыкли к чужестранцам и их разделению на сильных и брутальных мужчин и слабых и красивых девушек, что людям легче поверить – это маленькое худенькое существо – лишь безгрудая девчушка, чем пытаться уверовать в то, что это субтильное жеманное создание – парень. Что-то мне подсказывает, что даже в Ларнари они не выглядят так, как это странное белобрысое создание.

Кручу в голове это всё, и тут мне в голову приходит одна очень бредовая мысль. Возможно, меня засмеют раньше, чем я даже закончу её излагать, но всё же стоит попробовать.

— Лайс, ты сказал, что в опасности одинокие мужчины. А что насчёт женатых?

— Эм, ну в теории таких трогать не будут, — равнодушно пожимает плечами. — Здесь довольно строгие правила: уведёшь чужого мужа – и тебя тут же вызовут на смертельный поединок. Бывали, конечно, такие случаи, когда всё улаживалось мирно, просто заплатив за украденного мужчину выкуп, но на подобное не всякая женщина пойдёт, так что многие предпочитают не рисковать, даже когда речь идёт об иностранцах. А то вдруг придётся сражаться, а потом окажется, что воительница убила кого-то из тех, кого убивать было нельзя. А к чему ты это?

Какие хорошие правила, жаль, что мы здесь не живём и то, что Каэль не мой муж. Хотя, судя по тому, что я видел, в дуэли с Лайсандром у меня точно нет никаких шансов, и в таком случае у него бы просто появилось законное основание меня прирезать. Не подходит.

— Просто подумал, что если ты тут уже бывал… тебя все принимали за женщину… — запинаюсь, боясь произнести окончания моего предложения. Но что делать, я ведь уже начал. — Возможно, мы могли бы сыграть роль твоих мужей?

Поднимаю плечи, прижимая их к шее, уже готовясь к целой куче насмешек и оскорблений. С чего я вообще вдруг взял, что мои идеи хоть кому-то тут нужны?

Наёмник с Лайсом удивлённо смотрят на меня, явно не ожидав от меня подобных предложений. Машинально тру шею, чувствуя, что от их взглядов мне становится как-то жарко. Наверно, не стоило говорить подобную глупость, но сказанных слов уже не вернуть. Каэль открывает рот, чтобы что-то сказать, но демонёнок тут же его перебивает.

— Знаешь, а мне нравится твоё предложение, — его пухлые губы довольно растягиваются в улыбке. — Уж я и не думал, что в этой хорошенькой светлой головке может найтись хоть одна умная мысль. — Резко разворачивается на каблуках и, позвякивая цепочками, весело шагает в ту сторону, куда направились всадницы.

Совсем перестаю его понимать. То я идиот, которого надо было оставить на корабле вместе с кровожадными пиратами, то вдруг «в моей хорошенькой головке нашлись умные мысли». Он вообще нормальный? Почему его так резко швыряет из стороны в сторону? Может, это симптом какого-то психического расстройства? Или все демоны такие?

— Чёрт, нам это явно выйдет боком, — тихо стонет Каэль, потирая глаза пальцами и кажется, я догадываюсь, о чём он.

***

Поселение Ларнари, словно затерянное среди лесов святилище, окружено высоким палисадом – брёвнами, острыми как наконечники стрел, стоящими рядом друг с другом, будто выстроившимися на стражу. По бокам ворот возвышаются сторожевые башни, на которых вооружённые лучницы, укутанные в тёмные ткани и кожу, внимательно следят за каждым, кто приближается.

У входа стоят два вырезанных из дерева тотема, высотой в три человеческих роста: женоподобные птицы с широкими крыльями и оголёнными грудями. Морды этих существ отдалённо похожи на женские лица, вот только непропорционально широкие пасти с огромными выпирающими острыми зубами и звериные длинные когти на человеческих руках явно дают понять, что эти создания хищники. Крайне опасные и жестокие. Тот, кто их вырезал, очень постарался, тщательно проработав все детали, буквально в дереве передав ту ярость и угрозу, что несут в себе эти твари. Они выглядят так, словно готовы в любой момент наброситься и разорвать врага, нарушившего покой этого места. И то, что это всего лишь тотемы, ничуть не умоляет той давящей атмосферы, что производят эти птицы на всех, кто подходит к входу в поселение.

