13. Буря (1/2)

Всю ночь я размышлял над тем правильно ли поступаю, но так и не поняв к утру, что делать просто прихожу к решению ждать назначенного времени. Пусть будет как будет. Вот только без понятия как объяснить Каэлю в случае чего зачем я собираюсь куда-то пойти вечером. Он меня взаперти, конечно, не держит, однако все равно странно как-то что я уйду ничего ему не объяснив. А вдруг всё-таки решит спросить куда я намылился, а я занервничаю и все ему расскажу?

Даже не знаю как он на это отреагирует. Разозлиться или же наоборот решит, что Лайсу нужно вернуть его вещь раз он настолько отчаялся, что даже меня привлек? С одной стороны, мне, наверное, было бы проще, если бы он сделал это сам, но с другой – я бы отдал всё, лишь бы они больше никогда не сталкивались.

Думаю обо всём этом, пока краем глаза не замечаю, что наёмник зачем-то тянется к подсумку. Сердце тут же подскакивает к горлу. Он что, полез за украшением?

Уже готовлю оправдания, но в последний момент замечаю, что он достаёт оттуда точильный камень. Из моих лёгких как-то чересчур шумно и поспешно вырывается выдох. Я едва не поседел от страха за эту секунду, а что будет дальше – вообще не представляю.

— Пока мы ждём отправки корабля, я взял ещё несколько небольших заданий, — объясняет Каэль, даже не подозревая, что чуть ли не довёл меня до истерики. Совершенно спокойно разложил на столе всё своё оружие, осматривая и решая, с какого начать.

Как много их у него… Прямо на любой вкус. Есть маленькие лезвия – всего размером с указательный палец, – он обычно прячет их под одеждой и достаёт только в случае крайней необходимости. Один большой вытянутый кинжал – им он светит перед теми, кто чем-то ему не понравился, чтобы сразу дать понять, где в случае чего окажется оружие. И пара изогнутых клинков, которые я ещё не видел в деле, но не сомневаюсь, что это будет эффектно. А ещё есть меч. Любимчик – его он всегда точит тщательнее всех остальных и держит в руках так, будто вот-вот заговорит с ним.

— Что-то сложное? — Поняв, что я немного рано начал переживать, решаю узнать, к чему конкретно он так основательно собирается.

Наёмник, в принципе, всегда подготавливается перед заданиями, но обычно редко берёт с собой всё, что у него есть. Например, когда он ходил на прошлое, то оставил большую часть, объяснив это тем, что на торговца в городе вряд ли кто-то нападёт – достаточно просто быть рядом и делать суровый вид. А сейчас вдруг решил выложить и проверить весь свой арсенал. И это меня слегка беспокоит.

— Да нет, — пожимает плечами, и по тому, как не вдаётся в подробности, понимаю, что в этот раз это что-то, что мне не понравится.

Понятное дело, что в его работе много таких моментов, которые абсолютно противоречат нормам морали, привитым мне почти с самого детства. Я бы хотел начать проще к этому относиться, но всё равно не получается, хоть я и пытаюсь взглянуть на всё это с его стороны. Мысленно повторяю его слова: он бы просто умер с голоду, если бы перебирал с работой, но всё равно не могу убедить себя, что нет другого способа.

Когда время подходит к вечеру, то начинаю нервничать всё сильнее. С утра у меня ещё была отмазка, почему не могу встретиться с Лайсандром – я нашёл для себя идеальное оправдание, что не хочу, чтобы Каэль что-то заподозрил. Меня это успокаивало, перелаживая всю ответственность с моих рук на волю судьбы. Вот только теперь он пошёл на задание, и у меня больше нет причин не идти на встречу.

Нервно наворачиваю круги по комнате, взвешивая все за и против. С одной стороны, он получит то, что хотел, и сразу отстанет. Однако рано или поздно наёмник хватится этой вещице, и тогда что я ему скажу?

