15. Неравный бой (1/2)

Оставшуюся часть дня Каэль вёл себя на удивление спокойно. Не замкнулся, не сорвался, не стал колючим. Я должен бы радоваться, наверное… но вместо этого думаю только об одном – что же именно Лайс ему дал?

Я бы ещё мог попытаться убедить себя, что всё это – мои фантазии. Однако, когда после той неприятной встречи я отвернулся от наёмника, а потом снова посмотрел в его сторону, подушка на его койке уже лежала по-другому. Либо я схожу с ума, либо он действительно что-то под ней спрятал. Может, записку? Этот вариант кажется самым логичным, ведь что же ещё мог передать ему этот хитрый лис?

Сразу захотелось убедиться в своём предположении, но когда через пару часов Каэль пошёл принести нам еды, то там всё-таки ничего не оказалось. Знаю, что не стоило вообще лазить по его вещам, однако я бы просто не смог заснуть, думая всю ночь о том, была ли это записка на самом деле или нет. Может, он просто забрал её, рассчитывая прочесть, пока я не вижу, а может, я просто уже совсем поехал крышей и сам накручиваю себя.

Когда он возвращается, то думаю об этом, пытаясь найти в его виде хоть какие-то отличия, понять, изменилось ли его выражение лица и, если да, то в какую сторону. Вот только как бы я ни старался его раскусить – ничего не выходит. Разговаривает со мной как обычно и вообще не выглядит расстроенным. И что это значит? Что я всё же себе надумал или что в записке было что-то, что его абсолютно не огорчило, а, возможно, даже наоборот – обрадовало?

Ужасно хочется спросить, но только не представляю, как можно сформулировать подобный вопрос, чтобы не выдать себя и свою ревность. Может, что-то вроде: «Эй, слушай! Мне показалось, или же твой приятель тебе передал что-то? Нет‐нет, ты не подумай. Передал и передал. Мне вообще без разницы, что вы снова друг с другом общаетесь. И то, что он пристал к тебе как банный лист и не хочет отлипнуть, мне тоже всё равно. Да даже если вы решите снова сойтись – мне плевать. У нас же с тобой только секс и ничего больше».

Только вот мне не всё равно. Не всё равно, что в этот раз он его не отшил сразу. То, что ведёт себя теперь не так, как я ожидал. То, что сидит сейчас рядом и спокойно читает книгу.

— Каэль.

Сам ещё не знаю, что именно хочу у него спросить. Может, просто услышать его голос и понять, что он такой же, как и прежде, до того момента, как снова увидел этого мелкого интригана.

— М-м-м? — Даже не отрывается от страниц. Не смотрит на меня и это уже в моем воспалённом сознании воспринимается как плохой знак.

— Ты вообще не удивился, узнав, что Лайсандр плывёт на одном с нами корабле, — решаю задать вопрос в лоб. Можно было бы спросить и что-то другое. То, что куда больше меня интересует. Однако решаю начать хотя бы с этого, а потом, может, как-нибудь выведу разговор и на то, что меня так волнует.

— Почему ты так решил? — поднимает глаза и внимательно смотрит, будто пытается вычислить, что именно мне уже известно.

Всё! Всё мне известно! Или почти всё… В любом случае – больше, чем он бы хотел.

Я бы признался ему в этом. Признался бы, что с самого начала знал, какие между ними отношения, но боюсь, что тогда он спросит, как я понял, и мне придётся окунуться в это всё целиком. Рассказать о том, что следил за ними, и о том, что стащил для Лайса украшение из его вещей. О нашем с ним разговоре. И, конечно же, о том, что вижу прекрасно, как Каэль на него смотрит.

Не хочу во всём этом сознаваться и потому что стыдно, и потому что неприятно вспоминать. А ещё обидно признавать, что, даже осознавая прекрасно про чувства которые он испытывает к другому, я стараюсь сделать всё, дабы завоевать его симпатию.

Нет. Пусть лучше считает меня наивным дурачком, которого он легко обманывает.

— Ты ничего ему не сказал. Вы оба просто сделали вид при встрече, будто друг друга не знаете, — тереблю нервно концы своего пояса.

Я его так замусолил, что по-хорошему бы его давно выкинуть и купить новый. Вот только денег своих у меня нет, а Каэля просить не хочу. Вместо этого специально каждый раз, как переживаю, хватаюсь за пояс, начиная его ещё сильнее портить, жмакая в руках и вытягивая короткие ниточки из уже надорванного края.

— Я просто устал от него, — наконец откладывает книгу в сторону и измученно трёт глаза. — А почему он себя так ведёт, я без понятия.

