Часть 11. Я ухожу, но оставляю в твоих руках своё сердце (1/2)
Сегодняшнее утро назвать добрым было нельзя.
Настойчивая трель телефона набатом звучит в ушах, когда Джин сонно открывает глаза. Пару секунд омеге требуется на то, чтобы осознать, где он находится, а потом ещё несколько, чтобы вспомнить, куда вечерком засунул мобильник.
Наконец подняв трубку, парень не слышит банальных «Здравствуйте» или «Извините за беспокойство». Наоборот, слух режет грубый, чуть ли не орущий голос.
— Вы, чёрт возьми, компания или сборище умственно отсталых? — выдаёт ему незнакомец, пока Джин пытается оправиться от шока.
К слову, когда ему это удаётся, то выдавить приветствие он не успевает. На том конце провода хлопает дверь, а потому собеседник, явно пришедший в ещё большее бешенство из-за затянувшейся паузы, перестаёт сдерживаться:
— Вы в своей этой «Art Mafia» можете разобраться? Один звонит и просит мой лучший ресторан у моря. И знаете что?! Я отодвигаю других желающих и уступаю! Уступаю, потому что уважаю вас! А что в итоге?! Через какие-то считаные часы вы берёте и просто отменяете договорённость!
Джин садится в кровати. Шестерёнки в его голове усердно трудятся, стараясь быстрее обработать информацию, однако быстрый и не всегда разборчивый говор, исходящий из гаджета, не оставляет и шанса бедному Киму.
— Но я бы простил! Честно, я всё понимаю! Но когда это повторяется снова: один звонит и просит встречи, чтобы померить его и, видите ли, понять, какой дизайн делать, а второй перезванивает и говорит отменить встречу! Вы просто издеваетесь, да?!
Джин тяжело вздыхает, когда от ора в трубке просыпается супруг. Джун, опираясь на локоть, хмурясь, смотрит на возлюбленного, а потом ложится обратно, прикрываясь сверху чужой подушкой. Чтобы поспать ещё хотя бы пару минут.
— Послушайте, Вам стоит успокоиться. Выдохните и объясните всё нормально.
Собеседник, последовав совету, перевёл дух. Альфа как-то мгновенно потерял весь свой запал, теперь обращаясь исключительно вежливо и по-деловому.
Как оказалось, ресторан для будущего торжества, который Джин нашёл и слёзно напрашивался арендовать (к слову, успешно), отменил кто-то из самой «Art Mafia», затем отменив и сегодняшний выезд группы дизайнеров. Мужчина не раз и не два упоминал о том, что у него были более заинтересованные клиенты, что такое поведение компании совершенно не соответствует их статусу.
К моменту, когда речь заходит о резких отменах, омега успевает поставить громкую связь. А Джун, который слышал с того момента всё, неверяще пялился на супруга. Никто из них не мог отменить всё так внезапно, ни с кем не посоветовавшись и никого не предупредив.
— Извините, произошла какая-то ошибка. Я приеду через два часа в Ваш ресторан, дождитесь меня, я уверен, мы обо всём договоримся, — автоматом выдаёт Ким, бросая трубку, пока владелец территории, которую они «почти» арендовали под свадьбу Хо и Тэ, не разразился в новых возгласах негодования.
Откидывая одеяло в сторону, беря джинсы и спешно натягивая их, Джин набирает Чимину.
Тот трубку берёт сразу, будто только и ждал звонка.
— Чими, я боюсь, что у нас появились проблемы.
— Да ты что! — саркастично фыркает Чимин. — Если ты по поводу ресторана, то я уже в курсе, с шести утра с этой ситуацией разбираюсь. Если нет, то лучше молчи.
Не успевает Джин вставить и слова, как Пак утопает в собственной ругани:
— Чёрт, попробуй угадать, кто у нас мастер-обломщик! А я тебе отвечу! Это всё Хосок!!!
— Как Хосок? — омега останавливается, так и не просунув руку до конца в рукав свитера. — Это точно?
— Более чем! Один мой сотрудник подтвердил, а ему я «ой» как доверяю!
