9. Незнакомка (2/2)

Такая лёгкая и воздушная, будто и вовсе не из нашего мира. А может, и правда не из нашего? Из мира облаков и сахарной ваты, или снегов и вечной мерзлоты. Откуда-то, где белый преобладает над всем. Из вселенной, где её создали, а весь цвет, что у них был, влили в её глаза.

Тянется за огромной стопкой книг, которую оставила с боку прилавка. Тонкая фигурка прогибается под тяжестью веса, и она, делая над собой необычайные усилия, дабы не упасть с таким грузом, медленно направляется дальше.

— Постойте! Позвольте вам помочь, — прежде чем понимаю, зачем я это делаю, догоняю её.

Удивляется моему внезапному порыву. Осматривается, ища взглядом того, кому я на самом деле решил оказать помощь, и, только поняв, что я смотрю на неё, смущённо отвечает:

— Не стоит. Я живу всего в двух кварталах от суда. Да и книжки совсем лёгкие, — заверяет, отводя глаза в сторону.

Ещё и скромная, хотя при её-то внешности другие давно бы пользовались. Они бы сами потребовали, помочь нести книги, а, возможно, и вовсе не читали бы их. Хотя, думаю, в таком случае я бы не захотел помогать. Однако то, что она, стиснув зубы, пытается всё сделать сама, а не свалить на кого-то другого, явно подкупает.

— И всё же моей совести будет спокойней, если я помогу вам их донести, — улыбаюсь, показывая, что лишь хочу помочь и ничего не требую за это взамен.

Её опасения мне понятны. Вдруг я задумал что-то недоброе или просто решил таким образом набиться ей в ухажёры. Но нет, я в этом плане совсем безопасен. Денег от неё мне не надо. Да и девушки в романтическом плане меня совсем не интересуют. Жаль только, не могу ей сказать это напрямую, но, думаю, она и сама всё поймёт, когда я не стану к ней приставать. Я лишь хочу помочь донести книги. Помочь и, если уж совсем честно, ещё пару минут полюбоваться её красотой. Только в эстетическом плане, конечно, и ни в каком другом!

Вновь улыбается, на этот раз ещё шире. Протягивает мне свою ношу и застенчиво подмечает:

— Вы явно не из этого города. От местных мужчин не дождёшься такой галантности.

Удивлённо смотрю на неё. Ни за что не поверю, что ей никто никогда не пробовал помочь. Даже не из благородных чувств, а именно с целью потом познакомиться. Да они что, тут все ослепли?

— Да я... хм... я родом из Талендора, — решаю не говорить ей, откуда я прибыл. Вот только это становится абсолютно бесполезно, ведь её следующим вопросом она уточняет:

— А почему на вас монашеские одежды?

Действительно? Почему? Видимо, надо что-то придумать или же сказать, что говорил уже ранее.

— Меня недавно изгнали из храма, и теперь я путешествую по миру в поисках подходящего для себя места, — произношу скороговоркой уже почти заученный текст.

— Совсем один? — удивлённо смотрит на меня. — Это же так опасно. Вы не боитесь?

Конечно, боюсь, и при этом безумно. Вот почему я столько дней просидел в тесной комнатёнке, причитая и жалея себя, пока Каэлю не надоело на это смотреть. Вот только, конечно же, ей я этого не скажу. Вообще никому никогда не скажу. Пусть все думают, что их любимый бог смелый и ничего не боится.

— Нет, с другом.

Ага, другом. С которым мы спим постоянно в одной кровати.

— О‐о‐о, у вас есть друг. Это так замечательно. Какой он? — восхищённо спрашивает, словно само его наличие у меня уже является чудом.

— Хм‐м‐м... он сильный... эм... и храбрый... и смелый... — отчего-то, упоминая при ней Каэля, я чувствую дикую неловкость, хотя сам не понимаю почему.

— И, должно быть, ещё и красивый, — начинает смеяться, и её зелёные глаза вспыхивают ещё сильнее ярким сиянием.

Она так быстро расслабилась. Вот буквально ещё пару минут назад стеснялась смотреть на меня, а теперь хохочет вовсю весёлым, приятным смехом.

Что-то в нём есть. В её смехе. Может, лёгкая хрипотца или ещё что, но он мне тоже почему-то нравится, хотя раньше женский хохот мне всегда казался не особо приятным. Чересчур громкий и звонкий, а у неё совсем не такой. Глуше и бархатистей.

— Да, и это тоже, — смущаюсь ещё сильнее и хочу перевести разговор на другую тему, но она снова спрашивает...

