Часть 13. Твоё сердце всё ещё моё, Ким Тэхён (2/2)

Чонгук вскидывает брови вверх, сначала не понимая слов альфы, а после приходит осознание, какой именно адрес только что назвал Хоби.

— Спасибо, что напомнил мне время, когда мой Тэхён выходит за тебя замуж. Я мысленно за вас порадуюсь, пока буду напиваться до потери пульса.

— Идиот, — стонет Хо, — я тебе это говорю, чтобы ты на собственную свадьбу не опоздал. А то твой Тэхён не будет рад позднему визиту, — ёрничает альфа.

— Чё ты мелешь? Довести меня решил? — нервно передёргивает плечами.

Хосок устало вздыхает, чуть ли не на месте нападая на Гука с кулаками: слишком бесит его растерянность. Приходится, как младенцу, раскладывать всё по полочкам.

— Хватит тебе мучаться. Ты его любишь, а он безумно любит тебя. Я же всё вижу, не слепой. Тем более, я живу с Тэ в одной квартире и чуть ли не каждый день наблюдаю его страдания по тебе. Вы как малые дети. Вам нужна чужая помощь, потому что без неё вы оба пропадёте в омуте.

— Ближе к делу.

— Сначала пропусти меня внутрь. Говорить через порог — плохая примета.

Чон раздражённо мычит, но всё же делает небольшой шаг назад, пропуская альфу вперёд. Хо останавливается в прихожей у двери, дальше Чонгук его и не пускает. Недолгая тишина напрягает всех, поэтому Гук прерывает её первым, желая скорее выпроводить мужчину обратно за порог.

— Что ты имел в виду под «собственной свадьбой»? — вопрос звучит вполне ясно, и также понятно можно было бы на него ответить. Однако Хосок снова начинает издалека.

— Я люблю другого. И он никак не причастен ко всей нашей истории. Ты его знаешь, Тэхён тоже. Но люблю его я сильнее, чем свою уёбскую жизнь. И я буду настоящим моральным уродом, если эта свадьба случится. Я разобью сразу четыре сердца. Твоё, потому что ты умрёшь без него. Тэ, потому что он умрёт без тебя. Его, он нуждается во мне. И своё, я нуждаюсь в нём.

Чонгук слушает внимательно. Многое возмущает, и как минимум то, что у человека, которому доверяет Тэ, на стороне есть другой омега. Но при этом прерывать мужчину не думает, даёт ему договорить.

— Но церемония уже состоится, гости, ничего не знающие о нашей общей драме, приглашены, банкет организован, и поделать с этим ничего нельзя. Поэтому эта свадьба, считай, второй твой шанс доказать Тэхёну, что ты готов попробовать снова прожить с ним совместное будущее.

— Я… — Чонгук впервые за это время забегал взглядом, растерянно закусив нижнюю губу.

— Если ты сейчас скажешь «нет», то ты поставишь конец всему. Ты больше не будешь иметь права прикасаться к нему, больше не услышишь стук его сердцебиения, когда будешь называть нежными и ласковыми словами. Ты не сможешь его поцеловать, потому что он станет моим законным мужем, — Хосок давит, пытается вывести на ревность специально. — Но если не думаешь о себе, то подумай о нём. Он будет винить себя до конца своих дней, что не ухватился за предложенный ему шанс ещё тогда на Кипре и окончательно потерял тебя. Он возненавидит себя. И здесь я уже буду бессилен.

— Он не выйдет за меня. Ни за что. Он не хочет повторять прошлые ошибки.

— Значит, ты сделаешь всё, чтобы они не повторились, — не сдаётся.

— Хосок, это глупо, — Чон подносит к губам стакан с виски, но замирает в этом положении, так и не отпив, потому что…

— Чонгук, он ждёт от тебя ребёнка!

По замёрзшему сердцу вечной мерзлотой вдруг проходит маленькая трещина, освобождая его на волю. Чон слышит и даже, на удивление, верит словам Хо, но так боится подумать, что это всё может оказаться обычным сном.

