12. Лайс (1/2)

Каэль весь следующий день ходит такой же злой, как и в первый после появления Лайсандра. Уже было решаю, что он опять засядет с книгой на неделю и снова будет делать вид, что меня и вовсе нет, однако он неожиданно заявляет вечером, что мы с ним идём веселиться. Вот прям так и говорит: «веселиться». Только не помню, чтобы хоть кто-то ходил это делать с настолько раздражённым лицом. Удивляюсь его этому решению – то он запирается дома, и мне чуть ли не силой приходится его вытаскивать на улицу, то тут вдруг: «Собирайся, мы выходим».

Не понимаю, куда мы идём, но, судя по его разозлённому лицу, было бы самым логичным решением предположить, что кому-то бить морды. Вообще бы не удивился, если бы под словом «веселиться» он подразумевал именно это. У меня даже возникает одно предположение, на ком конкретно он собрался поднимать себе настроение. Есть одна особа на примете, чью хорошенькую мордашку наёмник мог бы захотеть немного приукрасить и честно признаюсь, что если бы мы и правда сейчас шли набить этому мелкому эгоисту лицо, то я бы, наверное, даже не сильно был бы против.

Хотя, с другой стороны, зачем тогда Каэль потащил бы меня за собой? Разве что в качестве моральной поддержки.

Видимо, я слишком уж размечтался, ведь он приводит меня всего лишь в какой-то задрипанный трактир. Намного хуже того, в который мы ходили в прошлый раз, но этот под его недовольную моську подходит куда лучше. Так сказать, гармонирует с его кислым личиком и синяками под глазами.

Интересно, он что, специально такой выбирал? Может, у него вообще есть целая градация заведений под каждое его настроение?

«Сегодня чувствую себя отлично, а значит, мы идём в чистое и приличное заведение в центре. Теперь мне как-то взгрустнулось, поэтому потащу Элиана куда-нибудь подешевле, где не так уже приятно, и напитки подаются покрепче. А вот сейчас я ненавижу весь мир и хочу себе вскрыть вены, так что выберу такое заведение, где либо я смогу кому-нибудь начистить рожу, либо мне. Тут уже без разницы». Так, что ли, он их выбирает?

Весь вечер пьёт и даже пытается не так сильно показывать, что еле сдерживается, дабы не накинуться на первого встречного с кулаками. Смотрит на всех из-под лба, а как замечает, что я за ним наблюдаю, то тут же старается расслабиться и кривит лицо в подобие улыбки. Уж лучше бы и вовсе не притворялся – от его жалких попыток становиться только хуже на душе.

Хуже, потому что понимаю, от чего он такой. И дело ведь не в том, что кто-то его подставил и почти упёк в тюрьму, а от того, что это сделал Лайсандр – а это чуть ли не единственный, на кого Каэлю на самом деле не плевать.

Я ведь прекрасно понимаю: насколько бы он хорошо ко мне ни относился – если вдруг окажется, что я его предал, он и бровью не поведёт. Просто примет как факт: ещё один человек оказался мудаком.

Но то, как наёмник смотрит на Лайса. Как вечно упоминает о нём, хотя сам же потом злится из‐за того, что его вновь вспомнил. То, как не на секунду не задумался и моментально поменял все свои планы ради этого глупого мальчишки, как только узнал, что тому нужна его помощь. Всё это говорит о том, что он и правда его любит. Любит и сам себя ненавидит за это. А я ненавижу себя за то, что понимаю всё, и мне это приносит дикую боль.

Конечно, я не стал говорить, что понял, кто эти двое были друг другу. Каэль ведь не в курсе, что я за ними следил и видел куда больше, чем следовало… Да и о том, что Эриса поделилась со мной подробностями их отношений, он тоже не знает. Теперь-то я понял, почему она назвала их нездоровыми. Как может быть здоровым то, в чём, по сути, один манипулирует и делает только, что взбредёт ему в голову, а второй, рад малейшему проявлению внимания и прыгает на задних лапках по любому приказу первого.