— А давно вы дружите? Вас ведь, наверно, только недавно изгнали из храма, раз вы всё ещё не сменили одежду?

Ставлю себе мысленную заметку, что пора бы начать носить что-то другое. Меня уже второй раз из-за вещей начинают расспрашивать, и мне это совсем не нравится.

— Да. Мы познакомились почти сразу после этого, — неловко поправляю книги в руках, из-за которых те ужасно затекли и устали. Не представляю, как она вообще сама бы их донесла. С её-то фигуркой ничего тяжелее ложки в руки вообще брать не стоит.

— И сразу стали друзьями? Не думала, что так бывает. А почему вас изгнали? — продолжает меня расспрашивать, а я уже начинаю жалеть, что всё-таки предложил ей помощь.

Решаю не повторять ещё раз историю, которую придумал для Селин. Тогда я был пьян, а признаться в чём-то подобном сейчас... тем более совсем еще юной девушке...

— Мне сказали, что я абсолютно не подхожу для служения в храме и мне нужно искать другой путь в жизни.

Самое забавное, что тут я даже не совсем соврал, ведь действительно не будь я их богом, то меня бы, скорее всего, давно прогнали. Даже, вероятно, раньше той истории с Астеном. Если задуматься, то кто бы ещё из моих товарищей по монастырю пошёл бы в полный разнос, как только ему выдалась такая возможность.

Я же благодаря Каэлю теперь довольно часто пью и постоянно занимаюсь сексом. Ладно бы ещё с женщиной, так нет же – с мужчиной. Даже боюсь представить, чему он меня ещё научит за время нашего путешествия. Может, воровать? Курить? Или азартным играм?

Против последнего, кстати, ничего не имею. Давно хотел попробовать. Ещё когда прочитал одну книгу, где главный герой постоянно зарабатывал себе на жизнь таким способом, я тоже начал мечтать хоть раз попробовать, но понятное дело, что в храме мне бы никто это не позволил. Мой бы наставник выдрал меня розгами за подобные мысли и не постеснялся бы даже моего священного статуса.

Пока размышляю о том, насколько же из меня получился плохой послушник, девушка успевает задать мне ещё пару вопросов. И все так или иначе связаны с моим монастырём и тем, почему я теперь не там. Видно, ей интересно узнать об этом поподробнее. Может, она тоже религиозная и сама бы хотела когда-нибудь поступить во служение в какой-либо храм.

Так или иначе, я бы ей не советовал. Ничего в них хорошего нет. Одни лишь запреты и наказания.

Мы подходим к её дому. Двухэтажный, аккуратный – совсем ничем не отличается от стоящих по соседству. Уже собираюсь передать книги обратно в её руки, но она поднимается по ступеням и заходит внутрь.

Мнусь у входа пару минут, не зная, стоит ли мне тоже зайти за ней или всё же нет. Но не оставлять же их прямо здесь. Если она их не забрала, значит, рассчитывала, что я пойду за ней. Видимо, лучше будет так и сделать, и положить их сразу на полку, чтобы она не напрягалась слишком.

Прохожу внутрь не сразу понимая, куда она зашла. В коридоре несколько закрытых дверей, и только из одной приоткрытой доносится её нежный голос:

— Я здесь, в библиотеке.

Захожу в небольшое помещение, полностью заставленное книжными полками, и мои глаза тут же разбегаются. Конечно, в монастыре библиотека была раз в двадцать больше, но для частной коллекции такой огромный перечень книг впечатляет и внушает уважение.

Поставив свою ношу на небольшой столик в углу, прохожу вглубь комнаты, пробегаясь глазами по корешкам старых томов.

— Это книги вашего отца? — восхищённо спрашиваю, читая названия.

Тут их так много. От классической литературы до научных трактатов и сборников цитат древних философов. Некоторые из них действительно редкие, и уверен, что знающие ценители могли бы заплатить за них достаточно кругленькую сумму. Глаза разбегаются, и хочется попросить её здесь остаться на какое-то время и почитать те, что мне не доводилось раньше видеть.

— Не совсем, — произносит тихо где-то за моей спиной.

— А чьи они тогда? — дотрагиваюсь пальцами до одной с заманчивым названием «Легенды древнего мира, или кто был первым – демоны или люди», раздумывая, могу ли я снять её с книжной полки или же это будет неприлично.

Никогда не слышал о подобной. Звучит необычно, я бы почитал, о чём в ней написано, если, конечно, она мне на то позволит.

