15 (1/2)

— Давайте ещё раз обсудим план, — говорит Юнхо, заворачивая в сторону цирка. Уже отсюда видно яркую вывеску, особенно выделяющуюся на фоне ночного неба. Участок оживлённый, поэтому он не жмёт педаль газа в пол, чем Уён крайне недоволен, но молчит. Ему не хочется разговаривать, не хочется думать, не хочется ни к чему готовиться. Он едва может сосредоточиться на голосе Юнхо и составить его слова в предложения. Предвкушение заполняет всё. — Мы подъезжаем к территории цирка, не доезжая до ворот, и паркуемся в слепой зоне. Уён идёт внутрь, я и Чонхо ждём в машине. Если Уён не возвращается через час или нажимает единицу, я иду к нему. Если же я не возвращаюсь тоже, Чонхо связывается с Саном.

Кто этот Сан, Уён понятия не имеет. Да и какая разница. У него в руках пушка, обострённый рассудок и невероятная жажда крови, которую он вынужден был терпеть в новых условиях чёрт знает сколько времени. Прибить какого-то очередного детектива для него сущий пустяк, особенно сейчас, когда он так взвинчен.

— Это рискованно, — качает головой Чонхо, больше в риторическом ключе, чем в чём-то, что они могут поменять. Из всех возможных исходов, этот план кажется минимально затратным по всем фронтам. Сама по себе связь с Игорным домом, чтобы вытащить Хонджуна, уже огромная опасность для них всех. Но они здесь. И они готовы. — Когда там начало?

— Прямо сейчас, — ставит точку Уён и выходит из машины под напряжённое молчание. Две пары внимательных глаз следят за каждым его движением.

Делать вылазки ночью стало чем-то вроде ритуала, их традицией. Уён и не помнит, когда в последний раз выполнял свои временные обязанности главаря днём или, упаси Бог, утром. Выезжать на точки, чтобы заштопывать раны преступникам, тоже вылетело из его рутины, что до сих пор ощущается особенно странно, ведь он жил так не один год.

Копить деньги больше не нужно, выстраивать связи тоже. Слежка за обстановкой теперь опасна как для Уёна, так и для Чонхо, потому что Ли — вездесущий гад — повсюду успел влезть. Как мерзкий клоп, неубиваемый, невытравляемый паразит. И гением не надо быть, чтобы раскусить его сотрудничество с Игорным домом. О любом доверии можно забыть.

Накануне Юнхо поделился с ним догадками, почему Игорный дом нацелился на Чонхо именно сейчас, и тогда Уён снова услышал знакомое имя, до этого остававшееся для него лишь загадкой. Теневой фигурой на их импровизированном поле битвы, но крайне важной в цепочке всех произошедших после событий.

Детектив Ким — тот, кто по-настоящему хотел убрать Юнхо, тоже был связан с Игорным домом, но крайне косвенно, скорее всего через банду. Как работник полиции, начальник и ответственный за то, что поручил поимку Ли именно Юнхо, он не мог остаться нетронутым. Как и пачкать свои руки кровью, когда люди Игорного дома мягко намекнули, что он теряет контроль над ситуацией, а у него семья, дети, карьера…

Тогда ход и перешёл в руки Минги. Несчастного Сон Минги, который оказался в гуще событий не в то время и поплатился за это сполна. Когда до него дошло, что он не убил Юнхо, им завладела паника. Идти к Ли — верная мучительная смерть, если не что похуже. Обращаться за помощью в полицию и рассказать обо всём, что он знает — не он первый, не он последний. Всем было бы плевать. В отчаянии, он пошёл к единственному, кто, как ему казалось, мог его защитить. К детективу Киму.

Он и посоветовал Минги обратиться в Игорный дом, который на тот момент уже поменял свою политику связей между их представителями и бандами и принял его с распростёртыми объятиями. Всё, что нужно было сделать Минги, это добить Юнхо, ведь их сделка с Ли всё ещё была актуальна. На этот раз точно, с гарантиями и доказательствами.

