1 : знакомство (1/2)
Сильное произведение искусства имеет множество общих истолкований разной степени глубины, релевантное для разных слоёв социума и хронотопов. Также стоит принять во внимание значимость личного понимания слушателя, ценного для индивидуального восприятия произведения, для сознания слушателя, как и его подсознания и сверхсознания. Устройство шедевров должно подлежать глубокому анализу с целью понимания причины, по которой они не устаревают, и чем они отличаются от прямолинейного мануфактурного ширпотреба.
Среди пошлой и бессмысленной суеты современной популярной музыки она находила неповторимые, бесценные шедевры, бессовестно экспериментальные и превосходные в своей комплексности. Быть может, в действительности то был не совсем джаз, но как же приятно именно это обозначение отдаётся в слухе и сознании. Термин из одного слова мелодично повторяется эхом где-то в затылке.
Итак, Финли любит джаз. В не самом 'чистом' его проведении, может, но людям свойственно заблуждаться. Так или иначе, её особое хобби — искать самородки среди исполнителей с аудиторией меньше количества подписчиков её естественнонаучного блога (для справки, весьма посредственного и проходного), под лупой изучая каждую новую песню и смакуя каждый перебор струн.
Вот только настоящий шедевр предстояло создать здесь и сейчас, а вдохновение в лице её соседки по комнате опаздывало. Финли с раздражением наблюдает, как холл наполняется людьми, а заветное ”уже на месте” в чате с подругой так и не загорается. Ещё минута, и драгоценная гармония рискует превратиться в фальшивый какофонийный спектакль. Пальцы сами тянутся к телефону, чтобы в четвёртый раз за последнюю треть часа открыть мессенджер в надежде увидеть долгожданный ответ.
”куда злой рок посмел занести тебя в этот раз? они сейчас объявят начало, а моя группа поддержки растворилась в нирване.”
”ПРИЁМ, ЛЕСЛИ”
Отчаявшись, Финли компенсирует отсутствие спутницы каракулей с криво нарисованным человечком из палочек и подписью ”моральная поддержка” в уголке скетчбука.
— С этого момента ты объявлен моим другом. Ты будешь смотреть на меня своими пустыми глазами-кляксами, и я буду ощущать на себе твой взгляд, пока мой дух не упокоится.
Ответа не последовало. Ни от нарисованного человечка, ни от Лесли. Очередное сообщение Фин безнадёжно кануло в цифровую пустоту, не предъявив статуса ”прочитано”. Даже со всей внушительной силой своего научного склада ума Фин не в силах осознать, как одно-единственное человеческое существо обладает способностью с такой перманентной лёгкостью игнорировать пространственно-временные континуумы (и правила этикета...).
Раздражение, густое и липкое, подступает к горлу, и Финли закатывает глаза с такой силой, что едва не теряет равновесие. Мысленно она уже репетировала трогательную речь о хрупкости человеческих обещаний, пока её взгляд, скользнувший по экрану в отчаянии, случайно не наткнулся на другую фигуру.
Не на Лесли. Фигуру иную, ранее не виданную, которая, казалось, состояла из одного только света и любопытства.
Девушка с парой изящных заколок в рыжих волосах, ослепляюще переливающихся под люминесцентными лампами, как крылья клароптерикса, ловит на себе взгляд Финли и отвечает на него с открытым, чуть озорным интересом.
Слова застревают в горле. Мысли о выговоре отходят на второй план, а башня негодования рушится под давлением одного лишь взгляда. В ушах зазвинела тишина, та самая, что наступает в концертном зале между последним аккордом и взрывом аплодисментов. Фин часто бывала на концертах, но эти несколько секунд всегда пробуждали в ней особый трепет...
— Похоже, твой нарисованный друг не слишком разговорчив, — голос девушки неожиданно низкий и глубокий, как контрабас в полупустом джаз-баре. Это контрастирует с ребячливо-броским внешним видом. Она кивает на испещрённый каракулями скетчбук. — Или он просто ценитель современного искусства?
Финли поправляет очки и инстинктивно прикрывает ладонью рисунок, словно застуканная за чем-то постыдным.
— Он... ценитель молчаливой поддержки, — усилием воли выдавливает она из себя ответ. Собственный голос кажется ей неприлично громким. — В отличие от некоторых моих... коллег.
Незнакомка хихикнула. Стентор её, тёплый и насмешливый, обжёг Финли жарче люминесцентной спирали.
Он был не из их наушников. Он был здесь. Звучание её смеха оказалось заразительным настолько, что у Финли едва уловимо дрогнули уголки губ — нонсенс для человека как она, по натуре своей бесконечно скупого в выражении всякой эмоциональной реакции. Если бы Лесли увидела её сейчас, она бы не поверила своим глазам. Реальность, до сих пор стоявшая на паузе и приведённая в режим ожидания, внезапно качнулась, сместив фокус.
Финли молчит. Слишком долго. Мысли, обычно автоматически выстраивающиеся в стройные параграфы, обратились в хаотичный шум, в звук детектора, ловящего сигнал из глубин космоса. Ну же, скажи что-нибудь. Что-нибудь умное. Или просто человеческое.
