14. Когда хочется за борт (1/2)

И без того шумные улицы Эльмариса сегодня кажутся ещё более оживлёнными – словно весь город вышел проводить нас. Пробираюсь сквозь толпу людей, снующих туда-сюда по пристани, стараясь не упустить из виду уверенно идущего впереди наёмника. В груди всё сжимается от предвкушения. Раньше единственным моим путешествием за всю жизнь была поездка из дома в монастырь в шесть лет, а теперь, с Каэлем, я пересёк почти всю страну и собираюсь отправиться в другую. Коленки дрожат от волнения, но страх, который я испытываю перед новым маршрутом, скорее приятный и тёплый.

Когда я был совсем маленьким, то часто зачитывался романами про мореплавателей и далёкие, неизведанные страны. Попав в стены храма, я со временем смирился с мыслью, что больше никогда не покину их пределов, а теперь же воплощаю в жизнь все свои потаённые мечты.

Всю прошлую ночь я не мог заснуть, представляя, каково это – оказаться на море. Шум волн, дикий морской ветер, треплющий мои волосы, и тот волнительный вкус приключений, что меня ожидает, снова и снова всплывали перед глазами.

Подходим к нашему кораблю. Он кажется мне ещё более старым и потрёпанным, чем я себе представлял, когда читал книги, а корпус, обшитый тёмным деревом, выглядит выцветшим и покрытым тонким слоем соли, будто волны и ветра годами шлифовали его поверхность. Мачты возвышаются над палубой, на них треплются выцветшие паруса, где-то местами залатанные, словно судно уже не раз побывало в бурях. Корабельные канаты тянутся вдоль перил, оплетая настил, и некоторые из них выглядят такими старыми, что кажутся готовыми порваться в любой момент.

В воздухе витает стойкий запах солёной воды, смешанный с затхлой сыростью дерева и еле уловимым ароматом смолы. Моряки вообще не обращают внимания на пассажиров, быстро ходя туда-сюда, распутывая верёвки и проверяя готовность к отплытию, а их грубые голоса и смех почти заглушаются криками чаек, кружащих над головой. Я же восторженно осматриваюсь вокруг, пытаясь сравнить реальность и мои фантазии.

Когда мы с Каэлем наконец находим нужный нам вход на нижнюю палубу, чувствую, как на меня обрушивается тяжесть воздуха, пропитанного влагой и чем-то ещё – смесью пота, старых тряпок и сырой древесины. Дешёвые каюты совсем крошечные и тёмные, узкие койки стоят в два яруса, с них свисают скомканные одеяла не первой свежести, а снизу виднеются грубые матрасы, явно видавшие лучшие времена.

Меня немного смущает внешний вид комнаты, в которой мы должны будем провести почти три недели пути. Признаться честно, я ожидал другого. Чуть больше места хотя бы.

С грустью отмечаю, что и окна-иллюминаторы здесь почти не пропускают света, а шум и качка кажутся сильнее в этом полуподвале. Но это ведь не главное. Правда? Куда важнее само путешествие и то, что мы наконец-то покидаем этот чёртов Эльмарис.

Каэль устраивается на свое место без особых эмоций, лишь коротко кивнув в сторону моего. Следую его примеру, пытаясь не обращать внимания на всё это тесное пространство, где каждый вздох отдаётся эхом в сыром воздухе.

«Ну а чего ты ожидал? Это же корабль, а не дворец. Зато ты сможешь потом всю жизнь вспоминать это путешествие» — решаю себя немного успокоить.

Всё судно вокруг кажется живым – оно поскрипывает, кренится, будто старый великан, которому не дают покоя ни ветер, ни волны. Глубоко вздыхаю, стараясь привыкнуть к этому новому ритму и убедить себя, что скоро перестану обращать внимание на качку и тесноту. Главное, что мы покидаем этот город и можем забыть всё то, что здесь произошло.

Наверное, я действительно надеялся увидеть тут что-то другое, и поэтому мои ожидания немного не оправдались. Возможно, всё дело в первом впечатлении, а со временем я пообвыкнусь и проникнусь всей этой морской атмосферой.

***

К вечеру я не только не привык, а даже наоборот, мой первичный энтузиазм почти полностью исчез, и всё начало действовать мне на нервы. Теснота и большое количество людей в каюте – раздражают, шум моря уже не приносит такого восторга, а качка и вечные скрипы корабля потихоньку начинают сводить с ума.