Минги просто не успел.

Об этом Юнхо узнал из материалов дела, которые ему предоставил его коллега. Он не имел доступа и опасался очередного предательства, поэтому не лез, пока не прижало. Но больше всего он боялся узнать правду. Взглянуть на всё не через призму собственных догадок, а на суровую реальность, такую, как она есть. Окунуться в понимание, что ни один человек не желал ему добра, не был с ним хоть сколько-то честен. Что он стал просто пешкой, ставкой, разменной монетой — как угодно. Никто не хотел справедливости и не ожидал, что всё зайдёт так далеко. Что у Юнхо хватит сил и мужества. Вот в чём была главная ошибка детектива Кима, да и Ли, не воспринявшего его всерьёз.

То же касается и Чонхо. Ли думал, что одного покушения достаточно, раз убить не получилось. Что у его любимого приближённого кишка тонка, чтобы с кем-то расправиться. Что Чонхо сломается и подстроится под него, испугавшись, что Юнхо могут убрать. Но он не рассчитал, что сам взрастил в нём ненависть и бесконечную ярость, которые никогда не утихнут просто так. Если бы Юнхо убили, Чонхо точно бы не остановился в достижении своих целей. Ему было бы нечего терять, а бояться тем более. В этом Уён не сомневается.

От мыслей о возможной расправе улыбка сама по себе растягивается на губах Уёна. Он-то прекрасно, как никто другой, понимает, что чувствовал Чонхо. У самого пальцы словно простреливает током, мышцы сокращаются от предвкушения скорого веселья. Он старается игнорировать удушающую злость, которая сейчас может помешать. Лучше использовать её, как переключатель, если что-то пойдёт не так.

Цирк закрыт “на ремонтные работы”, и Уёна здесь вроде как не ждут. Значит главарь и все те, кто находились рядом с Хонджуном на момент звонка, поверили ему. Репутация оправдывается, что играет им на руку. Либо это очередная ловушка. Создание видимости, что ситуация под контролем Уёна. Игорный дом и главарь Хонджуна изучили его чуть ли не под микроскопом, а также всю его родословную и биографию, это очевидно, поэтому они в любом случае должны были ждать его визита. Почему тогда так легко?

Уён ясно дал понять, что разнюхал уловку Игорного дома с телефоном убитого главаря. Но что если это не было их интересом с самого начала? Иначе почему его не заманили на одну из точек, а привели прямиком в цирк? Уёна восторгает мысль, что главарь Хонджуна, тот самый загадочный инкогнито, заинтересовался им лично до такой степени, что даже не потрудился нанять кого-нибудь, а решил персонально заняться игрой в кошки-мышки.

Охранников не так много, и, несмотря на их подготовку, Уён справляется быстро и чётко. Он не мельтешит, не выпускает ни одного лишнего патрона. С упоением наслаждается брызгающей на него кровью, видами развалившихся в нелепых позах трупов, скорчившимися в предсмертных гримасах мордами, но не позволяет себе впасть в уже знакомое до боли пограничное состояние. Как же он изголодался по вкусу свежего мяса.

Его цель — не устроить шоу. Не кайфануть от бешеной бойни и кровопролития, как он мог позволить себе до этого. Сейчас самое главное — добраться до Хонджуна и вытащить его из этого ада. За руку, зубами, ценой собственной жизни — плевать. На всё плевать. Хонджун почувствует, что такое свобода, чего бы Уёну это ни стоило. Он пообещал. В этом его смысл жизни. То, ради чего он здесь, ради чего проделал весь этот путь, ради чего готовился столько времени и столько всего вытерпел.

Он верит, что Хонджун его дождётся.

