16. Демон (1/2)

Ну вот и всё. Нас обезоружили и заковали в тяжёлые, грубо выточенные кандалы, а затем, толкая и пихая, поволокли на свой корабль. И стоило ли так яростно сопротивляться, чтобы в итоге оказаться пленёнными, как и те, кто сразу поднял руки? Те, кто даже и не пытался дать отпор…

Чувствую, как в груди свербит вина. Если бы не я, возможно, Каэль не сдался бы.

Тот пират, что приставил мне нож к горлу, вначале просил всех нас прирезать. Он устроил настоящий скандал, хватая капитана за полы плаща и твердя, что нельзя приводить на борт демоническое отродье. Естественно, никто ему не поверил. Скорее всего, он и правда был фанатиком и уже не раз говорил подобные бредни, вот только, похоже, раньше они всё же никогда не подтверждались. А вот в этот раз, на счастье этого сумасшедшего, он всё же смог предъявить весомые доказательства.

Стоило ему провести серебряным ножом по моей руке, как кожа зашипела, будто кусок мяса на раскалённой сковородке. Вокруг повисла тишина, и все сразу посмотрели на нас по-другому. Конечно, нас не сочли, всё же, демонами, но и людьми перестали считать. Единодушно решили: то, сколько смогли перебить Каэль и Лайс вместе, явно не мог бы сделать ни один человек. А уж я с обожжённой рукой и вовсе не надеялся, что меня не заклеймят.

Не было смысла оправдываться и рассказывать, кто я на самом деле. Кому в здравом уме придёт в голову поверить, что я бог? И кто сможет примириться с мыслью, что боги боятся серебра, как простая нечисть?

Капитан с нескрываемым интересом воспринял открывшиеся обстоятельства. Его осенило, что за нас можно будет получить гораздо больше, чем за обычных пленников. Как я понял из обрывков разговоров, которые удалось подслушать, всех выживших планировалось продать на невольничьем рынке в Аренгаре и тот факт, что некоторые из нас нелюди, лишь расширял возможности для сбыта.

Нечисть всегда привлекала алхимиков и торговцев редкими ингредиентами. За стоящий компонент они готовы были заплатить щедрую сумму. Обычно этим занимались охотники на монстров – профессионалы, которые месяцами выслеживали жертву, затем доставляли её живой. А тут вдруг трое: сами сдались и позволили себя сковать.

Пираты так и не разобрались, кто мы такие, но решили перестраховаться: руки сковали, а к запястьям прицепили мешочки, доверху набитые серебряными монетами, чтобы окончательно нас обессилить. А там уже привезут нас к купцам, и те сами скажут, что это за нечисть такая, похожая на людей, но боящаяся серебра.

Их даже абсолютно не смутило то, что, в отличие от меня, наёмник никак не отреагировал на него. Я же сразу ощутил, как на меня вновь навалилась беспомощная слабость, а металл даже через ткань мешочка начал неприятно жечь и колоть кожу.

Интересное, конечно, они придумали решение, как выкрутиться без серебряной клетки, которую обычно используют монстроловы. Я бы сказал даже – оригинальное. Может быть, оценил бы гибкость их ума, но что-то как-то не хочется.

Нас троих заперли в одной камере, а остальных бедолаг, что тоже угодили в плен, но не удостоились великой чести называться нечистью, спустили куда-то вниз. Кажется, в какой-то из отсеков, где обычно держат груз.

Разделение оказалось вполне логичным: всех пленных в эту крошечную комнатушку с железными прутьями просто бы не втиснули, но частично это «заслуга» того сумасшедшего фанатика. Он успел убедить капитана, что мы запросто можем кого-то сожрать, и тогда у них останется на один товар меньше.

Ага, прямо сплю и вижу, как наслаждаюсь ужином из кого-то, кто уцелел. Вот только не могу решить, кто подойдёт лучше: тот конопатый со шрамом на пол-лица, или лысый, у которого до сих пор видны следы заживших гнойников после какой-то мерзкой болезни.

И вот теперь мы тут. В маленькой тёмной комнатушке с толстыми железными прутьями, которые делят её на пополам.

Сидим. Втроём. Я, Каэль и это… это мелкое чудовище.