Злюсь на Лайсандра за то, что он такая скотина и пользуется тем, кто просто влюблён в него. Злюсь на наёмника за то, что тот позволяет вить из себя верёвки и, кажется, что даже в этот раз скоро сдастся и сам же побежит отдавать ту вещь, что забрал. И злюсь на себя за то, что мне не плевать на всё это.

По-хорошему, я бы давно должен был махнуть на них рукой и просто спокойно добраться до храма, а там пусть эти двое что хотят, то и делают. Мне-то что? Но нет, сижу рядом с Каэлем и пытаюсь рассказывать забавные истории из нашего монастыря или интересные факты из книжек, что я когда-то читал. Всё что угодно, лишь бы хоть немного его развеселить.

А он сидит и слушает меня в полуха. Пьёт из своего стакана. Уже четвёртая кружка пошла, и в этот раз мне даже хочется, чтобы он поскорее напился, хоть и не знаю, как потом дотащу его к нам в комнату. Ну да ладно, с этим, если что, я как-нибудь потом разберусь.

Болтаю без остановки, а сам думаю о них двоих. Вот что Каэль в нём нашёл?

Не спорю, Лайсандр красивый, и даже очень. Да блин, настолько, что я начинаю задумываться, кто из нас двоих больше подходит на роль бога! Я – с посредственной внешностью или он – словно вышедший со страниц какой-то сказки. Чёртов эльф со своим эльфийским обаянием! Они что, все такие в реальной жизни или это мне так повезло? На картинках в книгах они вот выглядят совсем по-другому.

А ведь кроме внешности больше-то в нём вообще ничего нет. За все три раза, что мне посчастливилось его увидеть, я понял о нём лишь только одно – он тот ещё мудак. Самовлюблённый, хамоватый, жестокий эгоист без какого-либо такта и это я ещё молчу, что, по-моему, у него вообще не все дома.

Нет, но он ведь действительно на меня напал и чуть не убил, а теперь выходит, что у него и причин-то особых на это не было. Я же говорю – псих.

Так почему в таком случае Каэль по нему так страдает? Почему не забудет и не обратит внимание на меня? Я ведь лучше. Да, не так красив, но зато добрый, заботливый и ни разу его не подставлял, а наоборот, парочку раз помог. Ну почему этот дурак не видит, насколько я лучше подхожу ему?

Могу для себя найти всего одно оправдание – наёмник, как и многие, просто ведётся на внешность. Обидно это признавать, однако другого объяснения, почему он не может никак забыть этого беловолосого эгоиста, у меня просто нет. Меня он тоже когда-то называл хорошеньким. Ну что ж, видимо, моей внешности хватило, чтобы залезть к нему в постель, но оказалось недостаточно, дабы забраться в душу. Обидно.

Под конец накручиваю себя настолько, что начинаю задумываться, может, он со мной и вовсе лишь потому, что я немного ему напоминаю Лайса. Ну а что – я ведь тоже самую малость миловидный. Не такой, как он, конечно, но и на брутального альфа-самца не тяну. Тоже худой, не настолько, как этот костлявы эльфёнок, но всё же и не атлет. Каэль, если предпочитает подобный тип фигуры, то ему определённо должно нравиться, что я тоже тощий.

А ещё я тоже блондин, хоть мои волосы и имеют золотистый оттенок в отличие от волос Лайсандра. Такого цвета, как у него, я вообще больше нигде не встречал. Он в плане внешности вообще уникальный. И в плане проблем с головой, мне кажется, тоже.

Перечислив все наши с ним сходства прихожу к единственному логичному выводу – я для Каэля лишь замена того, кто по-настоящему ему не безразличен. Причём плохая замена. Дешёвая подделка, которую он приобрёл, потому что просто не может позволить себе оригинал.

Кручу в себе все эти мысли, и чем больше думаю, тем всё тусклее и тише становятся мои попытки развеселить наёмника. А ему, видимо, этого совсем и не нужно. Пьёт и даже не замечает момента, когда я в конце и вовсе замолкаю, так и не дорассказав до конца историю, как я в восемь лет играл в прятки, просидел весь вечер в шкафу, а потом оказалось, что меня и вовсе никто не искал.