Уже и вовсе не рад, что на всё это подписался. Жалею, что сразу не ушёл от Лайса, как только мне полегчало. Не надо было продолжать с ним разговаривать. Начинаю задумываться, а не стоило ли сразу рассказать всё Каэлю, но вспоминаю тот наш страстный момент – и сразу понимаю: если бы я снова припомнил ему о бывшем, ничего бы не было. Ни того поцелуя, ни всего, что произошло потом, когда мы вернулись с таверны.

А ведь это был первый раз, когда он снова ко мне прикоснулся после того, как узнал о нападении Лайсандра на меня. Вернее сказать, после того как понял, что это мелкое чудовище тоже здесь, в городе, и решило познакомиться со мной. То, что меня при этом «знакомстве» чуть не убили, вряд ли так сильно повлияло на настроение наёмника. Тут дело только в том, что он вообще появился и о себе напомнил.

Мне бы было куда легче, если бы этот выбор сделали за меня. Я никогда раньше ничего не решал сам, а тут считай положили эту штуку мне в руки и сказали решать, кому её отдать. Каэлю или Лайсу. Кажется, что моя голова взорвётся. Не помню, чтобы я когда-либо раньше в своей жизни так долго думал над тем, как следует мне поступить.

Если бы я хотя бы понимал, что это вообще такое. Зачем эта вещь Лайсандру и насколько сильно наёмник разозлится, когда узнает об её пропаже. Мне не хочется предавать его, а то, что я делаю сейчас, именно на предательство и походит. Договариваться с его бывшим за его спиной. Думаю, он мне этого уж точно не простит.

Пялюсь на это странное украшение и всё-таки прихожу к выводу, что ночью верну его на место. Сомнения не отпускают, и, дабы не зациклиться, принимаю единственный верный вариант – просто лечь спать, а то вдруг опять передумаю.

***

Лучи тёплого солнца ярко пробиваются сквозь занавешенные шторы, заставляя меня проснуться. Большая рука Каэля приятной тяжестью давит мне на грудь. Вчера я даже не проснулся, когда он вернулся с задания и тихо пробрался в нашу кровать. Видимо, предыдущая ночь, проведённая в сомнениях и размышлениях, изрядно меня утомила.

Нежусь в тёплой постели, перебирая темно-каштановые прядки под моими пальцами. Люблю его жёсткие непослушные волосы, что бывают в порядке разве только сразу, как он их помоет и расчешет гребнем, однако проходит буквально десять минут, и их концы снова начинают виться в разные стороны, делая образ строгого и брутального наёмника куда более мягким и забавным. Люблю его заспанное лицо. Придавленную щёку и оттопыренную нижнюю губу. Он в такие моменты выглядит вообще иначе. Если бы я его увидел в первый раз спящим, то точно бы никогда не поверил, что эта милая мордашка вообще умеет хмуриться и хамить всем подряд. Люблю его запах, что окутывает меня целиком и остаётся в кровати даже, когда он уходит куда-то, а я могу закрыть глаза и притвориться, что он всё ещё рядом. Лежит вместе со мной. Потом проснётся и обнимет меня.

Смотрю на него и понимаю, что поступил правильно, никуда вчера не пойдя. Мы и так скоро уплывём отсюда, а Лайс останется здесь. Дело за малым – вернуть эту вещь на место, пока Каэль её не хватился. Аккуратно приподнимаюсь, но как только пытаюсь вылезти из постели, то чувствую крепкую руку у себя на талии, что обхватывает меня и тянет обратно.

— После обеда я опять уйду, — чуть хриплый от сна голос тихо шелестит мне на самое ухо. — Давай до этого времени весь день проведём в кровати?

Уже от одной этой просьбы по телу пробегает толпа мурашек, а то, каким он голосом это сейчас произносит, и вовсе не оставляет и шанса на то, что я ему откажу.

— Тебе не надо готовиться к заданию? — спрашиваю лишь, чтобы не сдаваться без боя. Хотя крепость уже давно пала и на стену вывешен белый флаг.