Поначалу я его так называл фигурально, считая, что так, как он себя ведёт, могут вести только монстры. А тут вдруг оказалось, что всё куда проще. Он ведёт себя как чудовище, потому что им и является. Надо было сразу догадаться, ведь ни один нормальный человек не стал бы кидаться с ножом на другого без веской на то причины. Даже совсем отбитый наголову.

Смотрю на белоснежное миловидное личико и огромные глаза. В этот раз темно-бордовые. Кто бы мог подумать, что демоны бывают такими… невинными на первый взгляд.

Вспоминаю тут же напавшую на нас ламию и сам даю себе мысленную оплеуху. У меня ведь уже был опыт с чудовищами, которые на первый взгляд выглядят хрупкими и нежными, а потом в своём истинном обличье швыряют тебя по пещере, ломая в твоём теле все кости. Демоны, правда, не умеют менять свой облик – во всяком случае, я о подобном не слышал, – но кто его знает: может, этот воспользовался какими-то чарами, дабы вводить всех окружающих в заблуждение. Недаром же он настолько красивый. Наверняка тут что-то нечисто.

Тонкий и хрупкий, почти что воздушный. Выделяющийся своей необычной внешностью настолько сильно, что точно не подозреваешь, что кто-то, привлекающий на себя столько окружающего внимания, может на самом деле что-то скрывать.

Знает прекрасно, за кого его все принимают, оттого и не пытается слиться с толпой, а наоборот – подчёркивает свою необычность. Никто же не в курсе, как на самом деле должны выглядеть эльфы. В лучшем случае, кто-то когда-то про них что-то слышал, а в худшем – и вовсе знает о них лишь только то, что у них острые уши и нечеловеческая красота. А Лайс под оба эти описания идеально подходит.

Даже я, прочитав о древнем народе несколько книг, ничего не заподозрил. Да, там обычно представители эльфов описывались выше человеческого роста. Ну так, а что – теперь упереться и твердить, что в правиле не существует исключений? Может, он какой-нибудь не особо высокий подвид или же просто ему не повезло, и он не вытянулся при взрослении.

Ещё обычно их в книгах рисуют со светлыми волосами, однако не такими, как у Лайсандра, а скорее как у меня. Я видел разные изображения: где-то с золотистыми локонами, а где-то даже с лёгкой медью в светлых прядях. И кожа, конечно же, у них была не фарфорно-белая, а просто очень светлая, но опять же – и этому можно легко найти оправдание: стал бы какой-то художник на белой бумаге рисовать абсолютно белое создание? Куда логичнее было решить, что несовпадающие оттенки – лишь художественное видение древней расы.

То единственное, что всё же вызывало у меня вопросы – это его глаза, но тут, честно признаюсь, я просто решил, что Лайс, наверное, особенный или дело в какой-то магии, о которой я никогда не слышал. В общем, если сильно пытаться во что-то поверить, то всегда можно найти логическое объяснение всему.

Бросаю короткий взгляд на сидящего рядом наёмника. Интересно, он тоже не подозревает, кем на самом деле является его возлюбленный? Смотрю на него и чётко понимаю, что он-то как раз всё знает. Знает – и его это вообще не смущает, в отличие от меня.

Зато сразу становится понятно, откуда взялась эта его странная любовь к книгам про восхваление хвостатых тварей. Он ведь и стащил её тогда у этого белобрысого монстра. А может, и не стащил… Теперь при новых обстоятельствах появляется идиотская мысль, что этот странный сборник рассказов оказался там совершенно не случайно. Вдруг Лайсандр его оставил специально для него, чтобы в очередной раз напомнить о себе?

Передёргивает от отвращения. А Каэль ведь его мне читал. Если бы я знал то, что знаю сейчас, то ни за что бы не позволил ему это сделать. Закрыл бы уши и ушёл бы оттуда. А лучше бы выдрал эту чёртову книгу из его рук и сжёг бы сразу. Прямо у него на глазах.