— Мой ребёнок… — шепчет самому себе, глупо улыбаясь и таращась в пустоту. Впервые Хосок видит Чонгука такого потерявшегося, такого влюблённого.

— Но перед этим поклянись мне, что с Феликсом у тебя всё кончено, — стирает с лица умиление, — я не допущу, чтобы ты морочил голову Тэхёну, как делал это я.

— Всё кончено, — кивает Чон. — Завтра курьер заберёт его вещи, и он окончательно уйдёт из моей жизни. Я не желаю больше связываться с ним. Ни в каком ключе.

— Тогда завтра ты должен быть на месте без опозданий. И не облажайся, как в первый раз. Третьего шанса уже не будет.

the end of flashback

Пока Хосок говорит, кажется, что все присутствующие перестают дышать. Альфа рассказывает всё медленно, считывает эмоции на лице Тэ, который внимает каждому слову, но смотрит уже давно не на Хоби, а на мужчину, что вызывает в сердце трепет, будоражит сознание. Чонгук же вообще никого не видит и не слышит, прирос к земле, не шевелится, морально готовится к тому, что нужно будет вновь ловить Кима, когда тот из-за своего страха опять решит сбежать.

Гости молчат, когда Хосок замолкает. Затаив дыхание, они переводят свои взгляды на омегу, пытающегося совладать с собственными чувствами. Но ничего у него не получается. Он сдавливает в своих руках маленький букет, в то время как слёзы продолжают стекать по щекам, и едва выдавливает из себя:

— А как же ты? — Ком в горле не даёт говорить громко, однако в звенящей тишине, которая разбавляется лишь звуками моря, находящегося позади них (даже музыканты остановились играть, желая досмотреть «сериал» до конца), его слышат все.

— А я тоже буду счастлив, Тэ-Тэ, — широко улыбнувшись, не задумываясь, отвечает Хо.

Ким отрывается от любимых глаз, что так пронзительно смотрят на него, и поворачивает голову в ту сторону, куда направлен ласковый взгляд Хосока.

Сохи.

Омега больше не выглядит напуганным, когда встречает заинтересованный взгляд Тэхёна. Теперь в глазах уверенность и благодарность, потому что по выражению лица Кима он понимает, что тот не злится и не собирается устраивать истерику. Тэ искренне счастлив за них, и это вызывает дикое уважение к нему.

Со коротко кланяется Тэхёну, а после впивается влюблёнными глазами в своего альфу. Ему не верится, что теперь этот мужчина только его. Да, тот наделал много ошибок, но ведь главное, что Хосок смог их осознать и исправить, и только за это Сохи готов плюнуть на всё и с разбега накинуться на любимого.

Ким ещё немного любуется парочкой, а затем поднимает правую руку и слегка сжимает плечо уже бывшего жениха. Хоби реагирует незамедлительно, поворачиваясь к омеге.

— Я так рад за тебя… За вас. Не упусти его, уверен он тот, кто сможет сделать тебя счастливым, — тихо проговаривает Тэхён, чувствуя, как ему становится легко и свободно, ведь как бы он ни любил Хосока, тот уже давно стал для него грузом на плечах, потому что любви между ними, как между альфой и омегой, никогда не существовало. Они сами её придумали и сами мучались, а сейчас оба освободились и могут наконец дышать.

— И ты не поддавайся своему страху, иди к тому, кто и по сей день бережно хранит твоё сердце, Тэхён, — взгляды опять сталкиваются. Чонгук глядит настороженно, удерживая в руках притихшую дочь, а Тэ смотрит с чувством вины и безграничной любовью к этому мужчине.

«Ну ничего не могут без меня», — закатив глаза, произносит про себя Хоби.

— Чон, не стой как истукан, действуй, — уже вслух озвучивает альфа, подталкивая Гука в спину, а после уходит к своему мышонку.