— Ла-а-адно… — тянет Ким. — Я сейчас еду на встречу с этим хозяином и всё решу. А потом наберу Хосоку.
— Уж будь добр, — бурчит Чимин, а потом со всей скопившейся злостью и желчью просит: — Передавай ему пламенный привет. И удар по роже.
***
На заливе, где воды сливаются с небесами в зыбком танце, раскинулся ресторан «Сиреневый Бриз». Это идеальное место, где шум прибоя напоминает успокаивающую симфонию, а ароматы моря и свежего воздуха наполняют каждый уголок. Для Джина, обычно очень терпеливого, сегодняшний день превратился в целое испытание.
Когда омега попал в пробку, его терпение находилось на грани. Злость пульсировала в его венах, как поток раскалённого металла. Мимолётные мысли о том, как высунуться из окна машины и обматерить Хосока, который совсем не вовремя и так бестактно за спинами всех отменил предстоящую встречу, в ходе которой должны были быть обговорены все дальнейшие детали свадьбы, только загорались с каждой секундой всё больше. Ну до чего же бессовестно и глупо для взрослого и рассудительного человека!
Спустя три долгих часа, вместо обещанных двух, когда раскалённая злость начала утихать, к «Сиреневому Бризу», расположенному на песчаном берегу, наконец подъезжает Ким. Выйдя из машины, первым делом он улавливает приятный, манящий аромат новоиспечённых блюд. Ко всему этому присоединяются ласковое пение птиц и шум грозных волн. Прямо перед глазами его встречает бирюзовый залив, отражающий лучи яркого солнца. Столики с белоснежной скатертью располагаются прямо на берегу, где тёплая вода моря ласково касается песка. А у входа его уже встречает бородатый мужчина в милом пиджачке и с кожаной сумкой через плечо. На лице его красовалась дружелюбная улыбка, несмотря на то, что не так давно тот наорал на омегу прямо в трубку, которая и заставила угрюмое настроение Кима измениться на взаимную, но фальшивую доброту. А на глазах у мужчины круглые, прямо как у известного Гарри Поттера, очки, всё время падающие на переносицу.
— Прошу прощения, что припозднился, — закрывая ладонью глаза от солнца, говорит Ким и поднимается на роскошную веранду. — И прошу прощения за то недопонимание, которое у нас вышло с другим сотрудником.
— Всё в порядке, — демонстративно наклоняется мужчина. Вблизи его улыбка выглядела куда глупее, чем на расстоянии. — Давайте зайдём внутрь.
Джин шагал за мужчиной, внимательно осматривая всё внутри помещения и оценивая масштабы ресторана.
Когда Джин входит в ресторан, его встречает наполненный спокойствием интерьер: белые стены, нежные тонкие шторы и мягкий свет, а также в заведении царит изысканная мелодия, которая создаёт атмосферу расслабления. Все детали тщательно продуманы, чтобы сделать пребывание здесь комфортным и приятным для каждого гостя.
Джин шагал за мужчиной, внимательно осматривая всё внутри помещения и оценивая масштабы ресторана.
— Прошу, — вежливо говорит бородатый мужичок, приглашая Кима за стол, который уже был накрыт всевозможными блюдами. — Представлюсь, если вдруг вы забыли, я Ыну. Чан Ыну.
— Добрый день. Джин. Очень приятно, — Ким пожимает руку старшему, слегка наклоняясь в поклоне, и садится за стол.
Мужчина незамедлительно поспевает за ним, неловко стараясь избегать зрительного контакта, и всё время поправляет дурацкие очки.
— Так вы хотели поговорить насчёт ресторана? — тараторит бородатый Ыну, хватаясь в моменте за вилку с ножом и приступая к одному из роскошных блюд.
— Да, если это возможно, мне нужно вновь забронировать помещение на свадьбу своего клиента, — спокойно говорит Джин, а в голове кипит непрощаемая злость на Хосока. — На восемнадцатое апреля, — позже быстро уточняет омега.