А ещё ко всему в добавок – Каэль, который как будто и не замечает всего этого кошмара. Улегся себе на койку и снова листает эту свою дурацкую книжку. Хорошо хоть сейчас не делает вид, что меня не существует. Периодически кидает в мою сторону какие-то ничего незначащие фразы, но меня как-то это вообще не расслабляет.

— Может, лучше прогуляемся по палубе? — предлагаю, смотря на совершенно спокойного и абсолютно не чувствующего никакого дискомфорта наёмника.

Безразлично жмёт плечами и встаёт со своей постели, словно делая мне одолжение. Наверное, это и правда так, ведь это мне здесь тесно и некомфортно, а ему-то что. Есть где лечь – и уже всё отлично.

Конечно, ему всё равно. Он менее прихотлив, чем я. Судя по тому, что он рассказывал мне раньше, для него вообще не являлось никакой проблемой ночевать в глухом лесу неделями, выслеживая какую-то дикую тварь, что не даёт селянам покоя, тягая по ночам скотину из загонов. Или же вообще провести несколько дней без сна, наблюдая за целью, которую приказали убить так, чтобы никто этого не заметил.

Он привыкший ко всему. А я... я просто неженка, которой тяжело даются новые условия. Конечно, я немного привык к более суровой жизни за время путешествия, но тут, на корабле, снова ощущаю себя некомфортно. Чересчур много людей. Чересчур мало воздуха. Душно и влажно. А ещё эта качка…

Наверху становится немного лучше. Свежий воздух приводит меня окончательно в чувства, а прекрасный вид открытого океана слегка поднимает моё упавшее настроение. Жаль, нельзя на всё время плавания остаться здесь. Если бы можно было так сделать, то я бы не постеснялся даже косых взглядов других пассажиров. Взял бы подушку с одеялом и ночевал бы прямо под звёздами – и пусть бы все смотрели на меня как на сумасшедшего. Всё что угодно, лишь бы не возвращаться туда, вниз.

Смотрю вдаль на блестящие лучи солнца, оставляющие золотистую рябь на воде. Вновь накатывает трепет от того, что я так далеко от дома, плыву в чужую страну – и ещё в добавок не один...

Провожу рукой по деревянным перилам, пропитанным морской солью, и бросаю короткий взгляд на Каэля. Выглядит спокойным, как будто путешествие по морю для него привычное дело. Смотрит туда же, куда и я ещё секунду назад, но куда более равнодушно и без того восторга, что испытываю я. Он вообще не особо впечатлительный. Может, всё дело в том, что и правда за свою жизнь повидал куда больше меня, а может, всегда таким был.

У меня же внутри всё дрожит от предвкушения, а страх чего-то нового перемешивается с лёгкой тоской по Лириану, который, скорее всего, я больше никогда не увижу. О других странах я только читал, и, судя по тому, как сильно книги меня обманули с морскими путешествиями, то я боюсь даже представить, насколько же сильно отличаются реальные иностранные земли от тех, что я навыдумывал себе в голове.

Однако всё же есть одна вещь, которая в реальной жизни оказалась куда лучше, чем в описаниях книг – этот вид. Невозможно описать написанными на бумаге буквами то, что нужно видеть своими глазами. Ощущать. Вдыхать полной грудью.

— Тут так красиво, — шепчу еле слышно.

— Это да. Но боюсь, через пару дней однообразного вида ты перестанешь испытывать такой восторг, — с мягкой улыбкой в голосе говорит Каэль, положив мне руку на плечо.

Сразу хочется прижаться к нему поближе, а ещё лучше – поцеловать или даже сделать что-то более дерзкое, вот только при других людях я не могу себе позволить ничего подобного, а места, где мы могли бы уединиться на корабле, попросту нет. Мы даже не можем лечь спать в одной кровати, ведь этого бы точно никто не понял, а даже если бы и решили не принимать во внимание чужое мнение, то на этих узких койках мы вдвоём попросту бы не поместились.

Каэль смотрит на меня, будто прочитал мои мысли, и на минуту кажется, что он снова наплюёт на окружающих нас людей и поцелует прямо у всех на виду – совсем как сделал это тогда в таверне.