— И почему он здесь ты тоже не знаешь?

Конечно же знает. Вижу по его глазам. Это и то, что мне он ничего не скажет. А оно и понятно. Кто я ему, чтобы посвящать меня в их запутанные отношения.

— Если тебе интересно, то пойди и спроси у него, — раздражённо поднимается с кровати, давая понять, что больше не хочет говорить на эту тему.

— Но…

— Чего ты от меня хочешь, Элиан? — резко разворачивается ко мне и глядит так строго, как смотрят на надоедливых детей, что с первого раза не понимают и продолжают доставать взрослых своими хотелками и почемучками.

Сам не знаю чего. Может, дабы он меня успокоил и сказал, что больше не думает о нём или опроверг мои страхи, что они могут снова сойтись.

— Ничего. Просто подумал, что раз вы с ним знакомы, то ты, может, знаешь…

— Не знаю! — прерывает раздражённо, не оставляя мне и шанса объясниться.

Понимаю, что разозлил его. Вижу, как в глазах начинают скакать злые языки пламени. Злится на то, что поднял запретную тему. Злится на то, что не понимаю, что она запретная. И злится на то, что всё ещё не отпускаю её, даже видя его реакцию.

— Более того, я почти уверен, что даже он временами не знает, зачем делает то, что делает, — машет раздражённо рукой куда-то в сторону, где, по-видимому, думает, находится Лайс.

— Не знает? — вырывается само. Мне бы заткнуться сейчас и закрыть навсегда эту тему, но это если бы я был умным, а я уже давно понял, что не являюсь таковым.

— Да. Не знает, — всё ещё зло, но уже более тихо шипит, снова садясь на кровать, видимо, так и не найдя причин, почему бы он мог так резко вскочить с неё. — Если ты в прошлый раз не заметил, то он странный. Я пытался раньше понять, почему он иногда себя так ведёт, но давно уже плюнул на это.

Странный – не совсем подходящее слово. Псих – вот это подходит ему куда больше. Одно наше знакомство чего стоит.

***

Когда вечером все легли спать, то Каэль тихо встал со своей койки и куда-то направился. Я бы мог себя обманывать сколько угодно, что ему просто не спится и он решил прогуляться, но это чересчур очевидно, куда он на самом деле пошёл и к кому. Меня больше мучает вопрос – зачем он это делает, каждый раз ведясь на поводу у новых причуд Лайса. Что тогда с этой его побрякушкой, что теперь.

Я поклялся себе, что на этот раз точно останусь в постели и не буду никак вмешиваться в их дела, но, проворочавшись с пять минут, всё же раздражённо откидываю покрывало, натягиваю сапоги и направляюсь вслед за ним. Не знаю, зачем я это делаю. Может, я и сам не особо умнее его. Он постоянно мучает себя, ведясь на манипуляции этого белобрысого монстра, а я делаю, по сути, то же самое, только пытаясь понять, что между этими двумя и есть ли у меня вообще какие-то шансы на то, что выберут меня.

Пробираюсь наверх, решая, что если они и должны где-то встретиться, то именно там. И точно. Стоят на боковой части палубы, спрятавшись за мачтой от прямых посторонних взглядов тех немногих матросов, что остались на вахте. Вернее сказать, стоит лишь Каэль. Лайсандр залез на бочку и весело болтает ногами, явно довольный тем, что его манипуляция сработала.

Как бы я хотел, чтобы моё предположение всё же оказалось ошибкой. Я бы всё отдал – лишь бы не найти этих двоих вместе. Не хочу видеть их примирение, но отпустить всё так, как есть, ещё больше не хочу.

Подбираюсь чуть поближе – так, дабы я их мог слышать и видеть, а они меня – нет. Прячусь за столбом для крепления паруса, вслушиваясь в их разговор, надеясь не услышать ничего из того, что может причинить мне боль.

— Достал всё-таки свою безделушку? Так и думал, что это ты её забрал, — в голосе наёмника звучат сталь и холод. Стоит, скрестив руки, пытаясь делать вид, что вообще не хотел сюда приходить. Просто так вышло. Проходил мимо и случайно наткнулся на это мелкое чудовище.

Тут же в груди вспыхивает тревога. Сейчас Лайсандр расскажет ему, откуда он взял своё украшение. Вернее, кто его ему дал. Я так переживал из-за их встречи, что забыл про самую главную её опасность – то, что этот подлый лис просто может меня сдать. А чего бы ему это не сделать? Это же самый простой способ от меня избавиться, и при этом ему даже не придётся врать.