— О цене мы с вами говорили в прошлый раз, всё устраивает? — спрашивает мужчина, когда десятый раз за минуту указательным пальцем прижимает к себе круглые очки.
— Да, всё супер, — кивает Ким, и хоть в горло и кусочек вкусной еды не лез, он всё равно ради вежливости делает глоток чего-то вкусного из прозрачного бокала. — И ещё, сегодня передо мной должны были приехать дизайнеры, но из-за возникших проблем, как вы поняли, они остались в компании. Нам нужно договориться о новой встрече уже непосредственно вашей и дизайнеров.
Все вопросы решились быстро. На удивление Чан Ыну оказался милым, неловким и немного стеснительным мужчиной, хотя Джин изначально представлял себе встречу с угрюмым директором в два метра роста и не самой приветливой манерой общения. Однако всё прошло в районе получаса, без ссор, недопониманий и лишних вопросов, но почему-то Киму спокойнее не стало.
Уже спускаясь с веранды прямиком в свой автомобиль, Джин вспоминает о Хо, и брови моментально делаются хмурыми, а рука тянется в задний карман джинсов, чтобы набрать номер своего друга.
***
Мокрый язык мажет меж любимых половинок, чуть надавливая на покрасневшую дырочку. Смазка толчками выходит из спящего омеги, пока альфа самозабвенно вылизывает парня. Мужчина прикрывает глаза, медленно входя языком внутрь и растягивая узкие стеночки. Руками гладит ягодицы, зубами немного прикусывает сфинктер, с пошлым звуком присасываясь к нему. Сладкая жидкость стекает по подбородку альфы, но он не останавливается, уже откровенно трахая омегу языком. Парень под ним начинает ёрзать и тихонько постанывать от столь откровенных и блаженных ласк. А альфа продолжает толкаться, ускоряя и ускоряя темп, пока у самого в трусах уже колом стоящий член.
— Хо? Ты что?.. — последние слова теряются в громком стоне, когда Хосок заменяет язык двумя пальцами, что врываются в горячее нутро резко и по костяшки.
— Доброе утро, любимый, — целует поясницу, пока пальцы активно работают.
— Хосок-и, прошу, пожалуйста, — жалобно просит Сохи, уткнувшись лицом в подушку. С ума сойти можно, насколько это приятно.
— Чего просит мой мышонок? — с хрипотцой в голосе спрашивает мужчина, толкаясь уже тремя пальцами, точно попадая по простате.
— Не мучай меня… Ах-а-а… Войди, — слова даются тяжело, мысли путаются, хочется просто почувствовать своего альфу внутри.
Хосок уже сам еле держится, в глазах плещется возбуждение, пока желанный омега под ним стонет и не может найти себе места. Альфа достаёт пальцы, переворачивает Со лицом к себе и, нависнув сверху, нарочито медленно облизывает свои пальцы, на которых осталась смазка со вкусом манго. Боже, как же хочется съесть этого фруктового мальчика, что так пристально смотрит на него.
Мужчина быстро избавляется от чёрных боксёров, тут же приставляя головку ко входу и плавным движением толкаясь до упора.
— Какой же ты тугой, — мычит Хо, закатывая глаза от удовольствия. Что ему нравилось в их интиме, так это то, сколько бы они не занимались сексом, тот всегда оставался узким и тугим, что просто сносило крышу альфе.
Омега, крепко держась за широкие плечи мужчины, тянется к родным губам, тут же получая жадный откровенный поцелуй. Пока они хаотично сминают губы друг друга, а языки сплетаются и живут отдельной жизнью, Хосок глубоко вбивается в омегу, создавая шлепки тел друг о друга.
— Да, ещё, Хо, — оторвавшись от губ, стонет Со, царапая спину альфы.
Альфа закидывает гладкие длинные ножки своего мальчика себе на бёдра и, для удобства уперевшись локтями о матрас, ускоряется. Они шумно дышат, не разрывая контакт глаз, смотрят и смотрят, молча признаваясь друг другу в любви.