От их вида становится как-то неуютно, хочется развернуться и бежать в противоположную сторону. Вот только вместо этого я лишь оглядываюсь на спокойного Лайса, пытаясь убедить себя в том, что если он не нервничает, значит, и нам нет смысла переживать. Так ведь?

— Ты уверен, что всё будет в порядке? — недоверчиво спрашивает Каэль. Видимо, и он ощущает это растущее напряжение, увеличивающееся с каждым шагом, а если даже он это чувствует, то что говорить обо мне.

— Не волнуйся, я своих мужчин в обиду не дам, — смеётся это странное белобрысое создание, при этом весело мне подмигивая.

После моего предложения его настроение резко улучшилось. Непонятно, то ли из-за того, что мы сможем войти в город и отдохнуть, то ли от того, что он нашёл новый способ донимать меня, но в любом случае я уже порядком устал от его однообразных подколов. Всё то время, пока мы добирались до поселения, Лайсандр непрерывно шутил над моим новым статусом его «мужа». Каэлю было всё равно, как его называют, а вот меня его слова сильно смущали, и ему это, судя по всему, очень нравилось.

Действительно, как весело. Ха-ха-ха, тот, кто тебя ненавидит, теперь будет притворяться твоим супругом. Прям щас лопну от смеха. И ладно бы ещё, если бы мы просто друг друга недолюбливали, но то, что он демон, делает всю ситуацию ещё острее. Теперь каждый взгляд, брошенный в мою сторону, заставляет нервничать, а любое прикосновение мгновенно вызывает мурашки по всему телу.

Нет, я его не боюсь. Почти. Но… это странно. Находиться с ним странно. Видеть перед собой того, о ком раньше только читал в книгах – странно. Он ведь вообще не такой, каким я его себе представлял. Не лучше и не хуже. Просто другой.

— Здесь нередко бывают заезжие торговцы, — начинает объяснять демонёнок, лениво оглядывая охраниц, стоящих у ворот, к которым мы уже почти подошли. — Обычно в Ларнари они приезжают в сопровождении жён, дочерей или сестёр, ведь мужчин тут всерьёз не воспринимают. Однако деньги – есть деньги, и купцы быстро приспосабливаются.

Подходим к воротам, и охраница, окинув нас строгим взглядом, кивает, разрешая зайти. Причём замечаю, что на нас с Каэлем она посмотрела иначе, чем на Лайса. На него еле взглянули, даже особо не всматриваясь, нас же оглядели с ног до головы, будто бы оценивая.

Поселение не сильно отличается от привычных небольших городков в Лириане. Я, честно говоря, от места обитания воительниц ожидал чего-то большего. Даже обидно немного. Разница лишь в том, что возле каждого здания стоят маленькие тотемы, похожие на тех женоподобных птиц, что встретили нас у входа, но выполненные в более простой резьбе. У каждого дома они слегка различаются: где-то фигуры чуть больше, где-то поменьше. В одних случаях грудь у птиц небольшая – округлой или грушевидной формы, в других – очень выдающаяся и выпирающая, а в третьих – обвисшая, как у взрослых женщин, которым не раз приходилось кормить детей своим молоком. Лица у птиц тоже разные, хоть у всех и выражена более или менее одна и та же эмоция – строгое, негодующее осуждение. Только вот непонятно, кого они осуждают: самих воительниц или тех, кто посмел прийти в это место, не являясь частью этого общества.

Второе различие – почти все встречающиеся нам женщины ходят в доспехах и при оружии, а на руках, шее или даже на лице многих красуются татуировки, похожие на те, что мы видели у всадниц в чаще. Мужчины же одеты более просто – в обычные льняные и хлопковые ткани разных приглушённых оттенков: от припылённо-синего до тускло-бордового. В отличие от наших женщин, они не стараются подчеркнуть свою красоту украшениями и обтягивающей одеждой, хотя это было бы логично, учитывая их положение в обществе. Наоборот, они одеваются довольно скромно, предпочитая прятать тело за свободным кроем.

На их фоне яркий Лайсандр выглядит ещё более вызывающе, чем постоянно заставляет окружающих людей бросать в его сторону заинтересованные взгляды. На него и на нас. Видимо, сразу понимают, что мы не местные, но несмотря на интерес, к нам никто не подходит и не пытается выяснить, откуда мы здесь.