Сердце начинает биться сильнее от надежды, что он это сделает, но он лишь треплет меня ласково по волосам. Это, конечно, тоже неплохо. В любом случае лучше, чем ничего, вот только мне бы хотелось большего – чего-то, где я бы смог ощутить его сильнее. Однако всё же прекрасно понимаю, что тот его спонтанный поступок был вызван излишним наплывом эмоций и алкоголем, а на трезвую он бы не стал проявлять ко мне подобные чувства при посторонних.

Ему плевать на мнение окружающих, но даже он понимает, что чем меньше ты раздражаешь людей, тем безопаснее. Да и к тому же мы с ним не в тех отношениях, чтобы строить из себя влюблённую парочку.

Вздыхаю, чувствуя, как он делает шаг, снова отдаляясь от меня на более безопасное расстояние. Наверное, это правильно – ведь нам как-никак плыть ещё несколько недель вместе со всеми этими людьми, и если вдруг про нас двоих пойдут слухи, это может вызвать ненужные проблемы.

— Думаю, я вернусь обратно в каюту. Ты со мной?

Ему не так интересно просто стоять и любоваться видам и это сразу понятно по его скучающему лицу. Вот только мне не хочется возвращаться обратно. Мне там не нравиться и начинает понемногу укачивать.

— Нет. — Качаю головой. — Я ещё немного постою здесь, если ты не против?

Обидно, конечно, что он не хочет побыть со мной, но понимаю, что просить его остаться будет эгоистично с моей стороны. Он и так возиться временами со мной как с малым ребёнком или… или так, будто мы с ним встречаемся. Хотя периодически он чётко даёт понять, что это не так.

— Только не свались за борт и не болтай с незнакомыми, — подмигивает, произнося это как шутку. Хотя после последнего раза, когда он говорил мне не делать что-то подобное, а я не послушался и вернулся раненым, такие вещи теперь воспринимаются совсем иначе.

Наёмник уходит, а я облокачиваюсь на перила, подперев руками голову, наслаждаясь прекрасным видом. Пока что только он меня радует в этом путешествии.

Какое-то время просто смотрю в даль, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь кроме морской глади. Красиво, конечно, но Каэль прав, потихоньку надоедает и хочется увидеть что-то ещё. Может, какую-нибудь проплывающую рыбу или, необитаемый остров в дали, который ещё не успели отметить на карте. Хоть что-нибудь.

За спиной перекрикиваются матросы, ругаясь друг на друга и передавая приказы капитана. Слышу тихие голоса других пассажиров, что вышли прогуляться на борт корабля. Тем, что заплатили за билеты подороже и наверняка получили отдельные каюты чуть попроще, а вот всем остальным тоже приходиться ютиться в таких же затхлых комнатушках, как мы и для них подобные прогулки – единственное спасение.

Среди гомона людских голосов и шума волн вдруг слышу более отчётливо весёлый одного матроса, стоящего не так далеко.

— Эй, красавица! Я тут только помыл. Осторожно, а то ещё поскользнёшься и расшибёшь свою прекрасную головку, — задорно произносит парень, на слух примерно моего возраста.

Слышу в его голосе чёткие флиртующие нотки. Видимо, девушка, к которой это адресовано, и правда очень красива.

— О‐о‐о, а я думал, что бравый матрос тут же подхватит меня, если я начну падать, — раздаётся чей-то нежный бархатистый голос.

Парень весело начинает смеяться, явно не ожидая подобного ответа, но очень обрадовавшись такой реакции, а его сотоварищи тут же принимаются улюлюкать, стараясь теперь обратить и на себя внимание дерзкой прелестницы.

Застываю на месте, понимая, что этот голос мне очень знаком. Может, просто послышалось, но почему-то кажется, что этот тембр с лёгкой надменностью и игривостью я точно уже где-то раньше слышал. Закрываю глаза, пытаясь убедить себя в том, что я зря накручиваю.

— Красавица, а хочешь, я угощу тебя Норгардским вином? — воодушевившись первым ответом, решает рискнуть юноша. — Я специально приберёг одну бутылочку, дабы распить её в приятной компании.

— Я больше люблю Эльмарийское, но если не найду, то так и быть – подумаю над твоим предложением, — мурлычет, вроде бы отшивая, но при этом оставляя надежду на то, что, возможно, их знакомство продлится.

Нет! Не показалось! Чёрт!