Чонгук опускает Миён, которая тут же убегает к дедушкам, и поудобнее размещается в первых рядах, с заметным любопытством рассматривая родителей. На их свадьбе она ещё не была… Интересненько…

Чон становится напротив Тэхёна, и они ещё долго созерцают друг друга, но им никто не мешает, догадываются, что этим двоим нужно время. Пусть постоят, а близкие полюбуются их Любовью.

Чувства, кипящие внутри двух влюблённых, трудно описать словами. Сердца бьются в унисон, пытаясь пробиться и протянуться навстречу друг другу, ведь они так долго ждали воссоединения своих хозяев. Только им было известно, что те проживают, какую боль несут в себе.

Души Чонгука и Тэхёна пронизывает всепоглощающая радость, а взгляды наполняются любовью, которая жила в них все эти годы. Они говорят молча, каждое дуновение ветра — повод для улыбки.

— Давай создадим собственную вечность, малыш. Я согласен быть твоим мужем, — вместо тысячи слов.

— И я согласен стать твоим мужем, — квадратная белоснежная улыбка освещает глаза мужчины, вынуждая того расслабиться и сделать полноценный вдох.

На периферии слышится облегчённый выдох священника, который очень боялся за исход финала, а теперь может громко сказать:

— Объявляю вас мужьями!

Гости взрываются хлопками и свистами, когда Чонгук притягивает за талию Тэхёна к себе, а их губы встречаются в нежном глубоком поцелуе. Ароматы обоих сгущаются, становятся сильными, сплетаются между собой, создавая с ума сводящий микс. Они целуются, не в силах оторваться друг от друга, им срочно нужно подтверждение, что это не сон, они рядом, они вновь вместе, мужья и теперь не сбегут, не разлучатся.

Кислорода становится мало, Тэ первый отстраняется, быстро и шумно дыша. Чонгук наклоняется, они утыкаются лбами, как сумасшедшие улыбаясь друг другу.

Тэхён опускает взгляд вниз, прикладывая руку к своему пока что плоскому животу, и взрывается фейерверками, когда большая ладонь мужчины ложится на его, несильно сжимая. Чувство свободы переполняет их, а губы покалывают от желания вновь соприкоснуться, почувствовать, посмаковать, и они не теряют время… Больше нет. Тэхён подаётся первым, утягивая мужа в настойчивый чувственный поцелуй.

***

Торжественная регистрация закончилась десять минут назад, Чонгук и Тэхён, проводив священника, пошли к фуршетным столам, что стояли посреди большой территории, позволяя всем насладиться закусками и алкогольными напитками на свежем воздухе. А вот молодожёнам Чон сейчас не до этого. Они аккуратно встали в сторонке и мило шушукаются, не переставая улыбаться. Однако, когда вас хотят поздравить с этим знаменательным днём, про уединение можно забыть.

— Сынок, я так рад за вас, — подходит папа Тэхёна, сразу же обнимая обоих.

— Я уж думал, мы избавились от тебя, — останавливаясь в паре сантиметров от пары, бурчит Господин Ким.

— За что я вас уважаю, Сохён, так это за вашу стабильную ко мне любовь, — сдавленно отзывается Гук, пока Хёнджин, кажется, пытается их задушить.

— Ты мог прийти на несколько минут позже? — вторит ему альфа, держа руки в карманах брюк.

— А ну замолчи! Не порть детям праздник, — наконец отпуская молодых, строго отчеканивает старший омега, глядя на своего мужа.

— Ну что вы, Господин Ким, прийти позже и потерять своё сокровище? Да ни за что! — Чон приобнимает супруга, оставляя нежный поцелуй на румяной щеке.

Видимо, именно этих слов ждал отец Кима, потому что он выпрямляется и подходит ещё ближе к Чонгуку, заглядывая тому в глаза, возможно, ищет какие-нибудь сомнения в альфе. Однако младший непоколебим, держится стойко, во взгляде плещется уверенность, ведь больше Тэхёна он не потеряет.