— Одного придурка, который частенько ко мне подкатывал, — раздаётся насмешливый голос, вроде бы такой же мягкий и певучий, но теперь приобретший что-то твёрдое и шипящее в себе. — Вот мне и показалось, что это было бы отличным местом, чтобы заманить тебя сюда.

Прежде чем успеваю понять смысл сказанных слов, в мою сторону прилетает метательный нож, от которого я лишь чудом успеваю увернутся. Отклоняюсь влево буквально на инстинктах, ощутив шестым чувством, что должен это сделать.

Лезвие торчит из корешка книги, стоящей по соседству с той, что так меня заинтересовала. Вот прям рядом с носом. Ещё бы совсем чуть-чуть – и оно бы вонзилось мне в голову.

Непонимающе смотрю на него непростительно долго, соображая, откуда оно вообще там появилось.

— Сладкий, будь лапочкой и не двигайся, когда тебя убивают, — смеётся, наблюдая за моим шокированным лицом.

Смотрит на меня, пока я пытаюсь осмыслить всё происходящее. Поднимает бровь, ожидая, когда я, наконец-то, начну действовать, попытаюсь атаковать в ответ или же сбежать. Вот только я застыл от шока. Как последний придурок стою и хлопаю глазами, ожидая, что будет дальше.

Раздражённо закатывает глаза, понимая, что я впал в ступор и вряд ли сейчас смогу что-либо сделать.

— О‐о‐о‐о, да ты совсем скучный, — простанывает разочарованно и делает шаг в мою сторону. Так медленно и спокойно, будто совсем ни при чём к ножу, что торчит сейчас из книги.

Отмираю, наконец-то видя движение. Не понимаю, кто она такая и чего от меня сейчас хочет, но одно знаю точно – мне нужно отсюда бежать и как можно скорее. Взгляд в сторону выхода. Слишком далеко. Придётся обойти.

Лишь подаюсь к двери, как она срывается с места, подскакивает молниеносно, хватает за рукав, тяня на себя. Отпихиваю, и она делает несколько шагов назад, еле удерживая равновесие.

— Ну вот теперь можно и поиграть, — подмигивает довольно, и тут же кулак прилетает мне сразу же в челюсть.

Замахиваюсь в ответ. Однако там, где ещё мгновение назад она находилась, уже никого нет. Так быстро оказывается за моей спиной, что даже не успеваю понять, как она это сделала. Снова бьёт. Теперь в спину.

Отшатываюсь и оборачиваюсь, чтобы хоть как-то иметь возможность ей противостоять.

Замахивается ногой, и я успеваю чудом отклониться, прежде чем её ботинок размозжит мне всю левую часть лица. Как она вообще смогла это сделать? Она же ниже меня почти на голову.

Злюсь, понимая, что быстрее меня, ловче и явно намного опытнее. Она явно хороший боец, я же не могу противопоставить ей ничего. Махаю руками как дурак, пытаясь хоть как-то её задеть – и всё бесполезно. Скачет вокруг меня так, словно играется, а не бьётся с противником.

Да какой из меня противник? Так, груша для битья – и она это прекрасно понимает, поэтому и не спешит разделаться со мной побыстрее. Хочет показать своё превосходство. Унизить. Доказать, что я ей не ровня.

Замахиваюсь в очередной раз – и каким-то чудом попадаю по касательной по её щеке. Не удивлюсь, если она сама сейчас подставилась. Заскучала и захотела хоть как-то взбодриться.

Слизывает острым язычком выступившие в уголке рта маленькие алые капли. На её бледной коже они кажутся красными бусинами, упавшими на снег. Завораживающе – если бы не одно «но». Она сейчас пытается меня убить, и восхищаться её красотой в данный момент совсем неуместно.

— Эх, даже ударить не можешь нормально, — разочарованно качает головой. — Скажи честно, ты хоть на что-то способен?

Злюсь от её слов и кидаюсь вперёд, надеясь завалить на землю и, зажав, справиться с ней хотя бы так. Знаю, что она слабее меня, иначе бы так не отшатнулась, когда я её отпихнул в самом начале. Да и с её-то комплекцией не может она обладать большей силой, чем я. Просто юркая очень – и поэтому не могу с ней никак справиться. Мне бы хоть как-то её зажать.

Сказать легко, а как бы сделать?

Ускользает от меня при этом особо и не напрягаясь. Смотрит насмехаясь. Поднимает указательный пальчик вверх и водит медленно им из стороны в сторону.