Когда Хосок чувствует, как омега под ним напрягается и тянется к своему сочащемуся члену, то откидывает его руку, с нотками рычания говоря:
— Кончишь, не прикасаясь к себе, — и делает несколько максимально грубых и глубоких толчков, получая в ответ протяжный стон.
Сохи изливается на их животы, сильнее сдавливая член альфы внутри себя.
— Бля-я-я-ть, — это всё, на что хватает Хосока, и он кончает, утягивая любимого в глубокий крепкий поцелуй.
Мужчина выходит до момента, пока узел не набух и не скрепил их, и укладывается рядом с разнеженным младшим, притягивая того в свои объятия.
Восстановив дыхание, влюбленные продолжают лежать на мягкой кровати, полностью обнажённые, наслаждаясь уединением.
— Хо, что это было? — тихо спрашивает Со, левой рукой поглаживая вздымающуюся грудь альфы.
— Тебе не понравилось? — Хосок незатейливо выводит узоры на спине любимого, глядя в потолок.
— Очень даже, — мурлычет младший. — Так бы и просыпался каждое утро.
— Я бы тоже хотел, мышонок, — как-то грустно шепчет мужчина, задумываясь о чём-то своём.
— Я тут смотрел отели в Испании, давай как-нибудь туда слетаем вдвоём? — не замечая странного состояния своего мужчины, вдруг говорит омега.
— Что? — от неожиданности Хосок даже голову приподнимает, чтобы посмотреть в зелёные глаза.
— Что? — вторит ему омега.
— Ты же знаешь, что… это не совсем возможно… — не может этого сказать, пока видит этот искрящийся взгляд, поэтому вновь падает на подушку, договаривая: — Это невозможно в нашем случае.
— Ну ведь я не предлагаю сейчас. Когда-то же это будет возможным, — отвечает Со. Он то ли и правда верит в то, что говорит, то ли пытается себя просто в этом убедить, дабы не расстраиваться.
— Конечно, мышонок, — тяжело вздыхая, произносит Хо. — Мы обязательно побываем где-нибудь вместе, — целует в макушку, после чего встаёт и надевает обратно нижнее бельё.
— Ты куда? — почему-то пугается омега, подскакивая с постели.
— Не волнуйся, — ласково улыбается мужчина, усаживая парня на кровать. — Я на кухню, чтобы сделать нам завтрак. Что тебе приготовить?
— Мммм, — задумывается Со, прикладывая указательный палец к подбородку. Хосок умиляется с этой картины, ощущая, как сильны его чувства к этому парню. Он так не хочет делать ему больно… — Давай два сырных сэндвича и мой любимый чай.
— С огромным количеством лимона? — морщится альфа, вспоминая, как последний раз Сохи налил себе чай, выдавил туда много лимонного сока и ещё положил три дольки самого лимона в кружку.
— Да, милый, — смеётся Со, зарываясь в белое одеяло.
Когда Хосок покидает спальню, улыбка с лица сползает, а в сердце поселяется тревога.
Бутерброды были готовы через десять минут, а вот чай заваривался чуть дольше, плюс к этому в холодильнике почти заканчивался лимон, поэтому делать кислый чай своему возлюбленному пришлось из оставшихся двух долек цитруса.
Когда Хосок уже приготовился нести завтрак своему Мышонку в постель, телефон, что лежал на столешнице, начал вибрировать, оповещая о поступившем звонке. Как только Хо замечает на экране имя Джина, глаза тут же закатываются, а кожа леденеет, предвещая, что этот диалог ни к чему хорошему не приведёт. При этом просто игнорировать альфа тоже не мог, а потому на свой страх и риск пришлось принять звонок.
— Твою мать, Хосок, — без приветствия рычит в трубку Ким, и даже через обычную мобильную коробочку ощущалось, насколько зол сейчас омега.
— Не кричи, — стараясь держаться максимально спокойным, заявляет Хо.
— Что значит «не кричи»? Какого чёрта происходит?
— Я хочу отсрочить свадьбу, — ровным тоном говорит мужчина, смотря на приготовленные для Сохи бутерброды, — я думаю, что это и так стало понятно.
— Мне-то, знаешь, всё понятно, — грозно бурчит Джин, — а вот ты должен поговорить с Тэхёном, а не по своему велению отменять нашу с Чимином работу, притом не предупреждая вовсе. — Хосок даже не знает, что ответить на это, потому просто молчит, равнодушно прикрыв ресницы, а Ким спустя секунду тишины добавляет: — Если ты ещё хоть что-нибудь отменишь за моей спиной, то я лично всё расскажу Тэхёну о тебе. Каким бы хорошим другом ты мне не был, но Тэ мой брат, и терпеть такое отношение к нему я не собираюсь. В лучшем случае, советую тебе перестать быть трусом и поговорить с ним самостоятельно, без вмешательства чужих лиц.
Когда рычание в трубке прекращается, Хо раскрывает глаза и выпрямляется.
— Я понял, Джин, — спокойный, как удав. — Если это всё, что ты хотел сказать, то до встречи.
Ким на удивление отключается в ту же секунду, когда Хо даже договорить не успевает. Альфа швыряет свой телефон обратно на столешницу и локтями падает следом, прикрывая ладонями сонное лицо. Кто мог подумать, что утро так испортится лишь от одного звонка друга.
— Ты так и не хочешь с ним поговорить? — раздаётся за спиной Хосока грустный голосок Сохи, который скромно притаился в углу на входе в кухню и поджал к себе руки.
Хо резко оборачивается и в два шага преодолевает между ними расстояние. Шершавыми ладонями поднимает личико омеги за пухлые щёки и, заставляя смотреть в свои глаза, говорит, вселяя надежду:
— Пойми, я не могу ранить чувства Тэхёна. Я боюсь, что меня не простят за это, — когда Сохи поднимает ресницы, встречаясь обоюдно с тёплым взглядом Хосока, альфа просит: — Давай просто вместе надеяться, что на Кипре Тэхён и Чонгук помирятся, и всё решится само, без боли и страданий?
Хо, замечая, как меняется выражение лица Сохи, тянется скорее, как можно крепче обнять омегу, но тот ловко выворачивается из плена рук старшего и делает несколько шагов назад.
— Извини, мне нужно в душ, — голос неузнаваем, слышна и горечь, и разочарование, и даже нотка обиды, всё смешалось вместе, вызывая волну боли для Хосока, который так откровенно сейчас осознал свою неправоту.
***
В местный торговый центр, что находится в сердце острова Ларнака, выбралась специфическая компания людей: Чонгук, Феликс, Тэхён и Миëн. И если не знать, почему именно четверо оказались вместе, то можно подумать, что Тэ и Ликс сошли с ума и решили подружиться. Но нет. Всё дело в том, что сегодня утром Миëн очень сильно захотела новое платье и туфельки, попросив Тэхёна сходить с ней в магазин. Ким пытался отговорить, ведь у дочери и так достаточно одежды, однако маленькая Чон выразила своё недовольство, сказав:
— Отец называет меня принцессой, а у истинной принцессы должно быть всегда мно-о-о-о-го платьев.
На том и порешали. Тэ, рассмеявшись, позвонил Чонгуку и довольно легко предложил пройтись по торговому центру в поисках новых нарядов для их малышки. Чона немного удивил непринуждённый тон младшего, всë-таки они вроде как в ссоре, но отказывать не стал. Дочь он любит баловать.
А вот что касается Феликса, то настырный омега появился в самый неподходящий для этого момент. Он завтракал внизу, раздумывая над тем, чтобы сегодня провести ночь с Гуком, который, судя по вчерашней сцене в ресторане, не ночевал у Кима, а снял отдельный номер. Короче говоря, Ликс прикидывал варианты, как аккуратно и без истерик вернуть внимание альфы к себе. А после долгого мыслительного процесса он увидел троицу в просторном холле и, спешно расплатившись, направился к ним. Фел узнал, что те идут на шопинг, и, сказав, что ему тоже срочно надо обновить гардероб, пошёл с ними. Тэхён и Миëн были на «седьмом небе от счастья».
На часах 12:36, и сейчас вся «компашка» находится в внешне простом, но с солидными ценами магазине детской одежды. Хотя и называется вычурным словом «бутик».
Тэ не рад компании Феликса от слова «совсем». Да и могло ли быть иначе?
Стоило Тэхëну успокоиться, отпустить себя и смириться с существованием Феликса с ними, сюсюкаясь с дочерью и изредка с сарказмом подкалывая бывшего супруга, как Ликс сразу брал того в обороты.
Ли то и дело пытался приковать внимания Чона к себе. Даже если Гук разговаривал в этот момент с Миён, он тянулся к рукам альфы, прося ласки, отвлекал, переспрашивая всякую мелочь, лишь бы получить ответ, норовил поцеловать то в щёку, то в губы.
И, признаться честно, Ким стал задумываться об убийстве. Жестоком и кровавом. В идеале можно было просто распотрошить надоедливому мозги. Или их остатки.
И вот Феликс опять предпринял попытку чмокнуть Чонгука, в этот раз в шею.
Есть ли вообще у этого омеги мозги?..
— Миён, милая, смотри какие симпатичные! — увидев ярко-фиолетового цвета джинсы, предлагает ТэТэ.
Малышка окидывает вещь взглядом знающего своё дело мастера, в задумчивости наклоняя голову к плечу. Тэхёну уж очень хотелось увидеть на дочери этот оттенок, поэтому он мягко продолжает:
— Давай примерим?
— Да ну! — перебивают его торопливо, не давая Мороженке и шанса на ответ. — Она же девочка! Пусть носит юбки!
Ликс быстро следует к какому-то стенду, вытаскивает зелёную юбочку и, не глядя, передает её маленькой омеге.
Тэ кажется, что температура его тела поднимается до ста градусов, и он вот-вот вскипит, настолько поведение «чужого» его достало.
— Я в состоянии помочь своей дочери, — шипит Ким, с нажимом проговаривая слово «своей».
Фел, как в замедленной съëмке, поднимает пылающий взгляд на едва держащего себя в руках Тэхёна. Ли молчал сегодня очень долго, делая вид, что бывшего мужа его альфы просто нет, но сейчас… Сейчас…
— Малышка, а чего хочешь ты? — вклинивается в назревающий конфликт Чонгук. Если Тэ и Ликс сцепятся, то это будет похуже, если бы в этот магазин занесли бомбу.
— Джинсики, — радостно восклицает Миëн, забирая из рук довольного папы вещь.
Джинсы ей действительно больше понравились, но даже если бы Тэхён предложил бы самую ужасную вещь в этом магазине, она выбрала бы вариант родителя. Никогда и ни за что Чон Миëн не возьмёт что-то из рук Феликса.
Пока Тэ смотрит на Ликса взглядом победителя, Мороженко искусно разводит отца на деньги.
— Папуль, а можем ещё то розовенькое платье, которое мне при входе понравилось, купить. И ещё туфельки, рюкзачок и кофточку, — она быстро перечисляет, не давая её остановить и сказать нет. А глаза невинные-невинные, прямо как у кота из мультика «Шрек».
— Для моей принцессы всё, что угодно, — улыбается Гук, беря маленькую ручку в свою широкую ладонь. Ну не может он ей отказать, она для него целый мир.
Когда отец и дочь скрываются в отделе обуви, Тэ, глубоко вдыхая, тихо рычит:
— Феликс, — резко разворачивается Ким к омеге, — не смей лезть к Миён.
— «Лезть?» — иронично усмехается Фел, переплетая руки на груди. — Я лишь глупому папаше помогаю дочь нормально одеть.
— Не делай вид, будто что-то в этом понимаешь, — неласково бурчит Тэхён, замечая во взгляде Феликса обидную насмешку. — Свою дочь я знаю лучше, чем кто-либо, и уж точно лучше тебя.
— А ты смелым, смотрю, стал, — серьёзно выдаёт омега, резко меняясь в лице. — Небось рядом с Чонгуком уверенным себя чувствовать начал? Думаешь, если он тут с тобой возится да все твои хотелки исполняет, то ты ему интересен?
— Что за дичь ты несёшь, Феликс? — устало закатывает глаза Ким.
— Просто хочу, чтобы ты не забывал кое-что, — Ликс ехидно приближается ближе, в глазах читается злость и раздражённость. — Ты его быв-ший, — будто назло по слогам проговаривает парень, — а я его настоящий — тот, кого он любит.
— И для чего мне эта информация? — хоть и равнодушным остаётся Тэ на слова Ликса, по коже всё равно пробегают холодные мурашки от упоминания про их статус в отношениях.
Тэхён не доставит такого удовольствия этому парню, не покажет свои истинные чувства, даже если внутри всё полыхает от боли, поэтому он продолжает стоять с непроницаемым лицом.
— Я-его-омега, — громче рычит разозлённый Фел, — не смей даже думать о нём, не смей трогать и не смей смотреть в его сторону! Я же вижу твой дикий безнадёжный взгляд на него, как же это жалко с твоей стороны!
— Какой же ты идиот, Феликс, — кидает напоследок Ким, перед тем как обойти светловолосого и направиться в сторону примерочных, где малышка во всю пытается обанкротить любящего её отца. — Твоего Чонгука я не трогаю уже больше двух лет, — омега, конечно, упустил тот момент, что у них с альфой была уже близость здесь, на Кипре, однако истеричному Ликсу это не обязательно знать. — А при этом он всё равно тут со мной, на острове, выбирает своей дочке платья и каждый день нас балует, подумай об этом.
Вот как такое возможно? Когда Феликса нет рядом, Тэхёну безумно его жаль, потому что Чон за спиной Ликса изменяет ему с ним. Но когда тот появляется в поле зрения, то вся жалость испаряется в один миг, и хочется придушить этого несносного парня.
***
Весь обратный путь к отелю Тэхён не выпускал из мыслей недавние слова Феликса. Должно быть, они не так сильно его задели, насколько заставили задуматься над реальной ситуацией, что окружила их троих. Если быть объективным, то именно Тэ целовался и вытворял нецензурные вещи с альфой, который уже является опорой и верным мужчиной другого омеги. А Ликсу ведь никто и не запрещал прилетать на Кипр, и хотел он в первую очередь убедиться, что его Чонгук не предатель в собственных отношениях, а не с целью дразнить и насмехаться над Тэхёном.
В этих раздумьях Ким одиноко отдалился от всех присутствующих, шагая по тротуару и опустив голову вниз, смотря себе под ноги. Миён бежала вслед за отцом, держа его крепко за руку, а Фел был, конечно, рядом, чуть ли не вплотную прижавшись к своему возлюбленному.
Чон отчётливо видел, насколько настроение весёлого Тэ изменилось в доли секунды после того короткого разговора с Феликсом в детском магазине — Чонгук случайно подглядел за ними, пока Миён выбирала себе новые босоножки, но вмешиваться не стал. Да и сейчас не хотел тревожить и до того задумчивого Кима, который всё равно ничего толкового ответить не сможет. И при всём этом рядом ещё и Ликс, и маленькая дочь, им уж точно не стоит любопытствовать над состоянием Тэхёна.
Уже зайдя в отель, а точнее, в ярко освещённое лобби, все заметно расслабились. Миён и вовсе углядела вдалеке свою няню Миру и маленького альфу, с которым успела подружиться за недолгое время.
— Папа, отец, — зовёт Мороженко, теребя рукав Чонгука, — можно я пойду к ним? Я не буду баловаться.
Тэхён краем глаза кидает взгляд на няню и кивает, а Гук делает это более уверенно, добавляя напоследок: «Конечно, беги».
Счастливая девочка тут же подрывается с места прямиком к полюбившейся улыбчивой няне и не менее радостному альфе. Правда, на полпути останавливается, разворачивается к отцу, который держал её новый блестящий рюкзачок, берёт его и вновь со счастливой улыбкой бежит к знакомым, предвкушая, как весело они проведут время.