Часть 10. Ревность (1/2)

Стоя перед зеркалом в ванной комнате, Тэхён дёргаными движениями расчёсывает волосы. Омега вчера забрал Миён, и она сразу же уснула, не заметив отсутствия отца. Тэхён же, напротив, не мог провалиться в сон. Он лежал в кровати и перекатывался с одного бока на другой. Тэ думал, что поступил правильно, ведь факт остаётся фактом: Чон Чонгук — не его альфа. Но жгучая ревность не оставляла его в покое до пяти утра. Парень поспал всего часа два, а теперь, пока Мими «выходит замуж» за Микки Мауса, тихонько посапывая, он старается замазать синяки и привести себя в относительный порядок.

Воспоминания с головой накрывают омегу. Он вспоминает, что они делали с Чоном в душевой кабинке, в которой десять минут назад мылся Ким. Он вспоминает самое счастливое утро за последние два года. Свидание, прикосновения, влюблённые взгляды и комплименты. А ещё Тэхён не забудет лицо Феликса, стоящего в холле и по-собственнически обнимающего Гука. Этого теперь не стереть. Тэ прогнал Чонгука, а тот и ушёл. Но что ему ещё было делать, если омега сказал и сделал всё, чтобы мужчина покинул его вчера ночью. А ведь Гук боролся, просил довериться…

— Господи, да когда это кончится? — шипит Тэ, резко кидая расчёску в раковину и шумно дыша. — Всё, забудь, Тэхён, его личная жизнь тебя не касается, — говорит он своему отражению, морщась от того, как болит внутри от собственных слов.

Омега решает взять себя в руки, в конце концов, у него отпуск, и идёт будить доченьку.

Зайдя в комнату и присев на край кровати, Тэхён, едва прикасаясь, проводит ладонью по мягкой щёчке маленькой. Он оглядывает своё солнышко, замечая, как она скомкала одеяло меж ног, одну руку положила за голову, а другую раскинула в сторону и очень смешно причмокивает. Ну, точная копия отца и папы.

— Мороженко, пора вставать, — аккуратно тормошит её Тэ, посмеиваясь с того, как она исказила лицо в недовольстве. — Давай, Мими, надо идти на завтрак.

— Не хочу, я буду спать, — надув губки, девочка перевернулась на бок.

— Мы будем кушать сегодня в кафешке на первом этаже, — пытается уговорить, не хочет он ещё и с ней сегодня ссориться.

— Не-а.

— Я куплю тебе те вкусные вафли с клубникой, — эта попытка становится удачной, так как маленькая омега тут же открывает глазки и выпрыгивает из постели.

— Ну, я долго тебя ждать должна? — уже подходя к выходу, она разворачивается и удивлённо смотрит на папу. — Я голодная, а ты тут сидишь и болтаешь, — и выбегает, чтобы пойти умыться и одеться. Вафли ждать не будут!

— Ну и в кого ты такая хитрюга, — смеётся Тэхён, начиная заправлять кровать любительницы сладкого.

Когда омеги оделись и обулись, они взялись за ручки и пошли на выход, но Тэхён запнулся на месте, взглядом зацепившись за приоткрытую дверь в комнату Чонгука. Омега очень долго смотрел в том направлении, осознавая, что хозяин спальни сегодня там не ночевал, а, возможно, делил одну кровать со своим омегой. Эти мысли заставляют слёзы скопиться в уголках глаз, а сердце сжаться.

Миён, проследив взгляд Тэ, сразу же поняла, что тут что-то не так.

«Где отец? Почему папа почти плачет? Чёрт, они что, вообще без неё справиться не могут?» — всё это пролетало в маленькой светлой голове.

— Что случилось? — легко дёргает за руку папу, приводя его в чувства.

— А? Ничего, малышка. Всё нормально, идём, — хрипит Тэ, еле сдерживая рыдания.