Было бы мило, если бы он на этом моменте проявил хоть каплю сочувствия или хотя бы посмеялся над тем, насколько же я тогда был наивный и глупый. Вот только ему всё равно, он меня совсем не слушает, а только делает вид.

Понимаю вдруг, что прошло одиннадцать лет, а я всё такой же наивный и глупый. И что тогда всем было на меня плевать, что теперь.

Чувствую себя прям так же, как и тогда, внутри того старого тёмного шкафа. Тоже делается тесно. Стены сжимаются, и мне кажется, что я не могу нормально дышать. Ладошки потеют, а в груди становится так больно, словно что-то невидимое схватило меня и начало сдавливать все внутренние органы.

Понимаю, что если тут же не выйду на свежий воздух, то точно задохнусь здесь. Просто не смогу сделать следующий вдох и погибну.

— Я отойду в уборную, — выдавливаю из себя и вываливаюсь из трактира раньше, чем Каэль хоть что-то мне ответит. Ему сейчас не до меня, а мне теперь не до него.

Прислоняюсь к стене здания, вжимаясь лбом в неё, стараясь не завалиться набок. Давлю ладонями, будто если удастся хоть на миллиметр её сдвинуть, то это мне как-то поможет и жду, пока тело хоть немного прекратит дрожать, вот только как-то совсем не становится легче. Перед глазами всё плывёт, но стоит их закрыть – и накатывает ещё сильнее. На минуту кажется, что меня и вовсе стошнит. Дышу часто, сквозь зубы, абсолютно не понимая, что происходит.

Никогда ещё раньше ничего подобного со мной не случалось. Просто начал накручивать себя разными мыслями, и от этого стало так плохо, что теперь кажется, словно я и вовсе могу умереть. Мне отчего-то страшно, хоть прекрасно понимаю, что никаких причин для паники нет. Одновременно мечтаю о чьей-то руке на плече, способной успокоить… и о полной тишине, в которой никто не посмеет ко мне приблизиться.

Да что со мной происходит? Может, в пиво что-то подсыпали и меня отравили?

Внезапно чувствую к себе лёгкое прикосновение. Чья-то рука проскальзывает в разрез моей туники и ложится на грудь. Первая реакция – вырваться. Оттолкнуть того, кто решил воспользоваться моей беззащитностью, врезать мерзавцу или позвать на помощь. Вот только ладонь легонько надавливает мне куда-то в область солнечного сплетения, и я начинаю чувствовать, что снова могу нормально дышать.

Немного ещё потрясывает, однако уже не так сильно, как ещё секунду назад. Головокружение становится чуть слабее, и тошноты больше не чувствую. Не знаю, что сейчас со мной сделали, но это точно помогло.

Стою, всё ещё всматриваясь в стену перед собой, боясь пошевелиться и снова вызвать тот приступ, от которого только что избавился. Чувствую едва ощутимое прикосновение тёплого тела к моей спине и руку, которая всё ещё под моей одеждой, что так умело спасла меня от того, чего я и сам до конца не понял.

Моментально становится легче на душе. Оттого, что это чувство, что так внезапно на меня навалилось, наконец отступило. Оттого, что Каэль всё же пошёл за мной. Понял, насколько мне плохо. Помог мне. Не оставил одного разбираться со всем этим.

Я так рад ему в эту секунду, что просто не выдерживаю, прикрываю глаза и тихо хриплю:

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, щеночек, — мурчат, слегка дотрагиваясь своими губами до моего уха.

Вздрагиваю, моментально понимая, что сзади меня стоит вовсе не Каэль. Не он сейчас пришёл мне на помощь. Не он прижимается к моей спине. Не он водит своими тонкими пальцами под моей туникой.

Как я сразу не понял, что тот, кто помог мне , чересчур маленького роста – настолько, что ему пришлось встать на носочки, дабы достать мне до уха, и слишком худенький, чтобы его вообще можно было хоть как-то перепутать с широкоплечим наёмником, а рука, лежащая на моей груди, совсем миниатюрная.

Насколько же сильно я хотел видеть на его месте Каэля, что так легко их перепутал?

— Ты… — хочу обернуться и возмутиться тому, что Лайс посмел ко мне прижиматься, но он давит мне на грудь, останавливая порыв возмущения в самом зародыше.