— Ещё успею, а пока... — трётся носом о мою шею, и я чувствую, как его рука начинает ползти вниз по моему голому телу.

Ах, просто проведём время в кровати, ну да, ну да. Интересно даже, и что же мы будем в ней весь день делать. Уж точно не просто отсыпаться. Хихикаю, понимая, чего он от меня хочет. Я прям как будто тем поцелуем разрушил заклятье и вернул моего похотливого и ненасытного наёмника.

Он отодвигается и смотрит, то ли изучая, то ли ожидая моего решения – что я предпочту: остаться с ним или же всё же встать. Глупенький, если всё ещё не знает ответ.

Веду пальцем по его скуле, по щеке и касаюсь нижней губы, немного оттягивая её вниз.

Таким он мне нравится больше. Сонным, с взъерошенными волосами и со слегка отросшей щетиной. Он нравится мне куда больше с этой лёгкой улыбкой на лице и этим затуманенным взглядом, что смотрит на меня. Он нравится мне куда больше, когда я чувствую, что он любуется мной и хочет ко мне прикоснуться. И мне нравится, когда я понимаю, что мне не нужно бороться ни с кем за его внимание.

Сейчас он только мой. А я – его.

Целую его, не выдерживая растущего напряжения между нами. Это он такой сильный, что может просто ждать и терпеть, пока я сделаю первый ход, а я слабый, и мне нужно как можно быстрее к нему прикоснуться. Почувствовать горячее тело, прижимающееся ко мне. Ощутить его вкус. Слизать эту жутко довольную и нахальную улыбку. Укусить за то, что так долго не обращал на меня внимания, и зацеловать, извиняясь, что поддался порыву и причинил пусть и совсем лёгкую, но всё же боль.

Начинаю медленно поглаживать его пресс, с каждым движением не переставая спускаться всё ниже и ниже, пока моя рука не доходит до твёрдой, уже влажной головки.

Мне нравится понимать, что я всегда его возбуждаю и мне не надо прикладывать никаких усилий, дабы почувствовать – он хочет меня. В такие моменты все мои вечные сомнения и переживания исчезают, а в голове остаётся лишь лёгкая, невесомая пустота.

Продолжаю надрачивать ему, пока его руки скользят по всему моему телу. Они будто живут своей жизнью. То сжимают мои ягодицы, то вновь поднимаются вверх и стискивают так сильно, что, кажется, хотят вжать меня в себя полностью. Бегают по всему мне, словно впервые изучают или пытаются понять, что именно изменилось с того самого момента, когда они в последний раз ласкали и мяли меня.

Дышит так часто и громко, что я начинаю задумываться: может, и он по мне всё же скучал. Видимо, того жалкого раза вчера было недостаточно, чтобы насытиться, а тот быстрый и пьяный секс только сильнее его распалил.

Вдруг он резко переворачивает меня на спину и ныряет под одеяло. Замираю, не понимая, что сейчас происходит, а через секунду ощущаю, что что-то влажное и скользкое водит по головке моего члена. Тут же отдёргиваю одеяло с нас двоих и шокировано пялюсь на лежащего у моих ног Каэля, который абсолютно спокойно, как обычный леденец, облизывает и посасывает мой возбуждённый орган.

— Ты что творишь?! — в ужасе спрашиваю, пытаясь оттащить его голову от своего причинного места.

Вот только вместо того дабы вскочить на ноги и начать отплёвываться и оправдываться, что он просто не понял в темноте одеяла, какую именно часть он так рьяно вылизывал, приподнимается на локти и начинает тихо посмеиваться себе в кулак.

Хлопаю ресницами, пытаясь понять, что вообще на него нашло. Это же… это же… Что-то странное это! Ужас какой-то!

— Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего? — игриво спрашивает, растягивая свои губы в широкой довольной улыбке, обнажая белые ровные зубы. — Тебя так просто удивить.