Демон! Уму непостижимо! И как он вообще связался с подобной тварью? Где нашёл? Как умудрился завязать подобное знакомство? Как влюбился? В него! Я бы мог снести то, что он любит не меня, но демона – это уже слишком! Корёжит от одной только мысли, что эти двое были когда-то вместе. Спали в одной постели, касались, трогали, видели друг друга голыми. Каэль видел его голым. Всего! И даже хвост! Мутит от созданных в голове образов, причём сильнее, чем от качки, которая мучила меня весь этот проклятый путь.

Как же я сразу не понял, кем является Лайс. Какой, к чёртовой матери, эльф? Как вообще можно было додуматься перепутать высшую расу с этими тварями?

Повёлся просто. На острые торчащие ушки. На неземную красоту и кошачью грацию. Повёлся, потому что не мог даже подумать, что наёмник станет якшаться с нечистью. Повёлся, потому что знал прекрасно, что демоны в наших краях не водятся.

Вот с тех самых времён, как Варенор их изгнал и запер в проклятых землях, и не водятся. Он… То есть я принёс себя в жертву, чтобы изгнать их из наших земель. Оградить людей от этих созданий. Не позволить им делать, что захотят, с теми, кто слабее. А тут каким-то образом один из них пробрался обратно.

Теперь сижу и думаю, как же он мог это сделать? Как нашёл лазейку, через которую смог пролезть? Да, был период, когда эти твари вновь заполонили наш мир. Так называемая Эпоха Пустоты. И слово «пустота» отнюдь тут не для красоты.

Когда Девору убили и некому было поддерживать энергию земли, всё начало потихоньку умирать и тогда эти твари снова стали выбираться в наши земли. Опять начались убийства. Снова люди боялись лишний раз выходить на улицу. Да, в этот раз всё было не так плохо, как раньше, ведь барьер не пал, а лишь ослаб и дал возможность выскользнуть наружу только самым слабым. Вот прям таким, как Лайсандр. Если бы в наши земли смог бы выбраться кто-то посильнее, то точно бы наступил всемирный хаос, который на этот раз вряд ли кто-то смог бы восстановить, ведь у меня теперь нет тех сил, что прежде.

Когда я прибыл в храм и стал проводить обряд Небесного Равновесия, то истратил в первый раз почти все свои силы и даже потерял сознание. А я ведь только латал проделанные дыры. А что бы было, если бы пришлось его восстанавливать с нуля? По всему выходит, что всё же я что-то упустил, раз этот смог остаться здесь.

Лайс сидит теперь напротив меня и снова пытается претвориться… не демоном. Только поздно, я уже увидел, что у него за спиной. Наверно, думает, что я не успел ничего заметить, ведь было темно, так много всего происходило в тот момент, и он его тогда почти сразу же спрятал. Может, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, а может, просто по привычке. По сути, я и правда мог его тогда не заметить, ведь он у него был на виду от силы всего пару минут. Но даже их хватило, чтобы я понял, кто он такой и для чего на самом деле ему на поясе столько ремней и цепей. Такой обвес нужен для скрытия того, что никто не должен у него увидеть.

Длинный тонкий хвост так быстро обвился об его бёдра и спрятался под другими ремнями, что если бы я не видел его своими собственными глазами, то точно бы решил, что мне просто померещилось и на самом деле его и не было. Очередное браво ему. Обвёл всех вокруг пальца.

Одно вот только теперь не могу понять: а рога-то он куда дел? Действительно, иногда его причёски выглядят так, что в них бы можно было скрыть совсем малюсенькие рожки, но как он их прячет, когда волосы, например, распущенные? Может, какая-нибудь замудрённая магия иллюзии. Я о подобном не слышал, но это же не значит, что такой нет.

То, что он выглядит так безобидно, явно идёт на пользу его маскировке. Будь он из какого-либо другого демонского племени, а не из альринари, то ему бы точно не удалось бы провернуть этот фокус.

Те же тарноксы – выше человека почти в два раза, имеют красноватый оттенок кожи и огромные козлиные рога. Именно их все представляют, когда произносят слово «демон». Во время Великой войны их отряд возглавил армию и прославился жестокостью, так что представителя этого вида узнали бы безошибочно. Кракнорги поменьше тарноксов, но зелёный оттенок кожи и ветвистые рога также делают их не менее примечательными, отчего их тоже легко заметить издалека. Да даже безрогие моргархи успели так прославиться, что их фиолетовую кожу и абсолютно чёрные глаза без белка узнал бы каждый.

Среди всех видов демонов только альринари могут хоть как-то слиться с людьми, ведь они мелкие и абсолютно белоснежные. Прям как Лайс. Рожки у них совсем маленькие, и у самых выдающихся представителей их вида достигают максимум сантиметров десяти – и то крайне редко. Они миловидные и выглядят почти всегда очень юными, даже если кому-то из них уже давно перевалило под несколько сотен лет. Но несмотря на их привлекательный и милый вид, я бы не стал их исключать из общего списка демонов, заслуживающих гнить в своих проклятых землях.

Дело в том, что эти милашки питались человечиной. По сути, любой демон может при желании её есть, но именно мелкие альринари делали это раньше на постоянной основе. Они получали всю необходимую для своей жизни энергию, убивая людей и потребляя их кровь и мясо – причём в основном даже необработанным – и считали это абсолютно нормальным.

Мурашки проходят по коже от того, что один из их представителей сидит сейчас рядом со мной. Смотрю и охреневаю с того, как же я сразу его не раскусил. Всё же было так очевидно. Я ведь читал о всех видах демонов, которых сам же и запер – причём делал это не раз – а тут так попасться. Наставник бы меня за такое уж точно не похвалил.

Пока я пытаюсь хоть как-то осмыслить и принять этот жуткий факт, Лайсандр тоже не теряет времени зря, решив воспользоваться удобным моментом, дабы как следует вынести мозг Каэлю. Он настолько взбешён, что первые десять минут просто сверлит его взглядом. Однако в конце концов не выдерживает, понимая, что перед ним даже не пытаются оправдаться, и решает выразить своё недовольство иначе. Более раздражающим способом.

— У тебя вообще крыша поехала, — шипит, тыкая ногой в сапог наёмника, — мы бы с ними вдвоём справились. Ты нахрена бросил оружие?

Тот на это лишь тяжело вздыхает, закрывая глаза и устало запрокидывает голову назад, опираясь о стену.

Неугомонный демон злится ещё сильнее от того, что его игнорируют, и снова бьёт по вытянутой вперёд ноге. На этот раз ещё сильнее.

Наверное, больно. Я бы точно зашипел от такого удара, а потом предъявил бы за подобное обращение, но почему-то Каэль вместо этого лишь молча отводит ногу в сторону, чтобы Лайс не мог до неё так легко дотянуться.

— Не игнорируй меня, когда я с тобой разговариваю! — требует от него хоть какой-то реакции. И так бесится, а то, что ему не отвечают, делает его злость только сильнее.

— Ты не разговариваешь, а хочешь устроить скандал, — устало произносит наёмник, сведя брови, но глаз не открывая. С виду кажется таким спокойным, вот только напряжённые мышцы тела говорят, что он просто сдерживается, стараясь не показывать, насколько сейчас раздражён.

В тёмном помещении карцера совсем не пробивается лунный свет, и единственным источником остаются слабые лучи масляного фонаря, просачивающиеся сквозь толстые щели в двери и стенах. При таком скудном освещении сложно хорошо рассмотреть всё, что находится в этом тесном месте и лишь глаза демона ярко горят от злости бордовыми огоньками, напоминая своим цветом тёмную венозную кровь.

Выглядит жутко, особенно теперь, когда я понимаю, кто их обладатель. Пугает меня даже несмотря на то, что он точно так же скован и обвешен серебром, как и я. Находиться рядом с ним страшно. Особенно когда он так сильно разозлён.

— Нет, милый. Это ещё не скандал. Пока что я лишь интересуюсь, где ты так сильно головой повредился, что решил пожертвовать нами ради него.

Кидает в мою сторону испепеляющий взгляд и я инстинктивно сжимаюсь, понимая, что злится на меня не меньше, а может, и больше. Радует хотя бы, что он теперь скован, иначе точно бросился бы на нас двоих и выцарапал бы глаза. Мне – так точно. Насчёт Каэля не уверен. Его он ещё хоть как-то, наверное, ценит, а моя жизнь и раньше ничего для него не стоила.

— Тебе не понять, — спокойно произносит наёмник, снова возвращая внимание разгневанного демона на себя. — Тебе в принципе непонятно, что можно переживать за кого-то кроме себя.

«Переживать» — он действительно произнёс это? Приятно слышать от него подобное. А ещё приятнее видеть перекосившееся от гнева бледное личико напротив. На душе становится теплее, даже если Каэль сказал это только рассчитывая позлить Лайса.

— Ой какой ты благородный! Какой молодец! — с преувеличенным умилением в голосе произносит, распахивая ещё шире и без того свои огромные глаза. — Так самоотверженно с твоей стороны – обречь нас ради этого мальчишки. Я б тебе руку пожал, да вот только они, как видишь, у меня сейчас немного заняты, — дёргает плечами, словно не сделай он этого, то никто бы не поверил его словам.

Мешочки с серебром звякают, приведённые в движение этим жестом. В отличие от меня, даже виду не подаёт, что чувствует дискомфорт, хотя я-то точно знаю – на него серебро действует так же, как на меня. Так же прожигает кожу, так же ослабляет и так же зудит внутри от желания побыстрее от него избавиться.

— О чём ты только думал? Решил спасти своего щенка? Отлично! Получилось! Теперь мы в опасности все втроём! Ты доволен? — Продолжает отчитывать с таким видом, будто имеет на это полное право. Будто Каэль ему что-то должен. Будто он взрослый, ругающий глупого ребёнка за ошибку, допущенную из-за упрямства. — И ладно, если бы было ради кого, но ты пожертвовал нами ради своей новой подстилки, которую сменишь через неделю.

С каждым словом вижу, как мышцы наёмника напрягаются, и в конце эта сдавленная пружина в нём не выдерживает и резко разжимается.

Вскакивает так внезапно, что даже я дёргаюсь. Секунда – и он уже нависает своим высоким ростом над субтильным созданием, сидящим напротив. Грудная клетка поднимается так часто, что сразу видно – этот мелкий его очень сильно разозлил. Смотрит на него, и даже мне не по себе от разгорающегося огня ярости в его глазах.

Мне – да. А вот Лайсандру – нет. Вопросительно наклоняет голову набок, а на лице появляется самодовольная улыбка. Клянусь, не будь он скован, то похлопал бы Каэля по щеке.

— Плохо, да? Были бы сейчас свободны руки, то ты бы мне врезал. Но ты же сам принял такое решение.

Наёмник же чуть ли не рычит от злости. Его взгляд злобный, тяжёлый, словно и правда жалеет только о том, что не может его ударить.

А я почему-то, вместо того дабы обрадоваться тому, что эти двое ссорятся, пугаюсь ещё сильнее. Особенно от того, как легко этот мелкий монстр его вывел. И от того, что страшно почему-то здесь только мне.

— Я сделал то, что сделал, — цедит сквозь зубы, выплёвывая каждое слово. — Тебя никто не просил бросать оружие вслед за мной.

Интересно, почему он аж так сильно злится? Потому что этот надоедливый демонёнок может вывести из себя любого? Или же потому, что сам теперь понимает совершённую ошибку? Может, он жалеет, что выбрал меня?

Если это так – то правильно делает. В кой-то веке я солидарен с Лайсом: у них двоих был шанс спастись и, если и не перебить всех пиратов, то хотя бы отбить тех, кого уже успели пленить, а уже с ними оттеснить захватчиков с корабля. А я всё испортил. От меня ведь тогда вообще ничего не требовалось – просто сидеть, тихо, не привлекая к себе внимание, и дать им возможность самим со всем разобраться, а я даже с такой простой задачей не справился. Именно из-за меня теперь мы сидим тут.

— Я бы, может, и не бросил, да только смысл сопротивляться, когда вы все уже сдались? — спокойно и даже гордо Лайсандр поднимается со своего места и делает шаг вперёд.

Ему приходится задирать голову, чтобы продолжать поддерживать зрительный контакт с тем, кто почти на две головы выше. И от этого то, что наёмник как-то сразу теряется и отступает, кажется странным – будто не из реального мира, а из какой-то шутки, в которой мелкий гном смог напугать огромного великана.