Разворачиваюсь – и вижу его! Лайс стоит на палубе в своих привычных чёрных одеждах. Полы тёплого тёмного плаща разлетаются на ветру. Странно, зачем он так укутался, ведь здесь не так уж и холодно. Некоторые из матросов и вовсе ходят по палубе лишь в одних штанах.

На этот раз на нём уже бирюзовая жилетка, как будто специально подобранная под морскую тематику. Волосы высоко завязаны и сплетены в тугой жгут. Только пара прядей спереди и тонкая маленькая косичка, в которую вплетено то самое украшение, свободно падают вниз у его лица.

Болтает с матросом, который всё ещё надеется уговорить его провести время вместе. Парень и правда выглядит всего на пару лет старше меня. Долговязый, с крючковатым носом и полной уверенностью, что если будет хорошо стараться, то ему точно что-то перепадёт. Не знаю вкусов этого эльфа, но судя по его насмешливому лицу, вряд ли этому парнишке и правда что-то светит.

Ещё двое других матросов, уже чуть постарше и пошире в плечах, тут же подходят поближе, как замечают, что их товарищу отвечают, пусть и не очень охотно. Они тоже начинают вставлять в разговор короткие фразочки, то ли пытаясь поддержать своего приятеля, то ли уже надеясь перетянуть внимание Лайса на себя.

В голове появляется одновременно две мысли:

Первая: «Интересно, понимают ли эти мужчины, что перед ними стоит парень?»

Вторая: «Какого чёрта?!»

Лайсандр мило улыбается, не отшивая своих внезапных ухажёров, но давая понять, что абсолютно не заинтересован в общении с ними. Ведёт скучающим взглядом по палубе, и только когда в поле зрения наконец попадаю я, то его глаза приобретают ярко-оранжевый оттенок.

Вот же скотина! Какого хрена он вообще делает на этом корабле? Я бы сказал, что меня кто-то проклял и опять свёл нас вместе, но я не верю в подобные совпадения. Если эта встреча и была кем-то запланирована, то, скорее всего, самим же Лайсом.

Как только он замечает меня, тут же теряет всякий интерес к своим поклонникам и мгновенно их покидает, даже не попрощавшись и не бросив на последок ни одной кокетливой фразы с обещанием вскоре вернуться. Плавной походкой направляется ко мне, и это по-настоящему странно – видеть, как его грациозный шаг нисколько не изменился на раскачивающемся от волн судне. Подойдя, облокачивается на перила и смотрит вдаль, будто любуется видом и совсем не замечает меня, стоящего в двух шагах. Ага, конечно. Словно я не заметил, как у него загорелись глаза, едва он меня увидел.

— Что ты тут делаешь? Ты же обещал, — пытаюсь держать себя в руках, чтобы не сорваться на крик, хотя на самом-то деле, мне не то что наорать – мне вцепиться ему в волосы хочется и выдрать их вместе с этим дурацким украшением, из-за которого всё и началось.

Лайс косится с лёгкой долей самодовольства и, только налюбовавшись сполна моим перекошенным от злости лицом, спокойно произносит:

— Я соврал, щеночек. Это же было так очевидно. Только ты мог повестись на что-то подобное. — и глазом не ведёт, признаваясь в своей лжи. Говорит это так, будто если и следует кому-то из нас двоих стыдиться, то уж точно не ему.

Меня начинает трясти от гнева, а перед глазами мелькают чёрные точки. Как же сильно я ненавижу его в этот момент. Не думал, что я вообще способен на такую злость по отношению к живому существу. Даже когда наставник изгнал Астена, даже когда Каэль предал меня и отдал сектантам – я не чувствовал ничего такого, что испытываю сейчас по отношению к этому наглому тощему эльфёнку. Мне хочется броситься на него, схватить за раздражающе длинные волосы и ударить прямо о борт самодовольным красивым лицом, да так сильно, чтобы он навсегда перестал так надменно улыбаться, но вместо этого я просто закрываю глаза на секунду и делаю глубокий вдох. Ещё один. И ещё. Прихожу немного в себя и снова смотрю на него.

— Каэль не хочет тебя видеть, зачем тебе это? — голос дрожит, и я понимаю, что притворяться, будто не в полном отчаянии, вообще нет смысла.