— Решил не дожидаться, пока ты её сам мне вернёшь, — произносит как-то туманно вместо того, чтобы попросту всё рассказать. Может, планирует выложить всё чуть позже?

Игриво теребит добытое украшение, вплетённый в маленькую косичку. В его белоснежных волосах тёмный матовый металл и кроваво-красный камень смотрятся завораживающе. Сочетание белого, чёрного и красного выглядит так, как будто над его образом работали специальные люди, стараясь сделать их одним целым – дополняющими и подчёркивающими друг друга.

— Я бы не вернул, — произносит спокойно и уверенно наёмник, но всё равно ощущается какая-то фальшь.

И конечно же Лайс её чувствует. Улыбается довольной своей хищной улыбкой, словно кошка, которая давно поймала мышку в свои лапы и только делает вид, что у неё всё ещё есть шанс выбраться живой.

— Врёшь, — мурчит, сверкая оранжевыми глазами. Скользит по Каэлю взглядом, выворачивая его наизнанку и вскрывая то, что тот пытается спрятать.

— Вру, — грустно соглашается, принимая очередное своё поражение.

Выглядит уставшим и измученным. Измучанным и желающим только покоя. Кажется, совсем слабым – и плевать, что даже на сидящего на высокой бочке эльфёнка всё ещё смотрит сверху вниз.

Чувствую, что он бы с удовольствием сейчас ушёл. Бросил всё и вернулся бы в свою койку, но не может. А я не могу видеть его таким. Таким, каким он никогда в жизни со мной не был – и, скорее всего, и не будет.

— Решил попутешествовать? — снова спрашивает, не вынеся изучающего взгляда Лайсандра.

Смотрит теперь в морскую даль, пытаясь там что-то разглядеть. Сам же говорил, что на море подобные виды приедаются, а теперь всматривается, будто заново открыл всю прелесть подобного зрелища. Всё что угодно, только бы не смотреть на него.

— Ага. Знаешь, в Эльмарисе в последнее время как-то скучно, — протягивает Лайс, вытягивает одну ножку вперёд и легко, едва касаясь, проводит ею по штанине наёмника. Каэль вздрагивает, почувствовав прикосновение, но не отходит. Мне же хочется выбежать к ним прямо сейчас, прервать их этот странный диалог и сломать эту чёртову ногу, что теперь слегка поглаживает его. — Вот я и решил – почему бы мне не попробовать что-нибудь новенькое, — алые губы расплываются в хищной улыбке, видимо уже предвкушая окончательное падение своего противника в этой странной битве.

— Ты сперва со стареньким разберись, — рыкает наёмник, всё же отпихивая от себя его конечность, когда та начинает двигаться чуть выше колена, наглым образом скользя вверх.

Он выглядит раздражённым и совсем не намеренным поддерживать флирт. Явно все эти уловки его только бесят, и он, скорее всего, рассчитывал на что-то другое. А может, не рассчитывал. Может, прекрасно знал, что следует ждать от Лайса, но всё равно надеялся на нормальный диалог, а не смотреть на новые ужимки. Но, конечно же, это чудовище не из тех, кто просто так принимает отказ. Тут же хватается двумя руками за его рубашку и тянет на себя.

Теперь они совсем близко. Настолько, что меня просто трясёт от злости. И отчаянья. И страха. Особенно страха. Страха, что Каэль от него в этот раз не отодвинется. Не пресечёт наглые попытки соблазнения. Не станет сопротивляться тому, что последует дальше.

— Можно и со стареньким, — шепчет на ухо, прислоняясь так близко, что я уверен – Каэль просто не может не чувствовать прикосновения его губ. — Я скучал. Может, хватит уже дуться, и мы приступим к примирению?

Сердце сжимается на мгновение, словно замораживая все мои чувства. Секунда полной пустоты, а потом выплёскивает всю бурю эмоций, что я когда-либо чувствовал, ощущал и терпел, с удвоенной силой. Все те страхи, всю боль и всё отчаянье, что я в себе прятал, чувствую сейчас, наблюдая за этими двумя. Хочется встать, закричать, оттолкнуть их друг от друга и больше никогда не позволять им приближаться. Хочется остановить надвигающуюся катастрофу и не дать случиться тому, что в моей голове уже произошло.

Вцепляюсь дрожащими пальцами в деревянную мачту, стараясь не сорваться и не выдать себя. Начинаю дышать глубже, надеясь начать вновь думать трезво и не впасть в истерику. Пытаюсь себя успокоить. Привести логические доводы, почему наёмник не поддастся чарам этой лживой бестии, но сердце рвётся на части от того, что происходит между этими двумя.

Не знаю, услышал ли Каэль мой беззвучный крик боли или же сам решил больше не подыгрывать Лайсу. Отталкивает его. Грубо и жёстко. Так, что мелкому эльфёнку приходится схватиться за бочку, дабы с неё не свалиться.

— Боюсь тебя расстроить, но мне больше это не интересно, — делает два шага назад. Лучше бы вообще ушёл, но и этого уже достаточно, чтобы я снова начал жить. — Так что ты зря потратил своё время и деньги, — говорит строго и чётко, рассчитывая окончательно поставить точку в их диалоге. И, возможно, на любого другого это бы подействовало, вот только не на Лайсандра.

Громкий смех прорезает ночную тишину, встревожив уже задремавшего моряка, что, облокотившись о стенку, решил отдохнуть, пока никто не видит. В этом хохоте чувствуется превосходство, надменность и жалость к тому, кто по наивности решил, что смог оставить последнее слово за собой. Смеётся, и я вижу, что с каждой секундой лицо наёмника становится всё багровее – от злости, обиды и досады, что его мнение снова ни во что не ставят.

— Ты это сейчас серьёзно? — наконец-то успокоившись, спрашивает Лайс, вытирая выступившие на глазах слёзы. — Ты ещё скажи, что на самом деле планируешь остаться с этим мальчишкой, — зелёный взгляд прожигает Каэля насквозь, пытаясь испепелить на месте, а в его весёлом дурашливом голосе становятся отчётливо слышны злобные нотки раздражения.

— Почему бы и нет? Он добрый и заботливый. А ещё, в отличие от тебя, не станет меня предавать, — снова скрещивает руки и теперь предусмотрительно старается держаться чуть подальше.

От услышанных слов сразу становится теплее на сердце. Он действительно отшивает этого самовлюбленного эльфа ради меня? В это трудно поверить с учётом всего, что я знаю, но всё же... Уголки губ сами против моей воли ползут вверх.

— О-о-о, да. А ещё он вышивает крестиком и сочиняет баллады, — наигранно кивает, поддакивая его словам. — Но мы ведь оба знаем, что тебе нужен не он. Можешь прикидываться сколько хочешь, что тебе нравится играть в няньку, но рано или поздно тебе это надоест. — Подтягивает к себе ноги, полностью забираясь на бочку. Обхватывает себя за коленки и опирается подбородком, словно пытается выглядеть ещё меньше. Смотрит выжидающе из-под ресниц на Каэля, будто ждёт, когда тот с ним согласится.

— А кто мне, по-твоему, нужен? Самовлюблённый социопат, который в принципе не способен думать ни о ком, кроме себя самого? Или, может, мне нужен тот, кто способен развернуться и бросить меня в любую минуту? А может, мне нужен тот, кому всегда было на меня плевать, и он лишь притворялся, когда ему это было выгодно? Давай! Скажи мне, кто мне нужен, по-твоему?! — с каждым словом говорит всё громче и громче, и в конце уже еле сдерживается, чтобы не перейти на крик. Мне кажется, что он в конце не выдержит и всё же сорвётся. Накинется на этого несносного эльфёнка и забьёт до смерти.

— Тебе нужен тот, кто даже спустя столько времени после расставания будет вызывать в тебе такие чувства, которые ты сейчас испытываешь ко мне, — спокойно и даже ласково проговаривает Лайсандр. — Знаю, что мы оба не образцы хороших стабильных отношений, но нас тянет друг к другу, и ты не можешь этого отрицать. — Вздыхает и, наконец, спрыгивает с бочки, медленно подходя к нему вплотную. Кладёт свою руку на щёку Каэля, и тот жмурится, словно от боли, но даже не делает попытки вновь отстраниться. — Ты можешь обманывать себя сколько угодно. Искать замену в виде миленьких щеночков или убегать в другие страны, но факт остаётся фактом, и ты этого не изменишь, — шепчет еле слышно, ведя пальцами по щеке, будто утешая его.

На лице наёмника отражается глубинная боль, которую причиняют ему эти слова. Кажется, что ещё мгновение – и он рассыпется, как повреждённая старинная статуя, доживающая свои последние дни. Раскрошится, разобьётся на части и исчезнет, покинув меня и весь этот мир навсегда. Хочется подойти к нему, взять за руку, утешить. Не знаю почему, но в этот миг я ощущаю эти чувства, которые он испытывает. Не могу понять от чего, но кажется, что это я стою там перед Лайсом и выслушиваю всё.

Каэль приоткрывает рот, желая что-то сказать, но слова так и не рождаются. Он смотрит на него – долго, напряжённо – и в итоге просто отворачивается и уходит. Лайс не двигается. Не зовёт, не идёт за ним. Только смотрит вслед, будто верит: тот ещё вернётся. Но никто не возвращается.

Когда наёмник, наконец, пропадает из его поля зрения, он поднимает руку, которая ещё минуту назад касалась щеки Каэля. Смотрит, вглядываясь в ладонь, как будто там, между линиями, должно остаться хоть что-то: тепло, отпечаток, призрак прикосновения.

Странно как-то наблюдать за ним. Странно и завораживающе. Сейчас он совсем другой, когда не корчит из себя что-то, не пытается всем понравиться и привлечь внимание окружающих. Сейчас он выглядит грустным, будто ему и правда не плевать на то, что только что произошло между ними. Разворачивается и, опершись на бочку, садится прямо так на пол, не заботясь о его чистоте, а его дымчато-синие глаза всматриваются куда-то в даль.

Мне начинает казаться неправильным вот так наблюдать за ним тайком, пока он не знает, что его кто-то видит. Это как будто подсматривать за тем, как кто-то обнажается, но только он всё ещё в одежде, а я без разрешения рассматриваю не его тело, а скорее душу. Почему-то в данную минуту даже не получается его так сильно ненавидеть. Хотя надо бы. Надо. За то, что он строит козни и плетёт интриги. За то, что не хочет отпускать Каэля, и за то, что пытается его у меня отобрать.

Смотрю на него и вижу лишь запутавшегося в себе и уставшего мальчишку. Хотя какой он мальчишка? От него у Лайсандра только миловидное личико да хрупкое тело. Чёртов эльф, которого я совсем не понимаю. Ни его самого, ни совершаемых им поступков. Может, поэтому и не понимаю – что пытаюсь рассуждать о нём как о человеке, а это ведь не совсем так.

Наблюдаю за ним непростительно долго, вместо того чтобы наконец-то уйти к наёмнику. Надеюсь, он не обратит внимания на то, что на моей койке никто не лежит. Хотя, с учётом того, в каком состоянии он ушёл – вряд ли ему сейчас вообще есть дело хоть до кого-то.

Однако всё равно надо уйти раньше, чем меня заметят, – ведь Лайс не должен узнать, что я за ними следил. А уж если поймёт, что я продолжил это делать даже после ухода Каэля… Нет, лучше смыться.

Пригибаюсь, тихо пробираясь среди ящиков, обходя по кругу сидящего эльфёнка. До двери остаётся всего двадцать шагов, и я уже почти расслабляюсь, решая, что этот ужасный день наконец-то подошёл к концу, и теперь я могу лечь и заснуть беспробудным, смывающим всю сегодняшнюю тяжесть, сном. Вот только слышу за собой какое-то шевеление. Тихое, но всё же выделяющееся от лёгкого шума моря.

Первая мысль – Лайсандр всё-таки меня засёк и теперь, разъярённый, хочет выместить на мне свою злость. Оборачиваюсь, уже подбирая подходящее оправдание. То ли лучше наврать, что я хожу во сне, то ли что я проснулся и, не найдя Каэля, вышел его поискать сюда. Успеваю подумать, что второй вариант больше подходит, прежде чем понимаю, что эльф всё так же сидит там, где и раньше. А вот сзади меня стоит совершенно другой человек.

Огромный мужик с неухоженной бородой и кучей шрамов, уродующих его лицо, нависает над телом одного из матросов и крутит в руках нож, которым только что перерезал бедняге горло. Застываю от ужаса, не понимая, кто он и за что убил этого бедолагу. Мне бы бежать, звать на помощь, поднимать тревогу, но вместо этого просто стою и пялюсь на него. А он – на меня.

Делает шаг в мою сторону, и я осознаю, что я, по-видимому, следующий, кого он прирежет. Инстинктивно закрываю глаза, уже готовясь ощутить острую боль. Слышу, что он уже совсем рядом. Шаг. Ещё шаг. Совсем близко. Низкий прерывистый стон. Глухой звук падения чего-то тяжёлого рядом со мной.

Проходит долгих несколько минут, когда я, так и не дождавшись ничего, открываю глаза и вижу этого бугая, лежащего у моих ног. А в его лбу торчит небольшой метательный нож. Тонкие красные струйки крови стекают из того самого места, куда вонзилось лезвие, начиная образовывать под его головой небольшую, но уже заметную тёмную лужицу.

— Какой же ты… — презрительно цокают с левой стороны от меня.