16. Демон (2/2)

— Хочешь сказать, что предок Элтароса служит в храме Варенора? — наконец произносит, осматривая мои монашеские одежды. Начинает тихо хихикать, но с каждой секундой смех становится всё громче и звонче, пока не переходит и вовсе в истерический. — Умеешь ты себе выбирать парней, — стонет сквозь хохот, вновь косясь на недовольное лицо Каэля.

О да, что верно, то верно. Вот только в любом случае мне до живого альринари, ой как далеко.

Неожиданно распахивается дверь, и к нам вбегает разъярённый охранник. Раздражённо окидывает всех взглядом и останавливается на единственном из нас, кто стоит.

— Какого хрена вы тут расшумелись? Успокоились быстро, или я вас сам сейчас успокою, — кладёт руку на рукоять от весящей сбоку сабли, намекая, как именно он будет нас в случае чего «успокаивать».

Лайс тут же натягивает на лицо извиняющуюся улыбку и невинно хлопает глазами, становясь похожим на милого мальчишку, нашкодившего и боящегося теперь получить за это наказание.

Удивляюсь тому, как же быстро он умеет надевать на себя новые маски. То он – злобная и жестокая бестия, готовая вцепиться в глотку любому, кто не понравится. А то – милый ягнёнок, покорно сносящий всё, что скажут. Ему бы с такими актёрскими способностями выступать где-то в театре.

Охранник недовольно фыркает, понимая, что спорить с ним и нарываться на неприятности никто не собирается, ещё раз окидывает Лайсандра с ног до головы и тихо бурчит:

— Вернись на место и сиди тихо. Мужики наверху и так намучались с вами и теперь хотят отдохнуть.

Демонёнок слегка кивает и снова дарит охраннику улыбку – чуть более широкую и чуть менее напуганную, чем в первый раз, а затем садится покорно на своё место, при этом изящно поведя плечами и бросив быстрый кокетливый взгляд в сторону надзирателя. Вот же хитрый лис, он что, флиртует вообще со всеми мужчинами, которые ему встречаются?

Странным образом это действует на охранника. Он хмыкает и возвращается к себе в соседнюю комнатку. Лайс же провожает его лукавой улыбкой, но как только дверь захлопывается, тут же закатывает с насмешкой глаза.

— Какие же все мужики похотливые твари, — произносит это скорее даже не как претензию, а как простое наблюдение.

— Ты вообще-то тоже мужик, если ты ещё не забыл, — тихо бурчит Каэль себе под нос.

— Ну да. А я разве когда-то утверждал обратное? — игриво подмигивает наёмнику, озираясь на него.

О-о-о, да. Не уверен, что то, что сказал Лайсандр, можно отнести ко всем мужчинам, но, судя по его обычному поведению, он действительно похотлив до неприличия.

— Зато я знаю, как нам выбраться, — мурлычет довольно, и его глаза разгораются малиновым блеском. Резко поднимается и кошачьей походкой снова подходит к наёмнику. Ставит одну коленку на лавку ровно посреди его разведённых ног и пододвигается к нему ближе. — Помоги развязать, — приказывает, подставляя ему к лицу завязки от шёлковой рубашки.

— Нахрена? — Каэль слегка отстраняется и непонимающе смотрит ему в лицо, скептически приподнимая одну бровь. Однако при этом даже я вижу, как сильно он напрягся сразу же, как только Лайсандр к нему пододвинулся. Наверное, он пытался выглядеть равнодушным в этот момент, но всё равно замечаю, как нервно дёрнулся его кадык, когда взгляд мимолётно скользнул по белой, гладкой коже.

— Не задавай тупых вопросов. Делай, что говорят! — приказывает, вновь пододвигаясь чуть ближе.

Вижу, как наёмник застывает на секунду, раздумывая, стоит ли выполнить то, о чём его просят. Его руки, закованные за спиной, нервно сжимаются. Нерешительно пододвигается вперёд, наклоняясь над изящной шеей, тихо сглатывает и, чуть повернув голову вбок, приоткрывает рот, аккуратно поддевая зубами завязки шёлковой рубашки. При этом его губы слегка дотрагиваются до нежной кожи возле выступающих ключиц демона, и тот чуть заметно вздрагивает, ощутив это прикосновение.

Каэль, схватив зубами верёвки, медленно тянет их на себя. Маленький узелок на вороте рубашки развязывается, позволяя ей, заскользив, спасть с изящного белого плечика. Лайс немного ёжится, будто от холода или смутившись своей внезапной наготы и мягко улыбается заворожённому этим видом наёмнику, отстраняясь от него.

Я почти уверен, что он специально сделал этот жест в конце, дабы ещё сильнее подчеркнуть свою хрупкость. Намеренно обострил момент, ставя точку в спектакле, который только что разыграл. Добить Каэля, для которого это всё и предназначалось.

А я прекрасно вижу, что на него это подействовало, и даже очень. Трудно не заметить потемневший от желания взгляд. Точно такой же я часто видел сам, когда он раздевал меня полностью, начиная изучать, нежно лаская руками. А теперь он смотрит так на него.

Во рту сразу появляется какой-то вкус горечи. Хочется отвернуться от них, чтобы больше не видеть, какими сейчас глазами Каэль смотрит на этого мелкого соблазнителя.

Ужасно обидно и тошно.

Я могу сколько угодно убеждать себя в том, что между ними больше ничего нет, но то, как он пожирает это белобрысое создание глазами, не заметил бы только слепой или идиот. Или же слепой идиот, который всячески не хочет принимать реальность и верит, что он вот-вот забудет своего бывшего и полюбит меня. Какой же я придурок.

Лайс весело косится на меня, и в мою голову тут же закрадывается догадка, что именно такой реакции он и ожидал. Просто хотел показать, что у меня нет никаких шансов. Словно говорит мне мысленно: «Да, он пожертвовал нашей свободой ради твоей жизни. И что? Это ведь ещё ничего не значит. Стоит мне только захотеть – и он будет снова валяться у моих ног и просить меня о внимании». Одним этим небольшим действием будто снова ставит меня на место.

Не удержавшись, пристыженно отвожу взгляд, признавая его силу. Ну а как ещё я могу отреагировать на происходящее? Будь на моём месте сам Лайсандр, то я уверен на все сто, что он бы тут же выцарапал все глаза своему сопернику. Вот только я – не он, и то, что между мной и Каэлем, ничуть не напоминает того, что было между этими двумя.

Демонёнок расслабленно делает пару шагов в сторону металлических прутьев, отделяющих нас от свободы, и со всей дури буцает ведро, которое, по всей видимости, оставили нам взамен нормального отхожего места. Повезло хотя бы, что оно абсолютно пустое.

На громкий шум тут же вновь прибегает охранник. В этот раз ещё злее, чем в первый. Окидывает раздражённым взглядом нас троих и, понятное дело, сразу же акцентирует своё внимание на стоящей посередине карцера фигурке.

— Какого чёрта ты опять встал? Я же сказал тебе сидеть тихо.

Лайс виновато опускает глаза, сжимается весь, приподнимая острые плечи вверх, пряча шею. Становится таким напуганным, что если бы я его не знал, то точно бы решил, что он и правда боится этого огромного злого дядьку. Вот только прекрасно знаю, что это очередная его манипуляция. Хотя не понимаю пока, к чему она должна привести.

— П… простите… я просто хотел… — голос тихий и дрожащий. Кажется, что совсем чуть-чуть – и он действительно заплачет.

Как он это делает? Как так мастерски владеет своими эмоциями? Как?

Охранник окидывает Лайса взглядом и чуть смеряет свой гнев, понимая, что стоящий перед ним мальчишка и так безумно напуган.

— Чего ты хотел? Говори быстро! — гаркает, раздражённо скрещивая руки на груди.

Демонёнок отвечает не сразу. Сперва переступает боязливо с ноги на ногу, ведёт слегка оголённым плечом, делая вид, что ужасно смущается, что теперь его белое плечико и часть груди видны. Маленький розовый сосок, едва выглядывающий из-под спавшей шёлковой рубашки, привлекает внимание надзирателя, и он против воли пялится на него, ожидая, когда Лайсандр наконец-то решится что-то сказать.

— Я… — закусывает пухлую губу, словно боится произнести, чего хочет. — Я мог бы попросить вас принести немного воды, — наконец поднимает свои большие малиновые глаза, пронзая насквозь стоящего напротив мужчину. Тот тяжело сглатывает. Совсем как Каэль всего минуту назад.

Да почему они все так быстро попадают под его очарование? Знаю, он красивый. Безумно красивый! Его белоснежная кожа, тонкая точёная фигурка и это невинное личико… Но чёрт! Какого хрена аж так он всем сносит крышу?