— Ты учёный или художник? — незнакомка оказывается первой, кто разрывает неловкое молчание. Её взгляд обращается к скетчбуку, отчаянно прикрываемым ладонью, но всё ещё распахнутому.
— Амм... Ни то, ни другое, я бы сказала, — Мнётся с ответом Финли, но, успокоившись, всё-таки убирает руку с изрисованной страницы. — Но первый вариант ближе к действительности, я полагаю. Я защищаю индивидуальный проект сегодня. И моя... так называемая группа моральной поддержки решила дать сбой в системе в самый неподходящий момент. — Фин демонстрирует экран телефона с мёртвым чатом. — Вероятно, её похитили инопланетяне. Или она сама решила возглавить их экспедицию. С такой подругой не угадаешь...
Незнакомка улыбнулась, прищурившись: в карих глазах блеснули искорки, которые тут же отразились в линзах очков Финли.
— Что ж, тогда я могу предложить тебе временное пополнение. Пока твоя Моральная Поддержка не вернулась с межгалактическими трофеями. Я Реша, волонтёрка здесь, — Она протянула руку, а Фин, всё ещё находясь в состоянии лёгкого ступора, автоматически вложили в её ладонь свою. Рукопожатие твёрдое и тёплое.
— Финли Ласлзо. Рада знакомству. В-вы, кстати, выглядите очень здорово, просто потрясающе, я... Мой взгляд упал на Вас получасом ранее.
Глаза машинально опускаются на бейдж на груди Реши, и Фин вычитывает её полное имя: Альриша. Двойная звезда, значит? Нужно будет расспросить о причине выбора такого специфичного космического объекта в качестве имени.
Разговор прерывается оглушительным скрежетом микрофона и заикающейся речью организатора:
”Уважаемые участники и гости, первый в году научный семинар АКНИА объявляется открытым! Открывает мероприятие Финли Ласзло, ученица первого курса Школы Эмергенции, факультета биоинформатики и вычислительной биологии с фундаментальным проектом на тему... — здесь ведущий запнулся и облизнул губы. — ”Нахождение признаков естественного отбора по древней компоненте в геномах современных популяций”. Просим студентку пройти к на сцену.
Финли машинально кивает в сторону ничего не видящих глаз организатора, делая шаг вперёд. От волнения — подсознательного, неконтролируемого, не поддающегося интеллектуализации — собственные ноги будто врастают в пол. Все слайды, все тезисы, выверенные до последней запятой, рискуют разом испариться из памяти прямо сейчас. А сознание предательски тянется обратно, назад — к тёплому островку в лице новой знакомой. Та всё так же стоит там, облокотившись на парту и скрестив руки на груди. В позе читается собранность, почти вызов. И когда её взгляд ловит растерянный взгляд Финли, она не отворачивается, не отстраняется, а одаривает беззаботной улыбкой и быстро, почти неуловимо, поднимает руку, сжимая её в кулак в старом, как мир, жесте — ”держись!”. Эта простая, ненавязчивая поддержка становится ключом, отворившим двери памяти и вернувшим уверенность.
Один кивок. Ещё один взгляд, на секунду дольше, чем того требует вежливость. И вот Финли уже на сцене, чувствует на своей спине чужое приветливое, согревающее внимание, которое теперь оказывается куда ценнее всякой (некомпетентной) группы поддержки.
Хаос в голове Финли вдруг улёгся, выстроившись в чёткую, знакомую последовательность — хроматин, спирали, системные таблицы... В восприятии самой Финли её проект — не просто презентация, но симфония, партитуру которой она знает наизусть. Пальцы сами находят нужный файл, и вывод презентации на большой экран не занимает долгого времени. Клик. На огромном экране за её спиной вспыхивает сложная трёхмерная модель двойной спирали, подсвеченная в тех участках, где естественный отбор оставил свои следы. Зрители хлопают глазами, а Финли продолжает вести речь, что идёт так поразительно ровно, складно — не совсем по плану, может, но небольшой импровизации оказывается достаточно, чтобы выкрутиться. Невольно раз в пару минут внимание переключается на загорющийся экран телефона, на экране блокировки которого с пугающей стремительностью, одно за другим, всплывают входящие сообщения:
”ЩАС ПОДЪЕЗЖАЮ”
”НЕ УМИРАЙ Я УЖЕ РЯДОМ”
”ПРИВЕЗУ КОФЕ <3”
Финли, не отрываясь от презентации, фыркает. Слишком поздно. Слишком... неважно.
— ...таким образом, анализ полиморфизмов в некодирующих регионах позволяет нам увидеть так называемые отголоски давно минувших эволюционных давлений, — голос звучит ровно и убедительно, будто панического ступора перед выходом на сцену и не существовало вовсе. Финли проводит лазерной указкой по классификационной диаграмме, и луч выхватывает из полумрака зала знакомый силуэт у дальней стены. Альриша не просто слушает: она наблюдает, подперев подбородок ладонью, с таким вниманием, будто расшифровка геномов — это самое увлекательное, что она слышала в жизни. Финли не смотрит в её сторону, а зря: такая отдача к своей работе представилось бы ей очень лестной.
Настолько же предсказуемо, насколько неуместно, экран телефона снова вспыхивает, освещая лицо Финли синеватым отсветом: