2 : начало большой дружбы (1/2)
Если хорошее настроение сопровождается шумной компанией, то обратное ему остаётся только перетерпеть в одиночку. Так лучше для всех.
Лесли знает все правильные места для неправильного настроения. Речь не о тех, что публикуются в инстаграмных постах с подборками ”топ 10 мест для грусти”, а те, очевидно, настоящие. Второй пожарный выход из корпуса Школы Эйдоса выходит в узкий, слепой дворик-колодец, куда падает только косой, пыльный свет. Там всегда валяется пара кирпичей, и один из них, самый большой, — её трон.
Она сидит, поджав колени к подбородку, обхватив их руками в рваных перчатках без пальцев. Тяжёлые платформы-оксфорды небрежно брошены в лужу. В ушах шипит агрессивный шугейз, уже не заглушающий ничего, а тупо заполняющий пустоту, как вата. День — длинный, бесцветный и тошнотворно неудачный. На паре по композиции занизили оценку, треснул любимый стилус, пришло письмо от родителей с вопросами о деньгах и будущем. Обычный понедельник. Но сегодня эта самая обычность необычно давит. Лесли уже тянется за сигаретой, привычным движением отщёлкивая крышку зажигалки, когда слышит шаги. Лёгкие, чёткие, не как у большинства студентов — не этот шаркающий топот усталости. Они останавливаются у входа во дворик.
Лесли не оборачивается. Правило глухого угла: если вошёл — твои проблемы.
— Место занято, — бросает кратко и раздражённо, голос хриплый от долгого молчания.
Шаги не удаляются. Напротив, раздаётся мягкий шелест, словно кто-то аккуратно опускается на землю, стараясь не запачкать одежду. Только тогда Лесли нехотя поднимает взгляд, она узнаёт, что за названный гость нарушил её сеанс уединения.
Та выскочка из Ойкоса, ну конечно. Кто же ещё может так бесшумно нарушить чужие границы и выглядеть при этом так, будто только-только сошёл со съёмочной площадки. На ней нет её обычного блестящего брендового облачения — просто тёмные, идеально сидящие брюки и просторный свитер неопределённого бордового оттенка. Волосы заплетены в небрежную, но безупречную косу. Она выглядит человечнее. И от того странно знакомой.
— Я не за территорией, — тихо говорит Фелисити. Её голос, обычно маслянисто-гладкий, мурлычащий, сейчас звучит приглушённо и почти тепло. — Я за компанией. Если ты не против.
Лесли фыркает, но жестом — чуть заметным кивком — разрешает остаться. Её собственное удивление перевешивает желание огрызнуться. Фелисити? В её логове? Разве это не так же абсурдно, как встретить Виридис на рейве?
Она всё-таки достаёт сигарету, закуривает, затягивается, выпуская дым в сырой воздух. Фелисити сидит рядом и молча наблюдает. Потом её рука тоже скользит в карман, достаёт тонкую, стильную серебряную пачку. К разочарованию Фелисити, та оказывается пустой.
— Угостишь? — спрашивает она, и в этом нет ни кокетства, ни просьбы. Просто констатация факта: у меня нет, у тебя есть.
Лесли молча протягивает свою. Их пальцы не соприкасаются. Фели ловко вытряхивает одну, закуривает от предложенной зажигалки. Её движения на удивление экономны, лишены театральности. Она затягивается, слегка запрокидывая голову к серому клочку неба, и выпускает длинную, прямую струю дыма.
— Ужасный день, — говорит Фелисити неожиданно, продолжая глядеть вверх и не оборачиваясь на Лесли.
— С чего бы? — Лесли процеживает сквозь зубы язвительно, с грубой насмешкой — У таких, как ты, всё по графику: утром сходить за кофе, одаривая улыбкой баристу, днём купаться во внимании одногруппников, а под вечер — соседей по общаге. И тебя уже все обожают.
— Именно поэтому, — парирует Фели, и в тоне её голоса впервые проглядывается усталость. — График — это клетка, киса, даже если он обеспечивает тебе успех. Улыбка к вечеру начинает сводить скулы, а после каблуков остаются мозоли. Знаешь, иногда хочется, чтобы твой самый большой провал был в том, что ты проспала пару, а не в том, что не соответствуешь картинке в собственной голове.
Лесли смотрит на неё пристальнее. Без маски безупречности Фелисити кажется моложе. Уязвимее.
В уголках её глаз видна та же тонкая сеточка изнемождённости, что и у всех, кто слишком много думает.
— Добро пожаловать в клуб, — буркает Лесли, но уже без сарказма. Так она обозначает ”своих” людей.
— Я тут не впервые, — тихо отвечает Фелисити. — Обычно у меня свой дворик. Потайная лестница на крышу Школы Ойкос. Там ветрено, зато никто не ищет...
Они курят молча, разделяя тишину, которая не нуждается в заполнении пустой болтовнёй. Она общая, тяжёлая и знакомая им обеим.
— А у тебя что? — наконец спрашивает Фели, переводя взгляд на Лесли.