— Тише, сладкий. Будешь так сильно нервничать – и снова начнётся приступ паники. Ты ведь не хочешь ещё один? — Снова мажет по моему уху своими губами. Еле-еле. Так, будто и не собирался меня касаться, просто хотел сообщить что-то по секрету и нечаянно дотронулся. Вздрагиваю, но теперь не от неожиданности, а от того, что чувствую его тёплое дыхание на своей коже.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю, хотя на самом деле не столько хочу услышать ответ, сколько боюсь, что он заметит, как легко сумел вывести меня из равновесия этой глупой и, казалось бы, безобидной шалостью.

Убирает руку и отстраняется. Обходит и облокачивается спиной о стену рядом со мной. Выглядит, как всегда, до раздражения хорошо. Как всегда, нарядился так, что его можно спутать с девчонкой. Как всегда, подкрасил глаза, что ещё больше бесит меня своим до неприличия неправильным видом. Увешался опять своими безделушками, словно боится оставить дома хоть что-то, поэтому и носит всё с собой. Только волосы в этот раз заплёл в косу, будто невинная девица на выданье.

Ну да, ну да. Он и невинность – это два несовместимых слова.

Наклоняет голову в сторону, стараясь заглянуть в мои всё ещё не до конца пришедшие в себя глаза. А мне от этого становится как-то ещё неприятнее на душе.

— А сам-то как думаешь? — алые губы слегка расплываются в улыбке, обнажая ряд белых ровных зубов со слегка выступающими острыми клычками.

Если бы я не знал его, то принял бы эту улыбку за дружескую. Если бы я не знал его, то мог бы решить, что он ничего дурного не замышляет. Просто пришёл ко мне поболтать, увидел, что мне плохо, и решил помочь. Вот только я его уже неплохо так узнал и этого достаточно, дабы понять, что за этим, казалось бы, невинным вопросом точно кроется какая-то подстава. Зуб даю, что это чудовище что-то задумало.

— Пришёл снова пудрить мозги Каэлю? — пытаюсь произнести это спокойно, но на имени наёмника голос ломается и выдаёт меня с потрохами.

Уже заранее знаю, что его появление здесь ничего хорошего не сулит. Чувствую, что это либо закончится новым скандалом, либо чем-то, что понравится мне ещё меньше. Наёмник и так весь сегодняшний день на нервах, а теперь ещё и пьяный. А если к этому всему ещё добавится и этот мелкий эгоистичный монстр, то точно что-то произойдёт.

— Расслабься, сладкий. Сегодня я пришёл к тебе, а не к нему, — подмигивает так, будто меня эта новость должна безумно обрадовать.

Вот только вместо облегчения оттого, что сегодня он оставил в покое наёмника, я, наоборот, напрягаюсь ещё сильнее. В прошлый раз, когда он захотел пообщаться не с Каэлем, а со мной, я бежал домой, истекая кровью. Вот уж спасибо. Думаю, сейчас я воздержусь от подобного общения.

— Я-то тебе зачем? Купил новый нож и не на ком проверить?

Лайс неожиданно весело начинает смеяться, легонько толкая меня в плечо, прям как делают это нормальные люди, когда общаются с друзьями.

Так! Мне это всё уже не нравится! Какого хрена он такой добренький? Сначала помог успокоиться, теперь нормально говорит и не пытается меня убить. Что происходит?

— Ты забавный, щеночек. Но нет. К сожалению, нового оружия у меня не появилось. Приходится обходиться старым, — грустно вздыхает и пододвигается ко мне ещё чуть ближе.

Инстинктивно делаю шаг от него. Меня, знаете ли, с детства учили держаться подальше от диких животных, а этот в добавок ещё и бешеный.

— Сладкий, мне нужна от тебя ма-але-енька-ая услуга, — сводит вместе большой и указательный палец, показывая, насколько крошечная та услуга, которая от меня требуется. — Заберёшь у этой дылды ту вещь, что мы вместе украли? А взамен можешь попросить у меня всё что хочешь, — приподнимает вверх бровь и окидывает таким взглядом, что я, кажется, догадываюсь, к чему он ведёт.