И вообще ни капли смущения от того, что он секунду назад делал. Не пойму, это что, только я случившееся считаю ненормальным?

— Удивить? Да я в шоке от этой твоей выходки! Как ты вообще до такого додумался?! — восклицаю, не понимая, что вообще у этого сумасшедшего на уме.

— Тебе было неприятно? — вопросительно поднимает бровь, но улыбка с лица так и не сходит.

Да что за глупые вопросы он мне задаёт? Какая вообще разница, приятно или неприятно? Главное, что ЕГО РОТ СЕЙЧАС БЫЛ НА МОЁМ ЧЛЕНЕ!!!

— Приятно, конечно, но ведь дело совсем не в этом, — начинаю смущаться ещё сильнее от того, что приходится объяснять ему такие вещи.

— А в чём? — допытывается извращуга, вместо того чтобы просто закрыть эту тему и больше никогда её не поднимать.

Начинаю нервно покусывать губы, пытаясь понять, как ему объяснить, что то, что он сейчас сделал – неправильно. В принципе, всё, что мы с ним делаем, неправильно, но конкретно это уже точно перебор.

— Это как-то... странно, что ли. Ну, я имею в виду – совать всякую гадость в рот.

Каэль разражается диким хохотом. Смеётся так долго, что я от неловкости начинаю понемногу переходить уже к гневу. Ну и что он нашёл в этом такого забавного? Вот мне, например, вообще не смешно.

— Не думал, что ты считаешь свой член гадостью, — наконец отсмеявшись, вытирает выступившие на глазах слёзы и садится нормально на кровать ко мне поближе. — Как по мне, он у тебя очень даже миленький. И на вкус тоже ничего так, — облизывает губы и снова смотрит на него, будто вспоминая недавнее ощущение.

От стыда прячусь под одеяло, рассчитывая больше никогда оттуда не выбираться и не видеть впредь этой наглой морды. Да как ему вообще пришло в голову сказать что-то подобное? Он что, сделал это намеренно, дабы я от стыда умер на месте?

— Ты чего? Всё нормально, — пытается сквозь дикий хохот проговорить, вытаскивая меня наружу.

Отбрыкиваюсь от его рук, ещё сильнее закутываюсь и решаю, что впредь никогда отсюда не выберусь. Останусь в этом коконе навсегда, а он пусть просто просовывает мне продукты через маленькую щёлочку.

Каэль наконец-то отсмеявшись наваливается на мой комочек из одеяла и меня и прижимается так плотно, что я начинаю чувствовать себя немного раздавленным. В прямом смысле слова. Трётся об меня головой. Уж я надеюсь, что это голова у него такая большая и твёрдая. И мурлычет мне в мягкое укрытие, пытаясь не силой, так лаской вытащить снова наружу.

— Малыш, клянусь, в этом нет ничего такого. Все так делают... ну или почти все.

Недоверчиво приоткрываю край моего нового жилища и вглядываюсь в его лицо, стараясь понять, врёт он или нет. Смотрю на него с подозрением, хмуря брови, и этот засранец решает воспользоваться моментом, пока я отвлёкся, и чмокнуть прямо в нос, подло и бесчестно обезоруживая меня данным поступком окончательно.

Фыркаю, делая вид, что мне это совсем не понравилось и снова принимаю серьёзный вид. Пусть знает, что меня так просто не проведёшь.

— Ты же это выдумал только что? — неуверенно произношу, решая, что я его наконец-то раскусил.

Улыбается и медленно ведёт головой из стороны в сторону.

— Прям так? В рот? Это же… мерзко, — морщусь от мысли, что мог бы тоже заняться чем-то подобным. Ужас какой-то, как люди вообще решаются на такие вещи?!

— Ну если тебя подобное смущает, то ты можешь не делать. Это не обязательно. А мне, например, нравится, — нежно поглаживает меня по голове, объясняя. Водит по волосам, перебирая мои прядки, прям как я утром, когда он ещё спал. Интересно, ему тоже приятно трогать мои волосы или он просто знает, что мне это нравится?