Он прекрасно понимает, что я испытываю. Видит мои дрожащие от нервов руки. Смотрит в моё лицо, в котором и так, скорее всего, всё читается. Всё знает и сейчас, и знал это, когда только садился на этот корабль. Оборачивается, опираясь поясницей о деревянный фальшборт, лениво кладя локти на него. Выглядит расслабленным и даже весёлым. Полная противоположность меня.

— Сегодня не хочет, а завтра опять поменяет своё мнение. Думаешь, это в первый раз так? — улыбается, водя по дереву своими заострёнными ноготками.

— Тебе что, доставляет удовольствие играться с его чувствами? — вспыхиваю, не понимая, как вообще можно быть таким отвратительным. Ну почему он всё это делает? Почему не может просто оставить нас в покое? Почему не понимает, что мучает этим всех? Или понимает – и именно поэтому так и поступает?

— Может, самую малость, — весело говорит, абсолютно без малейшего намёка на раскаяние. — Мне скучно, а наблюдать за вечными вспышками гнева Каэля и твоей недовольной мордашкой довольно весело.

Значит, весело ему? Весело изводить всех вокруг себя? Весело действовать всем на нервы? Весело делать так, дабы его все в конец возненавидели?

Не могу больше выдерживать присутствие этого подонка, поэтому просто разворачиваюсь и ухожу, ничего ему не говоря. А что вообще можно ответить тому, кто даже не пытается отрицать, что ведёт себя как законченный мудак? Что сказать такого, чего он сам уже не знает о себе? Я впервые сталкиваюсь с подобным. Как можно призвать к совести того, у кого её просто нет?

Спускаюсь вниз корабля в нашу каюту. Нужно сообщить наёмнику об этом мелком чудовище. Но как? Я ведь почти на сто процентов уверен, что он снова психанёт и в лучшем случае опять замкнётся в себе, а что будет в худшем – даже думать не хочу. Подхожу к его койке, не решаясь открыть рот и рассказать всё. Сейчас он такой спокойный – сидит и листает страницы той самой книги, что стащил из библиотеки.

Подумать только, что при нашей первой встрече он притворялся неграмотным дурачком. Теперь же так часто его вижу с книгой, что задумываюсь: будь у меня деньги, то я обязательно бы сделал ему подарок и купил бы одну из моего любимого списка. Может, когда мы доберёмся до храма и придёт время нам навсегда расстаться, то я выпрошу у кого-то из служителей монастыря одну или несколько книг, чтобы ему подарить в память обо мне. Будет их читать и вспоминать меня.

— Каэль, — почти шёпотом пытаюсь привлечь его внимание. Это глупо, но почему-то кажется, что если говорить максимально тихо, то тогда ничего страшного не произойдёт. — Мне нужно тебе кое-что сказать... по поводу Лайса.

При одном звуке этого имени его глаза расширяются. Думаю, он не ожидал, что я хоть когда-нибудь заговорю об этом сумасшедшем эльфёнке. Смотрит на меня так… испуганно. Будто я должен вынести ему смертный приговор. Вижу этот его взгляд и понимаю, что просто не смогу это сделать. Не могу просто так сказать ему о том, кто не даёт ему покоя и о ком он только недавно перестал так часто задумываться.

— Мне показалось, что ты сильно расстроился после вашей с ним ссоры, — говорю первое, что приходит мне в голову.

Более идиотской фразы и придумать нельзя. С чего бы я стал вспоминать его именно сейчас, и вообще, моё ли это дело – расстроился ли Каэль из-за него или из-за кого-то другого. Вот только что я могу поделать, если что ни скажи про этого самовлюблённого эльфа – в любом случае будет либо провокационным, либо глупым. А скорее всего – и то, и то.

Однако несмотря на всю неуместность заданного мной вопроса, всё равно его взгляд тут же становится спокойнее и снова возвращается к страницам книги. Пытается сделать вид, что не было этой секундной паники, и что ему всё равно, что и о ком я у него спрашиваю. Перелистывает страницы, словно бы и вовсе не придаёт значения тому, о чём мы с ним говорим.

— Нет, просто не люблю, когда меня используют, а Лайсандр по-другому с людьми не умеет, — говорит так обыденно и скучающе, что не увидь я минуту назад в его глазах этого отчаяния, то, может, и поверил бы, что он действительно его отпустил.

Но, к сожалению, видел. И блеск. И страх. И отчаяние.