Они выходят из номера, а Миён напоследок бросает взгляд на комнату отца, проговаривая про себя:

«Эх, отец, отец… Опять придётся брать всё в свои хрупкие ручки».

***

Утро для Чонгука началось в четыре часа. Да он, в принципе, не спал, так, иногда проваливался в двадцатиминутный сон и вновь просыпался. Мысли роем овладели его головой, мужчина никак не мог от них избавиться. В конце концов, пролежав ещё час, он понял, что заснуть не сможет. Альфа пошёл умылся, натянул на себя удобные серые шорты и широкую чёрную футболку, после чего заказал кофе в свой новый номер.

Да, Чон не послушал Тэхёна и не ушёл к Феликсу, он, не сказав никому, взял свободную комнату на том же этаже и спокойно… Ну, относительно спокойно провёл эту ночь в нём. Феликс наверняка сейчас негодует и думает, что Гук остался с Тэ, или догадывается, что мужчина в отдельном номере… Чонгуку, если честно, плевать, как он там считает…

Лëжа сейчас на кровати в одежде, альфа не двигается и не моргает, глядя в потолок. Он вспоминает вчерашний вечер, как хорошо они провели время с семьёй. Тэхён был так расслаблен, улыбался, смеялся, нежно целовал и шептал милости на ухо. Было одновременно и волнительно, и потрясающе, ведь за два года они с омегой не растеряли ту любовь, которой могут любить только они вдвоём друг друга.

А потом возвращение в отель и Ликс… Если раньше он был бы рад того видеть, то сейчас альфа был бы на седьмом небе от счастья, если бы омега не приезжал и вовсе.

Как его вообще угораздило начать с ним встречаться?

А ведь их история отношений была самая обычная. Местами до жути раздражающая, местами наполненная страстью, местами и полная поддержки, и готовности помочь. Но всё же Чонгук не мог назвать её какой-то особенной, чтобы хвастаться или гордиться.

С Феликсом они познакомились на банкете какого-то влиятельного бизнесмена. Приглашены были все мало-помалу известные личности, от владельцев одиночных компаний до верхушек — мэров и губернаторов. То, что омега и альфа встретились, было довольно предсказуемо. Все гости старались узнать друг о друге побольше, попытаться договориться о сделках и контрактах. То и дело сыпались вежливые улыбки и монотонное кивание на очередной рассказ очередного банкира о своём деле.

Чонгук тогда пристроился аккурат стола с алкоголем и закусками. Тэхён, который тоже всегда получал приглашения, как супруг директора компании, ехать на мероприятие не захотел, опираясь на то, что лучше будет смотреть скучную мелодраму по телику, чем болтать с чопорными индюками. Чон на это немного поворчал, но на смене решения не настоял, прекрасно понимая омегу.

Альфа уже не помнит, когда именно к нему подошёл Феликс. Помнит лишь, как тот ненавязчиво упомянул, чьим сыном является, а потом, получив удивлённый взгляд Чонгука, — он не знал, что у его основного делового партнёра есть сын — начал отпускать кокетливые шутки.

Омега был ненавязчивым, но очень уверенным в себе. Он ярко улыбался в ответ на любую сказанную вещь Чонгуком, рассказывал о собравшихся предпринимателях, которые были бы полезны в будущем, да и в целом вёл себя как достойный наследник своего отца и профессионал своего дела.

Конечно, Феликс предпринимал какие-то попытки привлечь к себе внимание, но Гук воспринимал их как обыденность. Всё же, закрывая глаза на небольшое самолюбие, он был красив, к тому же в расцвете сил и с репутацией успешного директора.

В тот вечер Чонгук незатейливо показал обручальное кольцо на левой руке, улыбнулся и сказал, что его ждут дома. Ликс на то лишь нахмурился, но не выглядел особенно расстроенным или обиженным.

Наверное, тогда он просто пообещал себе, что однажды обязательно примерит фамилию Чон. И, пожалуй, оставит её при себе.

С того вечера их пути часто переплетались: общие связи и необходимость заключать новые сделки играли роль. Ли так же тепло приветствовал Чонгука, если они встречались в офисе, легко флиртуя. Выработалась ли привычка говорить с Феликсом о важных вещах, но факт остаётся фактом: первым, кто узнаёт о расторжении брака со стороны Чона — добродушный омега. Партнёр, друг, а через некоторое время уже и парень.

Ликс быстро взял альфу в оборот: одно слово, другое, пару созвонов по пьяни и умение выслушать. Вуаля! Гордый статус парня получен!

Чонгук не привык себя обманывать, а потому прекрасно понимал, что великих чувств с Феликсом не было. Страсть — да, симпатия — да, благодарность — вполне, но никак не любовь. А когда начала проявлять себя другая сторона омеги — ревнивая и местами жестокая, — то все эмоции рядом с парнем начинали меркнуть. Оставалась только вечная усталость и спрятанное в глубине души нежелание находиться рядом.

А ещё было чувство вины. Несильное, но заставляющее задумываться о правильности своих поступков. Он фактически пользовался Ликсом: дома кто-то ждёт, кто-то щебечет по вечерам и составляет компанию за просмотром сериала. Помогает скрасить рутину.

Когда нет разнообразия, то всё надоедает. И Чонгук вынужден принять, что Феликс ему, к сожалению, тоже надоел.

Сейчас стала понятна одна единственная истина: Чон очень сильно хочет вернуть свою семью.

Гук более чем уверен, что не полюбит никого сильнее Тэ и их любимой дочурки. И уверен, что после известия о скорой свадьбе бывшего мужа у него что-то переключилось в голове. Забилось и затрепетало сердце, крича и плача: «Его заберёт другой!».

Накрыло осознание, что чонгукова метка на шее омеги не даёт гарантии, что после торжества она не будет перебита новой, свежей. Добило, что, наверное, Тэхён этого очень хочет и ждёт.

Хотел и ждал?

Гук, запутавшийся в собственных мыслях и рассуждениях, раздосадованно шипит и встаёт с матраса.

Нужно сделать перерыв и перекусить.

***

Тэхён сегодня словно робот со встроенным списком задач. Когда они с Миён спускаются вместе в ресторан, омега спрашивает, что малышка хочет на завтрак, но когда его перебивают торопливым: «Всё, и обязательно вафли!» и убегают в сторону шведского стола, то даже не находит сил пожурить ребёнка.

Он быстро находит место, что даётся легко, ведь рано утром все нормальные люди предпочитают нежиться в постели, а не воодушевлённо скакать из стороны в сторону, как это делала Миён полчаса назад. Кидает на белоснежную скатерть телефон и с тяжёлым вздохом следует к раздаче еды. Тэ очень надеется не уронить тарелку, пока будет «делать» им завтрак.

Девочка странно поглядывает на папу, приходит к каким-то своим выводам и в конечном итоге тянет его к большому аквариуму в середине обеденной зоны. Родитель чуть не роняет веточку черри от такого порыва.

Они вместе долго смотрят на откормленных рыб, а Ким слушает «лекцию» от маленького любителя морского мира. Вон, например, плывёт золотая рыбка. А во-о-он та, оранжевая в полоску — рыба-клоун!

Почему-то Тэхён вспоминает в этот момент сложившуюся ситуацию, проводит параллель и грустно усмехается. Клоун.

За столом сегодня говорит только Миён. И когда она увлекается повествованием настолько, что начинает болтать с набитым ртом, невольно ойкает. Папочка строго наказывал так не делать.

Но Тэ никак не отреагировал, глубоко задумавшись. И малышке стало не по себе. Решив, что любимому папуле станет лучше у моря (ну а кому не становится, в самом деле!!!), девчонка начинает с особым упорством жевать вафли, политые клубничным джемом, и запивать всё яблочным соком.

Мысли о вчерашнем дне Тэхёну не дают покоя. Те слова, что он тогда сказал Гуку, с одной стороны, верные, ведь это всё большая, просто огромная ошибка! Но глаза Чонгука выглядели настолько разбитыми, грустными и неверящими в происходящее, когда омега сказал ему уходить к Феликсу, что закрадывалась искра сомнений.

Смахивает на чёртов Кубик Рубика: только соберёшь одну сторону и обрадуешься, как обнаруживаешь другое, даже нетронутое ребро.

Тэ-Тэ хочет посмотреть, сколько осталось времени до солнцепёка, поэтому быстро берёт свой мобильник и, наконец, решается его включить. Но внимание к себе приковывают не большой циферблат, а огромное количество уведомлений из мессенджера. От Хосока.

Ким не может нормально осмыслить, поэтому вылавливает отдельные слова. «Беспокоюсь», «Куда пропал?», «Всё ли хорошо?», «Тэ, отпусти себя и хорошенько отдохни!».

Это всё ломает изнутри, бьёт без предупреждения. Однако накрывает с головой.

Нужно взять себя в руки. Нужно быть верным своему партнёру, так же как и тот верен ему. Хосок любит, значит, и Тэ должен тоже.

Хочется думать, что все нынешние действия — лишь предсвадебный синдром.

— Папочка, а где отец? — выводит Тэхёна из мучительно не покидающих его мыслей Миён.

Омега не успевает ничего ответить, как на входе в заведение появляется Чонгук, а после звучит громкое:

— От-е-е-е-е-ц, — младшая омега, не постеснявшись посетителей, радостно вопит и бежит к заметившему её Чону.

— Мороженко, — ловит свою принцессу, поднимая на руки и целуя в обе подставленные щёчки. — Так скучал по тебе, — не может налюбоваться дочерью, меньше суток её не видел, а будто вечность прошла. И как он раньше жил?

— Я тоже скучала, а ты почему не ночевал в номере? Папочка какой-то грустный, — тараторит омега, пока взгляд Гука цепляется за Тэхёна, что сидит и тоже не отводит глаз.

Игра в гляделки, в которой оба хотят наброситься друг на друга и всю злость превратить в общую страсть, по иронии судьбы длится недолго. Феликс. Ну не может этот человек не появиться в неподходящий момент, хобби у него такое: всё всем портить.

— Гук-и, доброе утро, — нарочито ласково произносит Ликс, оставляя лёгкий поцелуй на скуле альфы, но глядя лишь на Тэхёна.

А вот лицо юной омеги вытягивается в удивлении, когда она видит Ликса, но после девочка смешно морщится, проговаривая:

— Фу, тебе срочно надо помыть с мылом это местечко на лице, я не хочу микробы Феликса целовать, — девочка недовольно трёт участок «испачканной» кожи, вызывая этим гневный взгляд омеги и незаметную улыбку у отца.

— Пойдём, сядем за столик, — обращается Фел к альфе, игнорируя слова малявки. Не хочет он ссориться с Гуком из-за неё.

Однако мужчина его не слышит, держит Миён на руках и смотрит только в сторону идущего к ним Тэхёна.

У Кима же внутри дикий шторм. Он мечется от желания: «вырвать этому наглому омеге руки, которыми он лапает Чона», до: «дать по роже альфе, чтобы не позволял к себе прикасаться». Вот не понимает, какой вариант лучше… Но виду не подаёт, лицо под маской абсолютного равнодушия, выходит из кафе, сразу подходя ближе.

— Поставь дочь, нам пора с ней идти, — строго отрезает Тэ. Смотрит не на альфу, а будто сквозь него. Чон же видит в любимых глазах не тепло, которое тот обычно излучал, а отстранённость и холод. Не знал бы Чонгук омегу так хорошо, то поверил бы этой игре, по нему явно плачет сцена.

— Но я хочу остаться с отцом, — обиженно мямлит девочка, крепче цепляясь за шею Гука.