— Когда ты делаешь или тебе? — недоверчиво спрашиваю, прищурившись.

Я ещё могу понять, как можно получать удовольствие от того, когда что-то подобное делают тебе, но второму человеку-то точно никак не может такое нравиться. И вообще, всё, что он мне говорит, больше похоже на какую-то глупую шутку. Кажется, что сейчас Каэль встанет, рассмеётся и скажет, какой же я глупый, что поверил в подобную чушь.

— И делать, и получать, — признаётся так просто и вообще не стесняясь. — Но если тебя это смущает, то мы больше не будем экспериментировать. Обойдёмся только тем, что было раньше.

Задумываюсь на минутку. Если отключить все сомнения и не анализировать происходящее, то то, что я почувствовал, и правда ощущалось приятно. Было что-то в этом. Что-то необычное. Более чувствительное.

Нет, и то мне очень даже нравится, но сама мысль о том, что я могу испытать нечто новое, выйти на иной уровень запретных наслаждений, приводит меня в какой-то волнительный трепет. Вот только я и в мыслях не могу себе представить, что мне потом придётся отплатить за услугу – услугой. Я, конечно, люблю его тело и его член. Готов любоваться им хоть сутками напролёт и дать ему гордый титул самого красивого мужского достоинства на планете. Ага, из тех двух, что я вообще когда-либо видел. Моего и его. И всё же, несмотря на всю привлекательность его полового органа, я не готов его просто так взять себе в рот.

— А я тоже должен буду ну... повторить? — решаюсь уточнить, хотя и без того прекрасно понимаю, что если кто-то на подобное и пойдёт, то только надеясь на ответную услугу.

— Нет, — ласково проговаривает, снова целуя меня в нос. — Тебе ничего не надо будет делать. Просто ляг и расслабься. — Надавливает слегка на плечи, и я неуверенно, но всё же ложусь на спину.

Он в этот раз решает не бросаться сразу же на мой член и сначала дарит мне несколько лёгких поцелуев в губы. Потом медленно начинает спускаться ниже, выцеловывая дорожку из мокрых влажных следов от моей шеи до самого пупка. И только когда чувствую тёплое дыхание на моей головке, вновь зажмуриваюсь, будто готовясь, что он меня не ласкать собирается, а кусать.

— Расслабься, малыш. Это совсем не страшно, — голос снова становится глуше, выдавая, что и его подобное возбуждает. — Тебе понравится. Обещаю.

Киваю, показывая, что всё понимаю, и всё равно не могу перестать напрягаться и просто начать наслаждаться. Я ведь должен наслаждаться? Всё верно?

Каэль хмыкает и проводит языком вдоль моего ствола. Медленно и чуть надавливая, чтобы я ощутил полностью, что именно он делает.

Начинаю дышать чуть быстрее – то ли от того, что это и правда приятно, то ли от того, что всё равно чувствую себя каким-то неправильным. Испорченным. Грязным что ли. Только не в прямом смысле слова, а в том, в котором его обычно употреблял мой наставник, говоря о тех, кто не придерживался норм морали, считавшихся им единственно верными.

Тёплый влажный язык скользит по моему пульсирующему от возбуждения органу – то вылизывая грубо, то едва касаясь. Добирается до верха и проводит самым кончиком по уздечке, от чего член дёргается и немного подпрыгивает, а я не выдерживаю и тихо стону, даже не пытаясь делать вид, что не плавлюсь сейчас в наслаждении. Хочу ещё. Хочу больше, чем он мне даёт. Ужасно хочу и не знаю, чего именно. И когда он медленно, будто издеваясь, начинает обводить мокрую от смазки головку, я наконец не выдерживаю и толкаюсь вверх к нему навстречу.