Сохён протягивает раскрытую ладонь, а Чонгук моментально реагирует, отвечая на неожиданное рукопожатие. Омеги же стоят с открытыми ртами, боясь моргнуть, испортить момент.

— Я тебе уже однажды сказал, этот конкретный ребёнок, — бросает мимолётный взгляд на Тэ, после возвращая своё внимание обратно на Гука, — моё солнце, как для тебя твоя Миён. Уверен, ты уничтожишь любого человека, который хоть немного, но попытается её обидеть, — после этих слов Чон напрягается, ведь это правда, он мир разрушит, если увидит слёзы боли на её лице. — Так вот, мой сын тоже для меня многое значит, и если ты, — Сохён говорит спокойно, но всё сильнее сжимает руку альфы, вынуждая того зашипеть и слегка согнуться.

— Отец! — недовольно восклицает Тэ, желая спасти мужа, но замирает на месте, когда замечает серьёзный взгляд родителя.

— Если ты ещё хоть раз его обидишь или допустишь, что он уйдёт от тебя, знай, больше я тебе его не верну! Если любишь, будь мужиком, умей предугадывать действия своего любимого человека, научись предотвращать его истерики и никогда не сдавайся, борись за свою семью! — И Гук мог бы даже расплакаться от столь трогательной речи, как, например, это делает сейчас Мистер Ким, тихонько заливаясь слезами. Однако тяжело плакать, когда твою ладонь пытаются сломать. — Ты понял меня? — утвердительный кивок, после которого следует громкое мычание, так как ответ не удовлетворил старшего. — Ты понял меня?! — повторяет мужчина.

— Да, понял-понял, — едва произносит Чон, а затем облегчённо выдыхает, когда руку отпускают. — Боже, пора опять ходить в качалку, — бубнит он, разминая кисть.

— Последние слова тебя тоже касаются, Тэ, — поворачивает голову к сыну. — Если тебя что-то тревожит или тебе страшно, в первую очередь ты должен поговорить об этом с человеком, которого ты выбрал, то есть, с мужем. Помнишь, в детстве ты часто приходил к нам с папой, чтобы обсудить проблему? Ты не сбегал, ты говорил. Так вот теперь твоя семья — это твой супруг и ваш ребёнок, думай о них, прежде чем совершать опрометчивые поступки, — мужчина тянется к растроганному омеге, заключая того в объятия.

— Спасибо, я люблю тебя, отец, — шепчет Тэ, не отходя, ещё крепче обнимая любимого родителя.

— Я тоже тебя люблю, сынок, — поглаживает по спине, успокаивает. Сохён поворачивает голову к Гуку и добавляет: — Ты удивишься, но иногда у меня бывают моменты, когда я и тебя люблю, Чонгук, — младший смешно вытягивает лицо в удивлении, не зная, что и сказать. — Ты только сильно не радуйся, наши нынешние отношения мне больше нравятся, давай без соплей, — говорит Ким старший, замечая почти появившуюся широченную улыбку.

— Вы такие милые-е-е-е-е, — отзывается рыдающий в стороне Хёнджин с белым платочком в руках.

— Ой, ну умоляю, давай без этого, — Сохён отходит от Тэхёна, которого тут же обнимает Чонгук, и возвращается к своему омеге. — Чего раскис? Пойдём к внучке? А то Ён Дже сойдёт с ума там один с ней.

— Мистер Чон здесь? — ошеломлённо спрашивает Тэ, резко разворачиваясь к Чону.

— Ну да, после того разговора с Хосоком я сразу же позвонил папе и пригласил на свадьбу, — объясняет альфа, вытирая всё ещё мокрые щёки омеги.

— Я должен поздороваться, — Тэхён порывается пойти, но его останавливает голос отца.

— Потом сходишь, он никуда не денется, побудь здесь, вас не все поздравили. А мы с твоим папой пойдём, поможем ему, — и удаляется, уводя зарёванного Хёнджина с собой.