— Ладно. Стой тут, — хрипит надзиратель, всё ещё пытаясь строить из себя злого. Вот только уже вижу, что взгляд, которым он смотрит на тело Лайса, вообще не подходит человеку, злящемуся, что его отвлекают по пустякам.

Уходит и возвращается буквально через минуту. Спешил, наверно, желая утолить жажду красивого пленника. Уверен, что если бы воды попросил я или Каэль, то нас бы в лучшем случае просто послали, а может, и врезали бы пару раз, дабы попусту не отвлекали.

Охранник просовывает через прутья решётки бурдюк, но демонёнок виновато смотрит на него, пожимая плечами и показывая связанные за спиной руки.

— М… может быть, вы могли бы мне помочь… — такой робкий голос, такой напуганный взгляд. Не знал бы – то сам бы бросился ему на помощь.

Но я-то знаю, а вот охранник – нет. Согласна кивает и наклоняет слегка бурдюк, чтобы было удобно с него отпить. Лайс слегка приседает и задирает голову, приоткрывая губы и высовывая алый небольшой язычок наружу, давая понять, что тот может лить воду ему прямо в рот. Понимаю, что он специально принял такую двусмысленную позу. Осознаю, что он пытается таким образом соблазнить стоящего перед ним мужчину. Но почему-то всё равно чувствую, как к моим щекам приливает кровь.

Охранник же слегка сильнее наклоняет сосуд и льёт ему воду, жадно пожирая глазами испорченного мальчишку перед собой. Маленькая блестящая капелька падает мимо рта Лайса, скатываясь с его подбородка вниз по шее. Скользит по выступающим ключицам, вниз на грудь и исчезает где-то под одеждой, оставляя после себя лишь мокрый след и жаркие фантазии, куда она отправилась дальше.

Увлечённый этим зрелищем, охранник не замечает, как наклоняет бурдюк чересчур сильно. Вода выплёскивается Лайсу прямо в лицо, стекая по белым прядям и быстро впитываясь в чёрный шёлк рубашки.

— Ох, чёрт! Прости, я… — он уже давно позабыл, что вообще-то должен быть строгим и злобным. Судорожно начинает лазить по карманам и вскоре находит то, что, по всей видимости, так активно искал – небольшой сероватый застиранный платочек. Приподнимает его, показывая неловко и даже немного смущённо, а затем тянет руку с ним в сторону демонёнка. — Я… я вытру? — спрашивает, хотя вообще-то должен приказывать. Спрашивает – и совсем теперь не кажется строгим, как ещё минуту назад. Выглядит робко, прям как до этого момента Лайсандр, вот только его робость отнюдь не наигранная.

Лицо раскраснелось, а он сам начал дышать чаще и прерывистей. Я бы решил, что его просто смутила ситуация с пролитой водой, вот только оттопыренный бугорок штанов ясно даёт понять – неловкие пальцы волнуют его сейчас в последнюю очередь.

Демонёнок довольно улыбается и сам тянется к вытянутой руке. Подходит так близко, что если бы не удерживающие его железные прутья, то он бы прижался к стоящему перед ним мужчине. Однако тот и сам делает шаг в его сторону, сокращая расстояние между ними до предела. Ещё чуть-чуть – и их тела соприкоснутся.

Охранник прислоняет скомканную тряпку к щеке Лайса. Совсем нежно, еле дотрагиваясь. Ведёт по ней, а потом спускается ниже, переходя уже на шею. Скользит по гладкой коже, повторяя недавно проделанный маршрут капли. А этот мелкий искуситель, вместо того чтобы возмутиться, что надзиратель явно больше лапает его, чем действительно что-то вытирает, выгибается, подставляя под огромные руки своё стройное и податливое тело.

Почему-то становится не по себе от этой картины. Противно, что этот мерзкий бугай лапает хрупкого и изящного демонёнка. Неприятно от того, что он ему это позволяет. Отвратительно, потому что замечаю – вторая рука мужчины тоже нашла своё применение и, обхватив тонкую талию, теперь поглаживает ладонью спину, явно потихоньку продвигаясь вниз.

Дабы больше не видеть всего происходящего, перевожу взгляд на Каэля – и тут же вижу: он в ярости. Причём настолько сильной, что буквально чувствую давящую тяжёлую ауру вокруг него. Его чуть ли не трясёт от злости. Лицо перекошено от гнева, пристально следящие за этими двумя глаза налились кровью, а челюсть сжимается от напряжения так сильно, что вижу на ней проступившие желваки. Кажется, ещё немного – и он сорвётся с места, кинется на охранника, и даже закованные руки его не смогут остановить.