Каэль всё ещё нависает над ним сверху и злобно смотрит, пытаясь не терять своих позиций, но почему-то эти его попытки быть грозным и сильным вообще не вызывают ничего, кроме сочувствия. Как так вообще получается, что мелкий миловидный демонёнок кажется страшнее и суровее в своём спокойствии, огромного жёсткого наёмника в гневе? Поражаюсь тому, как он, при всей своей миниатюрности и хрупкости, выглядит так, что даже я вижу прекрасно, что он доминирует в этом споре.

— Не строй из себя идиота.

Шаг – и Каэль против воли тоже делает небольшой шаг, но от него.

— Ты прекрасно знаешь, почему я это сделал.

Ещё шаг – и точно такой же от наёмника.

— Если бы я мог справиться один, то меня бы тут не было.

Ещё один шаг – и Каэль наконец-то упирается в лавку, с которой только что так резко и угрожающе встал.

Замирают на мгновение оба. Глаза в глаза, и я вижу прекрасно, что между ними сейчас происходит мысленный диалог. Смотрят друг на друга и ждут, кто первый не выдержит и опустит взгляд вниз. Конечно же, первым сдаётся наёмник. Оседает на лавку и смотрит теперь куда-то в стену, где уж точно нет ничего интересного, чтобы он мог там рассматривать.

— И сам знаю. Ты бы бросил меня при первой удачной возможности. Ты это умеешь, — бурчит обиженно в нос. Произносит, и я прекрасно понимаю, что он имеет в виду совсем не сегодняшнюю ситуацию. Знаю, что если бы меня рядом не было, то, скорее всего, он сказал бы куда больше, вот только к нашему общему невезению, я тоже здесь и явно мешаю им говорить прямо.

Неприятно от мысли, что я третий лишний. Противно осознавать, что в данную секунду они бы оба предпочли, дабы меня не было. А ещё от того, что Лайс не отстраняется от Каэля, даже задавив его морально. Стоит так же близко и изучает, получив наконец-то возможность смотреть на него сверху вниз. Водит взглядом, пытаясь считать без слов все его мысли. Улыбается чему-то, как только видит, как тот на него снова косится и наклоняется чуть ниже, так чтобы их лица стали вровень.

— Думаешь, я бы отдал тебя этим потным вонючим мужикам? А над кем бы я тогда издевался? — ухмыляется, видя чуть изменившееся лицо перед собой.

Осознаю, что мне вообще не нравится, куда начинает идти их диалог. Да, наёмник вроде как всё ещё злится на него, но этот взгляд, который он сейчас бросил, явно показывает, что такие слова стали для него неожиданностью. А вдруг это будет воспринято как извинение, и в итоге они помирятся?

Не могу ему это позволить, ведь прекрасно знаю, что тогда я ему точно буду без надобности. Скорее всего, кто-то более благородный точно бы не стал мешать их любви, но я, видимо, совсем не такой. Я ревнивый и жадный. А теперь, понимая, кем является этот мелкий монстр, нахожу своему эгоизму и другое оправдание – я просто не могу отдать Каэля в руки демона. Не могу и не буду.

— Может, мы как-то сможем выбраться? — робко предлагаю, надеясь отвлечь их друг от друга. — Если бы я смог освободить руки, то…

— То ты воспользовался бы своей силой и вызволил бы нас? Да? — перебивает Лайсандр, резко переключившись с наёмника на меня.

Вот ещё секунду назад он наслаждался тем, что смог подавить его, а стоило мне только подать голос – и он тут же от него отлип и повернулся в мою сторону.

— А позволь поинтересоваться, сладкий, что же тебе мешало раньше воспользоваться своей магией? А? Взял бы и отшвырнул того мудака, который к тебе полез. Вот прям как меня при нашем знакомстве. Глядишь, и этот дурак не решил бы начать строить из себя благородного рыцаря, — косится насмешливо на Каэля, и тот тут же вспыхивает новым приступом злости.

— Отстань от него. Он тут ни при чём, — рычит раздражённо, понимая, что теперь Лайс решил переключить свой гнев на меня.