И вот вроде бы можно дальше продолжить целоваться и обниматься, но не тут-то было…

— Да неужели я дожил до вашего воссоединения, — на всю кричит Джин, подлетая к Тэхёну и Чону, что успели перед крепкими объятиями старшего Кима переглянуться и тяжело вздохнуть.

— Я тоже хочу их обнять, — возмущается Чимин, толкая старшего и прижимая к себе супругов.

— Сочувствую вам, ребят, — говорит Юнги. — Подобное вас ждёт сегодня до конца дня.

— А ты вообще молчи, иди и подмигивай дальше тому омежке в красном, — отрываясь от друзей, но не поворачиваясь к мужу, говорит Чим.

— Да не подмигивал я ему! — в который раз повторяет Мин.

— Представляешь, Тэ-Тэ, стою рядом с ним, беременный, а он миленько лыбится какому-то парню, — будто не слыша Юнги, рассказывает другу омега.

— За ним стоял отец Хосока, я ему улыбался, — всё ещё не теряет попыток объясниться с мужем.

— Я подтверждаю, так как в тот момент был рядом и действительно видел Господина Чона за тем омегой, — вклинивается в разговор Намджун.

— Ничего не знаю, это ваша альфья солидарность, — складывая руки на груди, обиженно произносит Пак.

— Ой, не обращайте на него внимания, гормоны бушуют, дайте пять минут, и он успокоится, — цокает Джин, вставая рядом с мужем.

— Эй! — успевает воскликнуть Чим.

— Что за шум, а драки нет? — усмехаясь, спрашивает подходящий Хосок, держа за руку Сохи.

Повисает неловкое молчание, в ходе которого все друг друга внимательно разглядывают, будто впервые видят.

— Мог бы своим планом и с нами поделиться, — как бы между прочим озвучивает Чимин.

— А вы мне все и сразу рассказали про план с отдыхом? — выгибая бровь, парирует Хо.

— А ты про Со ничего не сказал! — тут же цедит Чим.

— Увлекательный разговор, но у нас тут праздник, может, после всё обсудите, — предлагает Намджун, переплетя с Джином пальцы.

— Он всё ещё не извинился, — напоминает Чимин, идя в нужные объятия Мина. Омега уже и забыл, что недавно обижался на него. — И мы, кстати, тоже, мы ведь так и не рассказали про Сохи, — чуть тише добавляет Пак, обводя цепким взглядом всех присутствующих.

— А я и извинюсь, но не перед тобой, — Хосок отпускает ладонь Со, целует быстро в щеку и подходит к Тэ. — Мне безумно стыдно перед тобой, Тэхён, — старается не уводить глаза, однако тяжело, альфе действительно не по себе.

— Не надо, Хоби, — перебивает его омега, а после смотрит на друзей, обращаясь к ним: — И вам тоже незачем извиняться, я всё понимаю, — и обратно поворачивает голову к альфе. — Мы оба виноваты, я тоже не был до конца честен. Был с тобой, а любил другого, это нечестно. Я просто очень благодарен тебе, что именно ты оказался рядом в трудный период моей жизни, а не чужой для меня человек, — Тэ не желает больше возвращаться к этой теме, по крайней мере не в этот день, поэтому просто обвивает шею мужчины, окунаясь вместе с ним в тёплые дружеские объятия.

Чимин не может остаться в стороне, и, пока все молчат, не мешают, Пак закатывает глаза и произносит:

— Слишком ты добренький, Тэ-Тэ, я бы его немножко помучил.

— Юнги, иди уже куда-нибудь, удовлетвори своего мужа, ему явно надо стресс снять и настроение поднять, заколебал, — недовольно ворчит Джин.

— Вот будешь беременный, я на тебе отыграюсь, — вторит ему Чим и уходит, потянув непонимающего мужа за собой.