— Ну что ты, глупышка, даже схватить меня не можешь. Если пытаешься кого-то поймать, то не стоит бежать вперёд головой и при этом топать как медведь, — делает пару шагов в мою сторону, танцующе легко, будто у неё в голове играет сейчас музыка. — Хочешь, покажу тебе, как надо делать?

Хватает снова за запястье, выкручивает его и делает подсечку. Падаю тут же, как теряю опору под ногами, а она победно седлает меня. Наклоняется над самым ухом и мурчит в него, щекоча меня тёплым дыханием:

— Вот так. Запомнил?

Пытаюсь дёрнуться, но тут же приставляет нож к моему горлу.

— Но-но, сладкий. С танцами мы закончили. Теперь очередь пения.

Вцепляется в мои волосы с ненавистью и тянет вниз, задирая голову. Шиплю от боли, но не двигаюсь. Не хочу проверять, что будет, если мне перережут горло обычным лезвием, а не серебром. Наверняка ничего хорошего.

Хохочет, услышав, что мне больно. Совсем безумная, дикая и...

Замираю, пялясь на неё.

Белоснежные густые волосы теперь полностью перекинуты на правую сторону, открывая левое ухо. На мочке висит длинная серьга с небольшой цепочкой, на конце которой сверкает маленький красный камень. На хряще несколько мелких колец, а выше по краю кафф – изящное украшение из чёрного металла, плавно переходящее в тонкую цепочку, которая соединяется с серьгой на мочке.

Вот только поражает меня совсем не красота и количество украшений на ухе, а его форма. Заострённая. Совсем как у...

Она эльфийка! Кажется, наконец-то начинаю понимать. Так вот откуда эта нечеловеческая красота и кошачья грация в теле. Так вот почему она совсем другая. Не похожая ни на кого из тех, кого я видел прежде.

Эльфы. Самая скрытая и овеянная таинственностью раса. Отшельники, живущие столетиями и превосходящие людей чуть ли не во всём.

Ну да, она действительно меня превосходит, хоть я и не являюсь обычным человеком. Я, конечно, бог, но с кучей оговорок и ограничений: ещё не вошёл в полную силу, после первого принесения себя в жертву теперь стал намного слабее, чем был в самом начале, и вообще никогда не был богом войны, так что силой обладать и не обязан. А в других расах и вовсе за божество меня не считают. У них есть свои – сильнее, мудрее и не живущие среди них, а парящие в небесах.

Настолько ошеломлён встречей с их представительницей, что даже на секунду забываю – я вообще-то нахожусь в смертельной опасности и сейчас не время раздумывать кто она и как здесь оказалась.

— Скажи, чего ты хочешь лишиться первым? Может, начнём с твоих милых ушек? — острие кинжала касается моей ушной раковины, медленно обводя и очерчивая её силуэт. — Или, может, отрежем твой язычок? — чувствую холод лезвия, тут же касающийся моих губ. — Хотя нет. Его оставим на самый конец. Я ведь хочу послушать, как ты будешь мне петь.

Смеётся безумно, совсем не по-доброму, как было в начале знакомства.

Пугает меня. И тем, что водит по телу ножом, выискивая, с чего бы начать. И тем, что, видимо, получает огромное удовольствие от этого процесса. Питается моим страхом. Нравится чувствовать моё дрожащее тело под собой.

Дикой кошкой снова нависает надо мной. Приближается так близко, что чувствую её дыхание на своих губах.

Я бы смутился, будь мы в других обстоятельствах. Я бы смутился, если бы всё ещё не ощущал острие ножа на моей коже.

— Знаю! Мы начнём с твоего члена. Зачем он служителю монастыря, ведь правда? — скалится, выискивая в моих глазах зачатки паники. И находит, конечно. Я ведь уже говорил, что трус. Я боялся просто выйти из дома один, а её боюсь ещё сильнее. И плевать, что такая маленькая и хрупкая. Она безумна, и я это знаю. Вижу по блеску в её глазах. По весёлой улыбке и дрожащим от нетерпения рукам.

Хочет быстрее приступить к моим пыткам. Хочет и при этом желает растянуть их на подольше. Насладиться ими. Мной.

— Кто ты? — хриплю совсем осевшим и слабым голосом.

Рассчитываю узнать хотя бы это перед тем, как она меня убьёт. Понимать за что и почему.

— А какая разница? Зачем эта информация трупу? — делает наигранно удивлённое лицо, хлопая длинными ресницами.