Уён отлично знает, где в огромном пространстве цирка и того, что под ним, вероятнее всего находится главарь Хонджуна: мужчина средних лет приятной внешности, в дорогом костюме и с неизменной сигарой, как настоящий мнимый аристократишка. Тот, кто выстроил весь бизнес подпольной торговли людьми, скрытый под шатром и громкими выступлениями. Один из немногих главарей, кому удалось начать вести дела с Игорным домом и поддержать не просто сотрудничество, а создать полноценный статус.

Главарь Хонджуна, как его называют, господин Хван, создал вокруг себя непроходимый ореол таинственности. Немногие знают, как он выглядит, так как он предпочитает работать через третьих лиц, и немногие в принципе представляют, что он за человек. Главари точек, как тот убитый старик, которые заинтересованы в более крупных сделках и участии в денежных оборотах, могут не пересечься с ним ни разу за всё время сотрудничества. В то время как сам Хван знает о своих клиентах абсолютно всю подноготную. Через Хонджуна.

Поэтому Уёна ни капли не удивляет, что Хван, с которым они видятся не впервые, никак не реагирует, когда он вышибает дверь с ноги и заходит внутрь большого округлого кабинета. Он не кричит о том, какие нанятые им в качестве охраны люди соплежуи и тряпки, не жмёт на кнопку тревоги, не звонит своим, чтобы те прибежали на подмогу. Он не делает ничего, потому что свято верит, что стоящий чуть позади него Хонджун защитит его и репутацию тщательно выстроенного циркового бизнеса.

Он знает, кто такой Уён и какие у него отношения с Хонжуном. Он сам допустил его до постоянного спонсорства, а такая привилегия кому попало не достаётся. Он поощрял их связь, потому что это позволяло Хонджуну стабильно и точно выполнять свою работу как циркача, так и цепного пса Игорного дома. Пока он приносил деньги, информацию и разбирался с неугодными, Хван не считал нужным рыпаться. Но Уён зашёл слишком далеко в своей тяге оградить Хонджуна, и ему это не понравилось. До такой степени, что он не поленился и выделил время на расстановку капканов и петель.

У Уёна не было и шанса противостоять. Его навыки и опыт не идут ни в какое сравнение с тем, что демонстрирует мужчина, сидящий за непропорционально крупным столом и смотрящий на него со стальным непроницаемым спокойствием. Он, как удав, душит Уёна одним своим существованием. Потому что Уён знает, что он делал с Хонджуном и каким мукам его подвергал. Потому что он всё ещё держит Хонджуна на цепи, полностью уверенный, что сейчас тот своими руками оборвёт все нити, связывающие его с Уёном. Потому что он убеждён, что Хонджун выберет цирк, банду, Игорный дом, даже не посмев подумать, что может быть иначе.

А что, если это и правда так? Что если Хонджун, смотрящий на него с тем же непробиваемым равнодушием, всё это время отыгрывал роль? Что если Юнхо оказался прав, и Уёну придётся принять то, что он был обманут самой судьбой?

Хонджун едва заметно наклоняет голову вбок, и Уёну всё становится понятно без слов. Все подозрения и зарождающаяся неуверенность отступают, уступая место цепкому вниманию к каждой мелочи. Хонджун ждёт жеста главаря, чтобы стрелять, и когда это произойдёт, они сделают свой ход. Вместе. А сейчас надо потянуть время.

— Как-то не очень гостеприимно. — Уён скалится, испачканную в чужой крови кожу неприятно стягивает. Отсюда не слышно ничего происходящего снаружи, что лишний раз подчёркивает показушную самоуверенность Хвана. Его неверие, что ему может что-то угрожать, пока за его спиной стоит Хонджун. Сам он редко убивает, в отличие от того же Ли. Уён это помнит. — Смотрите, как я испачкался. Вам не стыдно?

— Мы вроде договаривались на следующую неделю. — Хван показательно поднимает руку и смотрит на наручные часы, а Уён внутренне дёргается, ожидая, что вот-вот Хонджун даст ему знак о нападении. Одна пропущенная секунда, и они проиграют. Всё зависит от того, как он справится, сможет ли выдержать напряжение. Он не может полагаться только на Хонджуна.

— Вы же знаете, что я весьма нетерпелив. Сначала отменили субботние шоу, а теперь и вовсе закрыли цирк. Я больше не мог ждать.

— В этом ты не один.

Он что-то задумал. Что-то, о чём Хонджун не знает. Это естественно для такого человека, как Хван, иметь скрытый запасной план. Не будь он таким продуманным, никакой бизнес не имел бы процветания. Игорный дом любит и поощряет подобное, поэтому охотно вкладывается. Только вот… Где сейчас Игорный дом? Личная ли это встреча или за ними наблюдают?

У Уёна нет возможности повертеться в поисках камер. Вместо этого он наоборот отслеживает каждое своё движение, интонацию, взгляд. Хван может расценить за нападку любую не так летящую пылинку. Но почему он до сих пор медлит? Почему просто не даст Хонджуну приказ убить его и закончить всё быстро и без суеты? Что-то тут не так.

— Я знаю, что ты собирался выкупить Хонджуна, от нашего доверенного лица. — Хван делает ход, который Уён пока не может понять. Дальнейшая стратегия туманна и расплывчата, что не может не злить, но он держится. Контроль ситуации не на его стороне, но он справится. Он выйдет отсюда с Хонджуном. — Всё ещё заинтересован в этом?

— А Вы как считаете?

Ответ не нужен. Вопрос риторический, но Уён не может стоять и молчать. Он шёл с полной уверенностью, что его убьют, но у Хвана, похоже, другие планы. Поэтому Уён выбирает тактику тянуть время.

Он помнит о предположении Чонхо и, по всей видимости, оно оказалось правильным. Хван и правда хочет проверить Хонджуна, оценить его верность и выдержку. Ему ничего не стоит убить сначала одного, потом второго. А ещё лучше — использовать их как инвестицию в капитал. Но всё снова сводится к Игорному дому и его согласию на проведение подобных махинаций.

— Ты наверняка понял, что убийство господина Ёна было лишь этапом проверки. Твоей проверки, Уён, чтобы оценить возможные риски.

— Ну, и? Я хорошо справился? Вам понравилось?

— Разве ты его убил?

Это тоже уловка. Если Уён скажет, что убил он, то подтвердит возможные догадки Хвана о неверности Хонджуна. Ответит, что убийцей был Хонджун — подчеркнёт, что его цербер может выйти из-под контроля и самостоятельно что-то решать. Главная загвоздка в том, что Уён не знает, велась ли запись. В курсе ли главарь, кто на самом деле завалил того мудака?

— Вы уже знаете ответ. — Уён рискует, идёт ва-банк, но по реакции Хонджуна понимает, что всё сделал правильно. С человеком, говорящим размытыми формулировками, максимально обезличенными и скользкими, стоит выстраивать коммуникации на том же языке. — Могу теперь я задать вопрос? — Уён дожидается кивка и переставляет свою фигуру на шахматной доске: — Почему я здесь и почему я всё ещё жив?

— Нет смысла скрывать детали. — Хван скрещивает пальцы в замок перед собой, но и это не сигнал Хонджуну. Уён чувствует, как по спине скатывается капелька пота, а мышцы гудят от переизбытка адреналина. — В тебе заинтересован господин Ли.

— Тот Ли, которого я сейчас подменяю?

— Именно так. — Уён многозначительно фыркает и коротко скрипуче смеётся. Вот так дела. И откуда всплыл этот кусок дерьма? Разве его интересом не был Чонхо? Или, на крайний случай, Юнхо? Какого хрена он нацелил на него свои радары? Неужели почувствовал конкуренцию? Уён не понимает мотивацию. — Но, как видишь, его на встрече нет. Потому что заинтересован не только он. Всё дело в приоритезации.