Не успеваю сообразить, что нужно сделать, чтобы его успокоить, когда вдруг со стороны этой бесстыдной парочки раздаётся какой-то протяжный, жалобный писк.

Оборачиваюсь – и на мгновение не понимаю, что происходит. Ещё недавно похотливое, довольное лицо мужчины вдруг резко побагровело, а со лба крупными каплями катится пот. Всё его тело дрожит, дёргаясь в конвульсиях, а он сам сдавленно стонет от боли, пытаясь отпрянуть от прутьев решётки.

— Тш-ш-ш, тише, тише, миленький. Уже почти всё, — лукаво шепчет демон ему на ухо, успокаивая, словно маленького ребёнка.

Спустя мгновение охранник напряжённо замирает, и из его открытого в беззвучном крике рта медленно появляется конец окровавленного жала. Как только Лайс отстраняется, он сваливается на пол безвольной, обмякшей куклой. Тонкий хвост, кончик которого теперь испачкан липкой багровой кровью, скользит по застывшему телу, оставляя алые разводы, ловко цепляет ключи с пояса убитого и передаёт их в руки наёмника.

Я так шокирован произошедшим, что даже не замечаю, в какой именно момент Каэль успел к ним подойти. Смотрю на лежащее неподвижное тело, потом на хвост демонёнка, который он снова прячет за ремнями – так быстро, что я с трудом улавливаю движение.

Не понимаю, что пугает меня больше: тот факт, что он даже не удосужился стереть с него кровь, или скорость, с которой он им управляет. Она явно даёт понять – если он снова решит его использовать, я не успею даже среагировать. А что, если в следующий раз он проделает что-то подобное со мной?

Зато теперь знаю точно, что Каэль прекрасно осознавал сущность своего любовника, ведь он абсолютно не удивлён появлению хвоста и убийству охранника.

— Ты ведь мог сделать это и раньше, — цедит сквозь зубы, сверля взглядом довольное лицо. Он в бешенстве, хоть и пытается это скрыть. Вот только получается это у него очень плохо.

Сжимает ключи в закованных за спиной руках, но не спешит быстрее освободиться. Возможно, предпочитая в таком состоянии иметь связанные руки, а может, просто забыв о том, зачем это всё было сделано. Сейчас его куда больше волнует Лайсандр.

— Может, я увлёкся, — игриво протягивает, довольный, что может лицезреть этот яркий приступ ревности. — Я соскучился по ласке, а он был со мной так нежен…

— Так я и поверил, что тебе понравилось, как тебя лапал этот похотливый урод, — перебивает Каэль, не желая слушать дальше. — Развернись, — шипит раздражённо, и демонёнок покорно подчиняется, грациозно поворачиваясь. И не боится же стоять отвернувшись, когда тот в таком состоянии. Я бы точно не рискнул, а он же доверительно подставляет спину и закованные руки, ожидая, пока его освободят. Интересно, он настолько сильно уверен, что его не тронут, или рассчитывает в случае чего защитить себя при помощи хвоста?

Наёмник тоже разворачивается и нащупывает пальцами отверстие для ключа. При этом как будто специально сжимает руками навешанные на запястья Лайса мешочки с серебром, так чтобы они прижались к его тонкой коже чуть сильней.

Передёргивает от фантомного жжения. Прекрасно знаю, как это больно, вот только демонёнок не показывает никаких эмоций – ни когда серебро прожигает его кожу, ни когда кандалы уже сняты, и я вижу красные следы на его руках.

Удивляюсь тому, как добрый и заботливый Каэль вот так просто причинил боль тому, кого он любит. Со мной он так никогда не поступал. Но меня он никогда и не любил…

Лайс быстро и ловко, даже несмотря на повреждённые теперь руки, освобождает его от кандалов. Легонько касается его плеча, обходя, и подходит теперь ко мне. Смотрит на меня с интересом, словно решая, что теперь со мной делать.

— Может, всё же оставить тебя здесь? — спрашивает, задумчиво постукивая указательным пальцем по губам, а чертики в его оранжевых глазах начинают плясать ярче.

Только хочу возмутиться и сказать всё, что думаю о его предложении, как Каэль резко выдёргивает ключи из его рук и сам подходит ко мне, помогая освободиться.

— Может, лучше оставим тебя? — рычит недовольно. — Будешь дальше развлекаться со своим новым приятелем, а мы пойдём.