Передёргивает от одной только мысли, что он может предположить, будто я способен попросить у него что-то подобное. Он что, вообще без принципов и готов лечь в кровать с первым встречным?

— Да я даже под страхом смерти не согласился бы на подобное! Иди к кому-то другому торговать своим телом! — Фыркаю возмущённо и пытаюсь как можно сильнее нахмурить брови. Так, дабы он понял, что выступивший румянец на моих щеках от злости, а вовсе не от смущения.

— Вообще-то, я имел в виду то, что я отстану от вас с Каэлем, — закатывает глаза и весело хмыкает. — Ты ведь сохнешь по нему, а я вроде как вам двоим мешаю. Но если ты на самом деле хочешь попросить меня о другом… — левый уголок его рта тянется в сторону в издевательской ухмылке.

— Нет‐нет! Не хочу! — машу руками, понимая, что повёлся на его провокацию.

Он же специально сейчас это сделал, рассчитывая выставить меня дураком. Прекрасно понимал, как я расценю его многозначительный взгляд, и просто решил посмотреть, как я буду смущаться. Такой мелкий и такой коварный.

— Ну так что насчёт моего предложения? Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что пока я буду рядом, Каэля тебе не видать, как снега в летний день, — улыбается так ехидно, одной только этой фразой подтверждая, что уверен – наёмник у него на коротком поводке.

Хочется ему врезать. Так, чтобы сломать этот хорошенький маленький носик и пусть после этого постарается кого-нибудь пособлазнять. Я бы посмотрел, что бы тогда он стал делать, когда бы перестал быть таким же красивым, а заодно и на реакцию Каэля. Может, тогда бы он тоже подостыл немного к этой сволочи. А вдруг действительно решением всех моих проблем является – просто сделать этого ельфёнка хоть чуть-чуть пострашнее?

Возможно и так, но всё равно понимаю прекрасно, что никогда этого не сделаю. Если только в своих мечтах. Я ведь не этот сумасшедший, дабы калечить людей только потому, что мне так захотелось. Даже если они уж очень сильно на это просятся. Даже если аж руки чешутся. Даже если эти люди – Лайс.

— То есть я тебе отдам твой… не знаю, что это… твою штуку, а ты навсегда исчезнешь из нашей жизни? Я всё правильно понимаю? — решаю уточнить на всякий случай, а то вдруг он потом скажет, что я его как-то не так понял и он совсем другое имел в виду.

— Именно. Моя штука, как ты выразился, взамен на вашу полную свободу от меня, — кивает, подтверждая. — Если честно, я бы вообще вам на глаза не показывался, если бы не понадобилась помощь в решении моей проблемы. Но сам понимаешь – пока то, что мне нужно, у вас, я не могу всё так оставить, вот мне и придётся постоянно находиться с вами рядом и крутиться всё время перед носом этого здоровяка. Ты ведь этого не хочешь? — наклоняется поближе, и я вижу, как его глаза приобретают малиновый цвет.

Хочется спросить, как он это делает, вот только мне почему-то кажется, что правды я от него не добьюсь. Мелькает мысль узнать об его странных глазах у Каэля, но эта идея кажется мне ещё хуже. Спрашивать у человека о том, по ком он и так страдает – так себе мысль, а если к тому же и я не особо хочу, дабы он о нём думал, так вообще кажется идиотской.

— Раз ты так уверен в своём влиянии, то почему не подойдёшь к нему и не потребуешь её вернуть?

Не хочу на самом деле, чтобы он это делал, но его самоуверенность ужасно бесит. Так уверен в том, что пока сам Каэля не отпустит, то он не уйдёт от него. Да вот только вчера его смогли послать, и я очень надеюсь, что и в этот раз, если что, это сделают.

— Да я бы подошёл, но ты ведь сам видишь, в каком он состоянии. Сидит там весь такой обиженный. Если он меня сейчас увидит, то снова начнёт истерить. Тебе это нужно? — вопросительно смотрит, но тут же продолжает, не давая ответить: — Вот и мне нет. У меня просто нет времени ждать, пока он остынет и поймёт, что ведёт себя как ребёнок.

— Ты, вообще-то, его подставил и хотел там оставить. У него есть полное право на тебя злиться.

И у меня тоже есть.

Я разрываюсь между желанием, чтобы Каэль его увидел и врезал, и надеждой, что эти двое больше никогда не окажутся рядом.

Лайс же, вместо осознания вины и раскаянья, только закатывает глаза.

— Да сколько можно-то об этом? — раздражается так, словно я не обвиняю его в предательстве, а припоминаю какой-то курьёз, который с ним по неосторожности случился, а теперь его за это все высмеивают. — Ладно, у этой дылды кровь до головы с трудом поступает, и он плоховато соображает, но ты-то вроде должен быть чуть поумнее. Если бы мы там оба остались, то нас бы двоих и схватили.

Какая удобная отговорка. Что-то мне подсказывает, если начать копаться во всех его мерзких поступках, то он даже тому, что пырнул меня отравленным ножом, сможет найти оправдание. Что-то по типу: «Да я и забыл, что намазал его ядом. И вообще, я же не сильно тебя ранил. Так, слегка. Решил пошутить, а ты шутки не понял».

— Ты бы мог хотя бы попробовать что-то сделать, а не бросать, — скрещиваю руки на груди.

— Объясняю ещё раз для особо тупых. Я. Не знаю. Как. Обезвредить. Барьер! Ты это понимаешь или нет? — начинает злиться на меня за то, что я пристал к нему с этой темой. Он-то, наверное, рассчитывал, что я моментально соглашусь на его предложение, а я тут решил надавить ему на совесть. Которой, по всей видимости, у него и нет.

Его глаза снова меняют оттенок, становясь коричневыми со слегка красноватым отливом. Ему идёт. Впрочем, как и другие цвета, что я уже успел у него увидеть. Интересно даже, сколько у него их вообще.

— Если бы его арестовали, то от меня куда больше пользы было бы на свободе, — продолжает убеждать, а у меня возникает мысль, что на самом деле он сейчас говорит всё это не для меня. Может, для себя или воображаемого Каэля? — Смог бы подкупить кого-то или ещё что придумал, но какой толк-то в моем аресте? Или ты бы хотел, дабы мы с ним остались вдвоём наедине в тесной камере?

Опять пытается мной манипулировать через ревность. Вот же хитрый лис! Специально ищет лазейки, как пробраться сквозь мою защиту и найти то место, куда сможет надавить.

— Я хотел бы, чтобы ты его вообще во всё это не впутывал, — говорю спокойно, показывая, что его манипуляции не удались.

— А я бы хотел вернуть себе то, что принадлежит мне по праву, — вторит мне, показывая, что так просто не сдастся.

Так сильно хочет вернуть назад свою безделушку. Видимо, это и правда что-то очень ценное. Интересно, что же это такое, раз ради этой вещицы он даже снизошёл, чтобы говорить со мной нормально. Вернее пытаться говорить нормально.

А ведь то, что он называет это украшение своим, хотя они его выкрали, говорит о чём-то. Либо он привык присваивать всё себе: моя вещь, мой Каэль, моё всё. Либо и правда считает, что имеет на неё больше прав, чем наёмник. Интересно, отчего так?

— Ты говоришь, что это украшение твоё, но я хорошо помню, что вы его украли вовсе не из твоего дома.

Решаю выяснить, почему он так уверен, что эта вещь принадлежит по праву ему. Тем более, мне нужно пару минут на то, чтобы хорошо обдумать всё. Всё-таки соглашаться с ним на сделку – не самая лучшая идея, но как ещё от него избавиться, я тоже не понимаю. Есть, конечно, пара мыслей, но на них я точно не пойду.

— Это да, вот только раньше оно всё же принадлежало мне, а потом у меня его украли. Стыдно признаться, что со мной могло случиться что-то подобное, но в любом случае это не особо интересно, — машет рукой, намереваясь перевести тему обратно к тому, зачем сюда и пришёл, вот только я всё же думаю, что мне лучше узнать всю историю целиком, прежде чем на что-то подписываться.

— Расскажешь, как её у тебя украли? — хочу сказать это как приказ, но всё равно из моих уст звучит больше как просьба.