— Надеюсь, у меня таких закидонов не будет, иначе мне тебя жаль, — прослеживая взглядом удаляющуюся парочку, тихо, чтобы никто не услышал, обращается Тэ к своему альфе.

— Ничего, я перетерплю всё, что угодно, главное, оставайся рядом, — шепчет Чон на ушко омеге, чмокая того в висок.

Тэхёна переполняют эмоции, он не в состоянии перестать улыбаться, желает уже поскорее побыть наедине с супругом. Но до этого нужно кое-что сделать…

— Познакомишь нас по-человечески? — спрашивает Тэ, глядя на молчаливого Сохи.

Хосок подзывает своего омегу к себе, а после разворачивается ко всем друзьям, озвучивая официально:

— Знакомьтесь, это мой омега, Сохи.

— Добро пожаловать в сумасшедшую компанию, Со, — по-доброму улыбаясь, говорит Тэхён, вынуждая всех засмеяться.

***

Тихий шелест волн звучит как мелодия, наполняя воздух приятной гармонией. Глядя на небо, можно заметить бесконечное пространство звёзд, они словно искорки, украшающие вселенскую ткань. Луна, полная и яркая, отбрасывает световые лучи на тёмные воды, создавая игру света и тени. Атмосфера наполнена чарующей энергией, которая проникает сквозь кожу и пробуждает души двух сбежавших ото всех влюблённых супругов.

Они ещё час получали массу поздравлений и с вступлением в брак, и с будущим пополнением. Да-да, Тэ не удержался и после очередной речи одного из гостей выдал всю правду. Признаться честно, омега думал, что его удушат в крепких объятиях и, вдобавок ко всему, он лишится слуха, потому что визжали все и даже в самое ухо.

А после все решили зайти внутрь ресторана, где повсюду витал праздник, а столы ломились от вкуснейших блюд. Что сказать? Друзья постарались. Гостей было много, но это были только родственники и друзья, люди, которых Чонгук и Тэхён знали. Чуть позже выяснилось, что Хосок уменьшил количество приглашённых, успев убрать из списка своих друзей, с которыми виновники торжества не были знакомы, и каких-то бизнесменов, посчитав, что Чон и Тэ захотят больше семейный праздник, нежели всеобщий.

Вокруг царили шум и веселье, смех и радость, которые распространялись в каждый уголок заведения и за его пределы. Молодожёны и их гости много болтали, ели и пили. Шутки сопровождали речи и тосты, что завораживали весь зал и наполняли его громким и глубоким хохотом. А в середине вечера Юнги настолько разошёлся, что умудрился вытащить всех на танцпол и провести несколько конкурсов, став временно тамадой, но никого и ничего не смущало, ему вполне эта роль шла. Затем последовали безудержные танцы, гости зажигали, забывая о реальном мире. Чонгук и Тэхён тоже не отставали, но им так и не дали уединиться, поэтому они всё ждали случая, чтобы сбежать и хоть немножко уделить друг другу время наедине.

И это случилось, спустя четыре часа они смогли уйти к морю, пока внутри всё грохотало от громкой музыки, а близкие им люди были заняты шампанским и очередным анекдотом Юна. Теперь, держась за руки, чета Чон ступает вдоль берега, наслаждаясь общим счастьем, которое растекается внутри каждого из них.

— Тэ, остановись, — просит Гук, вставая почти вплотную к омеге.

— Что такое?

— Я ждал, когда смогу это сделать вновь, — мужчина под внимательным взглядом младшего достаёт их когда-то обручальные кольца. Тэхён стоит, глядя на раскрытую ладонь, а в уголках глаз скапливается влага. — Я не буду много и долго говорить, ты и так всё знаешь… — поднимает правую руку омеги, медленно надевая золотое колечко на безымянный палец. А Тэ внимательно следит за действиями и слушает. — Просто хочу, чтобы на этот раз это было навсегда, — поднимает голову, встречаясь с тёмной макушкой.

Тэхён стоит с опущенной головой, безмолвно пуская слëзы облегчения и радости.