Как же он сейчас на него злится. Даже сильнее, чем когда этот эгоистичный мелкий монстр хотел оставить его при краже этого его украшения.

Забавно, по сути, эти двое уже не вместе и не связаны никакими обязательствами перед друг другом, но его трясёт так, будто он всё ещё считает, что Лайсандр ему что-то должен. Это и смешно, и грустно одновременно. Смешно – потому что я сам такой же. Ревную того, на кого прав не имею. Грустно – потому что это прекрасно даёт мне понять: Каэль может злиться на своего бывшего сколько угодно, но при этом всё равно считает, что он принадлежит только ему.

— Если бы не я, то вы бы так и продолжали тут сидеть, любуясь друг другом, — надувает губы это несносное создание. — Мог бы хотя бы сказать спасибо, — произносит обиженно, и я не могу понять, действительно ли его задели слова или же это его очередная игра. Забирает ключи обратно и отпирает замок на решётке камеры. — Ждите! — кидает через плечо, уже выйдя наружу.

Приказал – и тут же скользнул куда-то в тёмный коридор, оставив нас совершенно одних. Взволнованно смотрю на Каэля, не понимая, что происходит и почему он так спокойно стоит и чего-то ждёт, когда, казалось бы, надо как можно быстрее убираться отсюда.

— Мы за ним не пойдём?

— Нет, — отрезает раздражённо.

Знаю, что он злится не на меня, но всё равно становится неприятно. Я ведь задал вполне логичный вопрос, а он... Да к чёрту, хочет обижаться на весь мир – так пожалуйста. Главное – выбраться отсюда.

Через десять минут возвращается Лайс. Он каким-то чудом сумел вернуть все свои побрякушки, которые с него сняли пираты. На плечи уже успел набросить кожаную приталенную куртку, а за спиной у него – несколько больших тюков, которые этот мелкий мальчишка еле удерживает на себе. Неужели он для этого нас заставил тут ждать?

— Эти придурки почти все нажрались и теперь дрыхнут. На вахте осталось четыре человека и я их всех по-тихому вырубил, так что можем спокойно идти. Главное – никого не разбудить, — произносит, скидывая с явным облегчением на пол стащенные тюки.

Делает лёгкий реверанс, предлагая оценить улов. Вот только наёмник на это лишь закатывает глаза, ничуть не впечатлённый ни его дурашливыми жестами, ни тем, что Лайсандр так быстро расчистил нам дорогу, да ещё и успел вернуть все наши вещи.

Даже теперь, когда я знаю, кто он такой, его скорость не перестаёт меня удивлять. Каэль бы тоже, наверное, смог справиться с той четвёркой, но точно потратил бы на это куда больше времени и, возможно, привлёк бы внимание тех, кто уже уснул. Хоть мне и не нравится присутствие демона рядом, но трудно отрицать, что его компания иногда может принести свою пользу.

— Где кошель с деньгами? — рычит наёмник, пересматривая вещи.

— А ты их разве заслужил? — хлопает глазами удивлённо Лайс. — Ты был такой злюкой, вот я и подумал, что тебе они больше не нужны, — высовывает язык, совсем как непослушный ребёнок, и юркает обратно в проход, прежде чем Каэль успевает хоть что-то на это ответить.

— Вот же дрянь, — шипит сквозь зубы, вешая на себя все разбросанные вещи на полу. Причём я более чем уверен, что самого большого и раздутого тюка у него раньше точно не было. Даже догадываюсь, кому хвостатому, мелкому и наглому он принадлежит.

— Ну, по крайней мере, у нас есть это, — решаю его поддержать, показывая на мешочки с серебром, но он лишь фыркает недовольно, кивая мне на дверь, чтобы я следовал за Лайсом.

Проходим по узким коридорам, стараясь никого не разбудить, но даже сейчас Каэль продолжает недовольно бурчать, хоть и шёпотом.

— Думаешь, я тебе позволю стащить мои деньги?

Лайсандр проскальзывает вперёд, озираясь на всякий случай, и кивает нам, показывая, что можно смело идти.

— Ну-у-у, если ты будешь хорошо себя вести, то я, может быть, их и отдам, — подмигивает, заигрывая, забавляясь его недовольной моськой.

Замечаю эту закономерность – чем больше раздражение наёмника, тем веселее демонёнок. Интересно, они и когда были вместе так друг друга доводили, или начали страдать подобным только после расставания?

Мы почти добрались до верхней палубы, когда вдруг задумываюсь об остальных пленных. Почему я о них вспомнил только теперь? Они ведь всё ещё тут, на корабле и если мы их не освободим, то они отправятся на невольничий рынок. Понимаю, что нам никак нельзя бежать. Надо вначале помочь остальным.

— Нужно освободить других пленных, — хватаю Каэля за плечо, пытаясь его остановить. Он оборачивается на меня недоумённо, словно и не понял, о чём я сейчас говорю. — Нам нужно спуститься вниз и помочь остальным, — повторяю ещё раз, чтобы он наконец понял, чего я от него хочу.

Мы просто обязаны это сделать. Мы ведь смогли освободиться, а значит и других должны теперь спасти.

— Исключено, щеночек, — отвечает за него Лайс, хотя я обращался вовсе не к нему. — Либо мы помогаем другим, рискуя быть схваченными. Либо... — делает паузу, которая ни к чему хорошему не ведёт, — по-тихому берём шлюпку и спускаем её на воду. Выбор, по-моему, очевиден.

Я даже и не сомневался, что он не будет никого спасать, поэтому на него и не надеялся. Но Каэль. Он ведь не такой, как этот подлый демон. Он рисковал собой, спасая меня и точно понимает, что нельзя бросать других в беде. Смотрю с надеждой ему в лицо и жду, когда он кивнёт мне и пойдёт освобождать других. Но… он отводит глаза в сторону.

О-о-о-о, как я ненавижу, когда он это делает. Этот его жест всегда значит, что дальше будет что-то плохое.

— Мы не можем их так оставить! — вырывается из меня отчаянное, прежде чем он скажет свой ответ, который я и так уже, кажется, знаю.

— Он прав, Элиан. Трём людям легче незаметно сбежать, чем целой толпе.

Бегаю глазами по его лицу, надеясь, что он передумает. Ищу признаки того, что смогу его переубедить, но их нет.

— Но… — сжимаю всё ещё держащую его плечо руку. Не понимаю почему… Почему он тоже решает оставить людей на произвол судьбы. Совсем как Лайсандр. — Возможно, все вместе мы смогли бы дать бой, — пытаюсь придумать хоть что-то. Найти последний аргумент в пользу спасения пленных.

— Щеночек, — устало вздыхает Лайс, будто пытаясь в сотый раз объяснить ребёнку, почему нельзя пить из лужи, а тот всё не понимает, — Эти люди поджав хвосты сдались сразу, как только увидели оружие. Они не способны защитить себя и для нас бы стали лишь ненужным балластом.

Может, это и правда. Может, то, что я предложил – полнейшая чушь. Но также нельзя… нельзя обрекать кого-то на жизнь в рабстве –просто потому, что мы решили не вмешиваться? Тем более когда мы способны что-то с этим сделать.

— Но...

— Элиан! — повышает голос наёмник. — У нас нет времени сейчас это обсуждать, — строго смотрит, и я понимаю в этот момент, что никто здесь, кроме меня, не намерен рисковать собой ради незнакомых людей. Более того, вижу – их злит то, что я устраиваю сцену, вместо того чтобы просто убраться с этого корабля побыстрее. И если от Лайса я ничего другого не ожидал, то вот Каэль меня поражает своей жестокостью.

С испугом смотрю в его тёмно-карие глаза, пытаясь осознать, почему же он не понимает, что так нельзя поступать, однако вместо сомнения в своём поступке вижу лишь тёмную, мрачную пустоту с толикой нарастающего раздражения. Бессмысленно. Он не поймёт меня. А начну спорить дальше – то просто силой затолкает в лодку. Видимо, мне действительно стоит сдаться и послушать этих двоих.

Тихо пробираемся к шлюпке и, спустив её на воду, быстро отплываем от корабля. Ни он, ни Лайсандр не чувствуют ни капли вины за то, что бросили простых людей на гибель. Их больше заботит направление, в котором следует плыть, и то, насколько скоро нас хватятся.

А оставленные люди – это так. Пустяк. Они ведь их даже не знали.

Я же постоянно прокручиваю в голове, что может дальше ожидать этих бедолаг. То, как им страшно. Как кто-то плачет, сидя взаперти, молясь о том, чтобы явилось спасение. Вот только спасения не будет, ведь тот, кому они, скорее всего, возносят свои молитвы, сейчас отплыл с корабля вместе с двумя абсолютно равнодушными к их страданиям людьми.

Наверно, Лайс всё-таки прав – в чём-то они с Каэлем и правда похожи...