— Ты одна из этих сектантов? — предполагаю, надеясь хотя бы немного растянуть время и придумать, что делать дальше. Хотя и так знаю, что не смогу ничего уже предпринять.

— Возможно, — мурлычет довольно, водя по мне лезвием, выводя узоры на коже. — Но ты этого уже не узнаешь.

Нож останавливается на моём левом плече. Смотрит мне прямо в глаза, пока давит на него, протыкая кожу насквозь. Делает специально медленно, по-видимому, рассчитывая тем самым доставить как можно больше боли. Проворачивает, чтобы расширить рану. Облизывается, будто видит перед собой что-то очень вкусное и аппетитное.

Меня трясёт. Боль невыносимая. Тело всё словно горит, и я чувствую жар внутри меня. Там начинает подниматься уже знакомая мне энергия, и я отшвыриваю её от себя раньше, чем сам осознаю, что могу теперь это сделать. Может, мозг, отуплённый болью, ещё бьётся в истерике, но тело само знает, что ему делать и как себя защищать.

— Какого хрена?! — с неподдельным изумлением восклицает, еле успев сориентироваться и не врезаться в стену.

Извернулась в последнюю секунду перед столкновением, грациозно кувыркнувшись и оттолкнувшись от каменной поверхности. Ей бы с такой ловкостью выступать где-то. Уверен, что у неё бы была куча поклонников, которые бы постоянно приходили посмотреть на её мастерство.

Хватаюсь за раненое плечо, вытягивая оставленный в нём нож. Сжимаю зубы, изо всех сил стараясь не заорать, но это не особо помогает.

Думаю сначала, что она снова кинется, пока я ещё лежу на земле, но нет. Не торопится нападать на того, кто резко оказался ей не по зубам. Умная, стерва. Стоит в стороне, изучающе меня осматривая. Анализирует произошедшее. Пытается понять, что только что случилось. Настороже, готовая в случае чего отразить мой удар, но сама решает повременить, пока не поймёт, что может напасть без риска для себя.

Поднимаюсь, пошатываясь, чтобы тоже в случае чего быть готовым. Теперь-то я тоже кое-чего могу ей противопоставить.

— Тебя они тоже решили не предупреждать, кто я такой? — осознаю это и понимаю: она ведь и вправду не ожидала, что я смогу дать отпор.

Очень глупо с их стороны. На что они рассчитывали вообще? Ладно ещё не предупредить обо мне Каэля, но во второй раз совершить ту же самую ошибку.

— А кто ты такой? — вопросительно наклоняет голову в сторону.

Решаю не тратить силы на пустые разговоры, пока в моём теле всё ещё бьётся адреналин, вызванный ранением. Времени не так-то и много. Я смогу ей противостоять только пока моё тело находится в шоке и не знает, на что ему сейчас тратить силы – то ли на защиту, то ли на исцеление.

Взмахиваю ещё раз рукой, и на этот раз ей уже не удаётся так легко отделаться. Приложившись спиной о стену, громко шипит, начиная ругаться.

— Ах ты ж сука! — выкрикивает, кидая в мою сторону сразу несколько метательных ножей.

С трудом уворачиваюсь, пригибаясь, чтобы ни один из них меня не задел. Удивительно, как я снова смог это сделать – и ведь ни один не попал. Вот только когда оборачиваюсь вновь, до меня доходит секрет моего проворства: она бросила их не с целью убить, а просто отвлечь.

Её больше нет в комнате. Исчезла так же внезапно, как и появилась в начале. Испарилась, будто и не было её здесь никогда.

С осторожностью осматриваюсь и медленно выхожу из библиотеки. Она слабее меня, но ловчее и быстрее, поэтому ей проще не бить в открытую, а где-то затаиться и напасть из-под тяжка.

Медленно продвигаюсь к выходу, не переставая озираться по сторонам, но её нигде нет. Возможно, не ожидала сопротивления и поэтому решила не рисковать.

Выбравшись из ловушки, быстро направляюсь в сторону дома, зажимая рукой кровоточащую рану. Больно, но можно потерпеть. Лучше уж бежать, сжимая зубы, чем продолжать находиться там, где на тебя могут с лёгкостью напасть и убить.

Теперь понимаю, что не зря я боялся выбираться из дома один. Рядом с Каэлем ничего бы подобного не случилось. Он не дал бы меня в обиду. Не позволил бы проткнуть ножом.

Сердце стучит, подгоняя меня бежать всё быстрее и быстрее.

Главное – оказаться снова рядом с ним. Понять, что теперь я опять в безопасности и могу спокойно дышать.