— Как раз он и при чём, — сверкает резко ставшими коричнево-красными глазами. Они начали становиться такими, как только он посмотрел в мою сторону, но только теперь цвет стал очень насыщенным.

Подходит ко мне чуть ближе, абсолютно не обращая на протест Каэля никакого внимания. А возможно, именно поэтому и делая это.

— Ответь, щеночек, куда подевалась вся твоя магия, когда она вдруг понадобилась? — вопросительно наклоняет голову, хотя что-то мне подсказывает, что его не так интересует ответ на этот вопрос, как просто желание обвинить во всём именно меня.

— У меня не получается вот так по заказу, — начинаю мямлить, оправдываясь, и пристыженно опускаю глаза вниз. — К тому же у него был серебряный кинжал...

Чувствую свою вину за то, что с нами случилось, и поэтому не могу смотреть сейчас ему в глаза. Вот уж не думал, что когда-нибудь буду оправдываться перед демоном.

— Ага, на который ты реагируешь как обычная нечисть, — щурится, подходя ещё чуть ближе, пристально рассматривая меня.

Что верно, то верно. Вот только как ему это объяснить – я не знаю. Все мои воплощения стали восприимчивы к серебру после того, как Варенор создал из него оружие, которым принёс себя в жертву. Это упоминалось в «Великом сказании падения Варенора», но лишь вскользь и конечно, ни один из простых людей так и не смог правильно истолковать, что конкретно имелось там в виду.

Об этой моей слабости предусмотрительно было решено никому не сообщать и держать в тайне. Ведь факт, что даже великого бога можно убить, если знать, чем, мог пошатнуть веру прихожан.

Теперь смотрю на Лайса и думаю, что, возможно, и хорошо, что об этом факте умолчали.

— Так кто ты, солнце? Показываешь разные фокусы и серебра боишься, — спрашивает вроде бы у меня, а сам косится в сторону Каэля.

Без понятия, что ему на это ответить. Признаться, что я воплощение Варенора? Демону? Считай, подписать сразу смертный приговор. Его в таком случае и кандалы не остановят. Притвориться обычным магом? Так они не боятся серебра, да и ничего подобного, на что способен я, сделать не в состоянии. На нечисть я тоже не похож, да и магией они не владеют. Мысленно перебираю в голове варианты, пытаясь найти хоть кого-то, кто подошёл бы под описание.

— Он предок Элтароса, — выпаливает наёмник, и я охреневаю от того, как он вообще до этого додумался.

Элтарос был очень сильным магом ещё в те времена, когда Варенор даже не изгнал демонов из наших земель. Он был способен сам создавать энергию, а не вытягивать её из артефактов, как делают это нынешние маги. Вокруг его фигуры ходит много легенд, и да, есть несколько писаний, в которых говорится о его чувствительности к серебру.

Вот только это всё – лишь выдумки, и мне наставник рассказывал, что на самом деле никого с подобными способностями и не существовало, а его придумали люди как сказку для детей. Приятно слушать байки о добрых магах, которые могли одним взмахом руки победить любое зло, – вот только в реальной жизни так не бывает. И всё же есть люди, верящие, что его потомки даже теперь ходят по земле. Да, не такие сильные и могущественные, как их великий предок, но даже в разбавленной крови всё ещё есть остатки его сил.

— Врёшь, — Лайсандр оборачивается удивлённо в сторону Каэля.

Ого, видимо, и он верит в эти легенды. Неожиданно.

— У тебя есть другое объяснение его способностей? — наёмник поднимает вопросительно бровь вверх.

И правда, какое ещё может быть объяснение моим силам? Уж точно не то, что какой-то странный нелепый парень вдруг может оказаться богом. Даже поверить в детскую сказку проще, чем в это.

Видимо, Лайс приходит к такому же решению. Подходит чуть ближе, пытаясь меня рассмотреть со всех сторон. Инстинктивно чуть сжимаюсь. Знаю, что он и раньше много раз ко мне приближался и даже трогал.

Ох чёрт, как же много раз он меня трогал!

Однако только теперь, когда я знаю, кто он такой, его близость рядом со мной ощущается совсем иначе. Кто его знает, что ему взбредёт в голову? А вдруг он проголодается и решит мной перекусить?