Я вполне понял бы, если Каэль прекратил бы после моего этого действия свои ласки. Отстранился бы от меня и приказал, чтобы я никогда больше так не делал, но он вместо этого довольно хмыкает и, открыв рот, заглатывает мой ствол чуть ли не наполовину. Медленно опускает голову ниже, насаживаясь ещё сильнее, а потом плавно поднимается вверх, при этом втягивая его внутрь рта. Делает так несколько раз, а потом начинает ускоряться и наращивать темп.

Внутри всё скручивается в узел, сжимается, и хочется начать кричать, надеясь хоть как-то выплеснуть из себя нарастающее наслаждение. Метаюсь в постели, скомкивая влажные от пота простыни, чувствуя, что ещё немного – и я сойду с ума.

Снова против воли начинаю тыкаться ему в глотку, стараясь проникнуть в неё ещё глубже. Безумно хочу, чтобы он заглотил член полностью, но он сжимает руку у основания, не давая мне войти слишком глубоко.

Стону громко, понимая, что вот-вот достигну пика. Где-то вдалеке мелькает мысль предупредить, чтобы он отодвинулся, – но не успеваю: оргазм захлёстывает так ярко и так неожиданно, что я просто забываю что-то сказать. Он оглушает своим напором и отправляет куда-то парить в небесах.

Каэль сглатывает и делает ещё пару движений головой вниз-вверх, пока я окончательно не перестаю дрожать и не размякаю до состояния разваренной кашицы.

Наверное, стоит извиниться перед ним за то, что не смог себя сдержать, но язык совсем не двигается и не слушается.

Хотя, на удивление, Каэль абсолютно не выглядит разозлённым из-за того, что я сделал. Как по мне – это странно. Я бы на его месте точно расстроился подобной концовке, а он улыбается, пододвигается ко мне поближе и заинтересованно спрашивает:

— Ну как? — смотрит на меня, словно весь день готовил сложное блюдо по новому рецепту, а теперь ждёт, что я попробую и скажу, понравилось мне или нет. Хотя, с другой стороны, он ведь так старался доставить мне удовольствие. Я бы на его месте тоже хотел, чтобы меня после этого похвалили. Особенно после такого окончания.

Пытаюсь отдышаться и хоть что-то ему ответить, но даже не знаю, что в таких случаях нужно говорить. «Спасибо»? «Мне понравилось»? «Прости, что кончил тебе в рот»? Как будто бы всё из этого не подходит, однако ничего более умного мне в данную минуту в голову не приходит. Вообще, после такого бурного оргазма удивляюсь, как я своё имя не забыл.

Каэль расплывается в улыбке ещё шире и притягивает меня к себе. Зарывается в мои волосы носом, кажется, уже не ждя никакого ответа, и так, поняв, что он меня сейчас своим ртом превратил в нечто податливое и мягкое. Лишь гладит по щеке большим пальцем, слегка шершавым от мозолей, оставшихся от постоянного держания оружия, а затем наклоняется чуть ближе ко мне, но, замерев, так и не добирается до моих губ.

— Дай угадаю: пока я не почищу зубы, мы целоваться с тобой не будем? — спрашивает, весело, видя мои расширившиеся моментально глаза.

Виновато смотрю на него, и он вместо того, чтобы обидеться на подобное поведение, начинает снова смеяться.

Знаю, что с моей стороны это выглядит лицемерным. Он спокойно брал мой член в рот только с целью доставить мне удовольствие, а я его не хочу целовать. Однако для меня это сейчас уже перебор, я ведь ещё минут двадцать назад даже и предположить себе не мог, что порядочные люди способны заниматься чем-то подобным. А тут так сразу.

Наверное, если бы я не вырос при монастыре, где даже за одно упоминание интимных ласк тут же могли серьёзно наказать, то я относился бы ко всему этому куда проще. Даже немного завидую Каэлю из-за того, что он так просто может обсуждать такие темы. Да чего там обсуждать – он делал такое и даже нисколько не смутился. Я бы точно так не смог.