— Пообещай мне… Пообещай, что какую бы дичь я ни творил, ты больше не отпустишь меня, — голос дрожит. Омега сейчас такой уязвимый, ему очень нужен рядом сильный, уверенный Чонгук, который закроет от всего мира, не даст натворить глупостей.

Чон осторожно перекладывает второе кольцо в ладонь мужа, а свои руки опускает на мокрые щёки, стирая капли, поглаживая большими пальцами, успокаивая.

— Я тебе обещаю, что никогда и ни за что на свете тебя не выпущу из своих объятий. Я сделаю всё, чтобы ты и наши дети были самыми счастливыми. Ты мне веришь? — вместо ответа Тэхён берёт руку альфы и надевает тому на палец кольцо, как символ их бесконечной любви.

Глаза встречаются, а Тэ вдруг тихонько смеётся, даря Чону родную красивую улыбку.

— Не могу поверить, что второй раз вышел за тебя замуж, — руки заводит за шею, полностью вжимаясь в мужчину.

Гук подхватывает внезапно изменившееся настроение супруга, сжимая в своих ладонях тонкую талию. Ничего сейчас так сильно не хочется, как страстно впиться в эти губы.

— Знаешь, — продолжает уже более серьёзно Тэ, через минутную паузу, — это потому, что моё сердце всегда было, есть и будет твоим. Я люблю тебя, Чон Чонгук.

— И я тебя люблю, Чон Тэхён.

Сердца идут вразнос, когда губы сталкиваются в желаемом тягучем поцелуе. Внутри вспыхивает пламя, окутывающее их двоих. Они соглашаются гореть, но только вместе. Чон медленно сминает податливые губы, пробует их на вкус, пока Тэ отвечает с той же скоростью и мягкостью.

В этом поцелуе нет спешки, он тянется вечность, словно время останавливается, чтобы позволить им полностью погрузиться в этот момент. Каждое прикосновение губ — нежное, и каждое дыхание — глубокое.

Пока их языки сплетаются, губы немеют, а они тонут в друг друге, оба понимают, что хотят запечатлеть этот миг в своих сердцах, закрыть его на ключ и никому не показывать.

Гук отстраняется первым, давая возможность вдохнуть воздух. Но они не отходят, сталкиваются лбами и тяжело дышат.

— Мой план сработал, вы помирились, — рядом раздаётся радостный возглас, и супруги замечают их маленькую девочку, их сокровище, у которой в глазках искорки, а лицо освещает яркая улыбка.

Чонгук и Тэхён смеются, после чего альфа поднимает малышку на руки, целуя в носик. Они восстанавливают движение, идя по мокрому песку босиком. Мороженко вертится в руках отца, пытаясь рассмотреть ночную красоту, но не зная, на чём именно сосредоточить взгляд.

— А может, поедем на Кипр все вместе, семьёй? — внезапно предлагает Гук.

— Да, — тут же выкрикивает младшая омега. Уж больно ей там понравилось, соскучилась по новообретëнным друзьям.

— Никаких отпусков в ближайшее время, — серьёзно отвечает Тэ, обжигая своим строгим взглядом мужа и дочь. — У нас много работы накопилось, или ты забыл? — омега знает, о чём говорит, уже видел эту кипу бумаг.

— Ну, Тэ-э-э-э, — протяжно тянет Гук, поспевая за быстрым шагом супруга.

— Нет! Мы достаточно отдохнули, — непоколебим.

И тогда Чонгук решает ввести тяжелую артиллерию. Мужчина незаметно для омеги подмигивает Миён, которая моментально понимает отца и сразу включает актрису.

— Ну-у-у-у-у, папочка-а-а-а-а…

По всей территории разносится звонкий смех Тэхёна, теперь отказать будет непросто, ведь против него играют сразу двое профессиональных хитрюг и по совместительству самые любимые люди.

…Вот теперь точно всё на своих местах.