Если это случилось с ним только после обычного упоминания этого мелкого монстра, то я не представляю, что с ним будет, когда они наконец-то пересекутся здесь, на корабле. Наверное, было бы лучше, если бы я его предупредил заранее, но не могу. Трусливо надеюсь, что что-то случится и эти двое никак не пересекутся.

Может, он настолько прилипнет к своей любимой книжке, что решит и вовсе не выходить из каюты. Или, вдруг, каким-то чудом эти двое будут всё время посещать разные места и ни разу не встретятся. А возможно, Лайс всех настолько достанет, что кто-то не выдержит и всё же выкинет его за борт. Последнее вообще было бы идеально, но, судя по тому, какой он приставучий, не удивлюсь, если он прилипнет к внешней стороне судна и поплывёт так – ведь это чудовище способно на всё.

***

От постоянной качки у меня развилась морская болезнь. Каэль выдал мне какие-то травы, которые надо разжёвывать каждый раз, как я начинаю чувствовать новый приступ тошноты, но они помогают не до конца. С их помощью мне всё же удаётся удержать ужин внутри себя, однако меня всё равно беспрерывно мутит.

Ненавижу этот корабль! Ненавижу море! Ненавижу Лайсандра, из-за которого я теперь почти принципиально не выхожу из каюты, хотя знаю, что сверху мне было бы чуть попроще. Там как минимум есть свежий воздух и нет кучи воняющих потом мужиков, лежащих на соседних койках.

А они воняют! Воняют! И делают это так сильно, что самому хочется встать и дать некоторым из них кусок мыла, приказывая или помыться наконец, или больше не заходить в нашу каюту.

Да, в море тяжело позволить себе нормально следить за гигиеной, но всё же бывают такие дни, когда наступает твоя очередь пойти и немного сполоснуться. Почему у меня создаётся впечатление, что эти мужики свой день пропустили? Видимо, решили, что такая роскошь для них уже чересчур. А зря! Очень зря!

Я вот пошёл с Каэлем даже несмотря на то, что чувствовал себя отвратительно. Отчасти надеясь, что мне это хоть немного поможет, а отчасти переживая, что вдруг он с Лайсом столкнётся именно там. Это было бы уже совсем перебором – не просто встретить его, а ещё и в подобных обстоятельствах. Прямо в чём мать родила. Бр‐р‐р.

Вот только оказалось, что все мои переживания абсолютно беспочвенны, потому что когда я уже собирался обратно вернуться к себе в каюту, то подслушал разговор двух матросов, один из которых оказался тем самым пареньком, что пытался приударить за Лайсандром.

Он жаловался второму, что теперь у него точно нет шансов, ведь его белокурую красавицу приметил капитан ещё в первый день. И, конечно же, как истинный джентльмен тут же не смог терпеть, что прекрасная нимфа вынуждена спать вместе с обычными пассажирами. Выделил ей комнату, отведённую для богатых и знатных особ, в которой, конечно же, есть личное место для омываний и все условия, дабы нормально доплыть, не в чём себя не ущемляя. Кто бы сомневался, что этот хитрый лис где угодно сможет нормально устроиться.

После услышанного стало немного попроще, так как шанс встретить этого мелкого монстра чуть уменьшился. Вряд ли бы он стал обедать на нижней палубе вместе с челядью, раз теперь может спокойно находиться в компании более богатых пассажиров и капитана. Если только специально не захочет нас поискать, но в таком случае он бы и вовсе мог заявиться в нашу каюту и наврать какую-нибудь чушь, что просто не мог найти свою комнату. Всё равно бы все и так поняли, зачем он на самом деле пришёл.

Да, мне стало немного легче, зная, что могу отпустить наёмника за едой, а сам в это время просто лежать и страдать от этой ужасной качки и вони, но я бы был куда больше рад, если бы смог всё же подняться наверх. Как раз туда, где теперь обитает Лайс со своими новыми привилегированными дружками. Подышать свежим воздухом. Отдохнуть от уже приевшихся мне недовольных лиц. Чего бы я сейчас ни отдал, лишь бы получить возможность поменяться с ним местами. Всё! Кроме Каэля! Каэль мой!

Радует только то, что он всё это время от меня почти не отходит. В такие моменты он по-настоящему становится очень заботливым и внимательным. Даже когда мне было уж очень плохо, решил прочитать отрывок из своей любимой книги, чтобы я хоть немного отвлёкся и побыстрее заснул.