— Я сказал, мы идём, Миён. Вдвоём, — делает акцент на последнем слове, чтобы дочь точно его поняла. — А отец может к нам на пляже присоединиться позже, когда закончит тут все свои дела, — чётко и твёрдо проговаривает Тэ, глядя на усмехающегося Феликса. — Поставь дочь! — омега непоколебим.

— Мороженко, я позавтракаю и приду к вам с папой, а пока идите вместе, хорошо? — успокаивает Миён, дабы предотвратить возможную истерику.

— Обещаешь? — дует губки.

— Конечно, солнышко, обещаю, — целует в лоб и ставит на пол. Девочка тут же срывается с места, бросая через плечо:

— Я за купальником, папуль, — всё равно ключ-карта в её сумочке, а дорогу и сама найдёт.

Тэхён быстро разворачивается и заходит в ресторан, чтобы оплатить счёт и пойти за дочерью, которая вдруг решила, что уже слишком взрослая для разгуливания по отелю одной, но возле одного из столиков его крепко и даже чуть больно хватают за руку, разворачивая к себе лицом.

— Если у тебя есть ко мне претензии, то я готов тебя выслушать, но не смей больше показывать свой характер при Миён! Она и моя дочь, если ты вдруг забыл! — обычно ласковый тон альфы сменился на сталь и грубость, влюблённый взгляд теперь злой и враждебный, а хватка на руке не нежная, а сильная и жгучая. Тэхён бы испугался, но это не в его характере, впрочем, Чонгук это знает.

— Катись к чёрту, Чон Чонгук! — цедит сквозь зубы, из-за пелены ревности и гнева он не соображает, что говорит и делает.

Гук отпускает омегу также резко, как и схватил, демонстративно обнимает за талию довольного всем происходящим Ликса и уходит за дальний стол.

Тэ прикрывает глаза и со всей злостью скидывает грязную чашку, что осталась от недавно ушедшего посетителя. На звуки прибегает испуганный официант, а омега гневно кидает ему:

— Я оплачу, неси счёт!

***

Что-что, а пляж на Ларнаке отличный! Прогретый солнцем песок, в который зарываются босые ступни, чистейшее море и много свободного места — залог идеального отдыха.

Пятизвёздочный отель оправдывает себя полностью. Бодрая и заедающая в голове песня играет со стороны бара, в воздухе витает то самое необходимое умиротворение.

Кипр Тэхёну очень нравится. Здесь мягкий климат и красивая природа, дружелюбные местные жители, а ещё множество вечеринок! И пускай лично он там не был, но то и дело натыкался на молодёжь, желавшую оторваться вечерами. Хочется успеть посетить как можно больше, ведь осталось всего ничего до отъезда. И до свадьбы, кстати, тоже…

Парень одним резким движением раскладывает полотенце на песке, а потом поглядывает на манящую своим ярко-бирюзовым цветом воду.

— Мороженко, милая, не хочешь искупаться? Вода должна быть тёплой, — предлагает Тэ, переводя фокус внимания на затихшую дочурку.

— Не хочу! Я хочу дождаться отца! — упрямо заявляет та.

— И что же ты будешь делать одна? — саркастично переспрашивает родитель.

— Я… — девочка запинается, ища путь к спасению. Если она не придумает себе важную причину остаться, то папа точно утащит её с собой плавать. — Я буду строить башенки! Сегодня песочек такой… удобный и хороший! Обязательно нужно построить что-то!

От приходивших одни за другими мыслей малышка начинает сбиваться, делая презабавные паузы. И Тэхён не может не умилиться.

— Ладно, я понял. Можешь не продолжать, — Миён выдыхает слишком громко, а глаза Тэ от улыбки щурятся полумесяцами. — Только строй свои башни возле берега, чтобы я тебя видел.

Маленькая омега бодро кивает, под неверящий взгляд папы ещё раз обещает, а потом повторяет обещание вновь.