11.2 (1/2)
Юнхо прикрывает дверь в комнату Уёна и облокачивается на неё спиной. Только сейчас, оставшись в одиночестве, он может дать себе слабину. Плечи, до этого напряжённые, опускаются, губы приоткрываются в едва слышном усталом выдохе.
Уговорить Уёна выпить таблетки и принять тёплую расслабляющую ванну, и только после этого попытаться всеми способами уложить спать... Юнхо сам не верит, что справился. Что остался с целыми руками и ногами, без укусов, царапин и лопнувшей барабанной перепонки. Кажется, они и правда начали ладить.
Он точно не планировал заботиться об Уёне ни таким, ни каким другим образом. После их первой встречи, когда тот не был в полубессознательном состоянии, он был убеждён, непоколебимо, что пошлёт его на все существующие стороны и никогда добровольно не вступит с ним в контакт. Но что-то в Уёне зацепило его в ту ночь.
Выглядевший так угрожающе и хищно, он пошёл на осознанный риск, чтобы вытащить Чонхо из Игорного дома, который, как выяснилось позднее, он на дух не переносит. Он мог выкрутиться как угодно, подставить их спины под удар, чтобы сохранить собственную неприкосновенность, но не стал идти таким путём. Юнхо более чем уверен, что причиной послужили отсутствие доверия к нему и желание всё контролировать. И страх за друга, если копать глубже.
Уён знал уже тогда, что Юнхо придёт, иначе бы не стал тратить столько времени, ожидая его у клуба. Он знал, с кем собирается иметь дело. Что их отношения не закончатся, стоит им разойтись по своим домам. Поэтому он стал инициатором разговоров, рассказал Юнхо о системе в бандах, об Игорном доме. О Хонджуне.
Юнхо ценит его доверие, пускай оно и ощущается по-страшному хрупким, почти призрачным. Словно стоит сказать одно неверное слово, повести себя не так, как от него хотят, и Уён тут же отстранится, закроется и больше никогда не впустит его обратно. В этом они с Чонхо очень похожи, и этого стоило ожидать, учитывая их общее прошлое в банде.
Сейчас забота об Уёне кажется Юнхо почти терапевтическим сеансом. Так он компенсирует поселившееся в нём чувство вины и утраты, которое с Чонхо бы лишь набирало обороты. Он знает, что нужен, и видит результаты своих действий. Конечно, Уён может справиться и сам, но то, что он принимает помощь такого человека, как Юнхо, уже говорит громче любых слов, что он на грани. Ему нужен кто-то рядом, кому он доверится хотя бы на миг, кому покажет своё истинное лицо. И Юнхо готов стать этим человеком.
Он не заинтересован в том, чтобы использовать Уёна в своих целях, и никогда не был. У них было не самое лучшее начало, но они оба неосознанно стремились наладить контакт, хоть на первый взгляд всё кажется в точности да наоборот. Если бы Уён не видел никаких перспектив в динамике их отношений, Юнхо бы вылетел из машины ещё тогда. А может, вообще бы в неё не сел. Но он позволил Юнхо задержаться, а потом и вовсе разрешил остаться в его пространстве, которое он готовил для Хонджуна.
Хонджун… Юнхо провёл не один час в попытках разузнать о нём хоть что-то, какой-то минимум информации, но каждая его попытка потерпела крах. Задачу усложняет и то, что он не может обратиться за советом к Сану, у которого опыта явно больше, чем у него. Основная проблема в Игорном доме, в этом он не сомневается. Игорный дом тщательно следит за своей неприкосновенностью, поэтому в их базе нет ни одного упоминания этого места. Что неудивительно, учитывая, что даже Чонхо не был в курсе, как устроена система на самом деле.
Всё, что Юнхо знает о Хонджуне, ему рассказал Уён, и это никак не помогает в поисках. Логично просто ждать, что тот сам выйдет на связь, если ещё жив, и Уён скрипя зубами соглашается с этим, но Юнхо внутренне протестует. Он же пообещал помочь разобраться, так как он может пустить ситуацию на самотёк? Он чувствует себя чертовски бесполезным и некомпетентным. Ещё и Ли, разгуливающий на свободе…
— Юнхо? — Его словно проносит сквозь трубу, узкую и жёсткую, и вышвыривает обратно в реальность, когда он фокусирует зрение и поднимает голову на зовущий его голос. — Ты чего там стоишь? Что-то с Уёном?
То, что Чонхо обеспокоен, сложно уловить. Лица почти не видно в темноте коридора, а голос тихий и безэмоциональный. Юнхо понимает его настроение только потому, что знает его, его реакции и поведение. Поэтому делает вывод, что может ответить честно и не бояться сделать хуже.
— Он очень встревожен из-за Хонджуна. Хотел поехать в лес откапывать телефон. Еле как отговорил. — Юнхо отходит от двери, удостоверившись, что Уён действительно заснул, и делает шаг в сторону Чонхо. Почему-то идти к нему страшно и чуждо. — А ты? Как себя чувствуешь?
— Мне лучше. — Чонхо кивает и делает шаг назад, обратно в комнату, как всегда безошибочно считав всю его неуверенность и дискомфорт. Он словно прячется, но уже не только на уровне мыслей, физически тоже. Вопреки своим действиям говорит: — Пойду посижу в гостиной. Тебе нужно выспаться.
— Стой! — Юнхо действует быстрее, чем успевает подумать, поэтому запоздало обнаруживает свою руку на запястье Чонхо, сжатую в крепкой хватке. Чонхо смотрит на него широко раскрытыми глазами и одними губами спрашивает, в чём дело, а Юнхо принимает решение переступить, наконец, черту, которую сам и вырисовал, и навести порядок. Чонхо сделал всё, что мог. Теперь его очередь. — Подожди. Я…
Чонхо не вырывается, не противится, но и не боится. Юнхо принимает это за победу на свой счёт. Тот терпеливо ждёт, что ему скажут, поэтому молчит. Не потому, что ему плевать, а потому, что опасается снова ошибиться. Юнхо был инициатором паузы в их отношениях, и теперь от него зависит, в какую динамику они перейдут. У него было достаточно времени, чтобы разобраться в себе, но всё усложняет состояние самого Чонхо. Готов ли он?
— Пойдём на кухню.
Юнхо дожидается кивка и аккуратно ведёт Чонхо по коридору, словно они и не пара, прошедшая через то, что другим покажется фантастикой, а просто знакомые. Они пережили поимку Ли, его арест и побег, бесконечные суды, показания, раскрытие неудобной правды, покушения на жизнь и оступились на чём-то бытовом. Отстранились, так глупо и необдуманно, импульсивно, что Юнхо выть хочется от осознания, что он смог всё это допустить.
Он садится напротив Чонхо, ни на секунду не выпуская его ледяных рук, и внимательно окидывает взглядом, пытаясь понять, насколько тот готов к разговору. Чонхо выглядит иначе, и дело не во внешности. Что-то в нём изменилось на совсем другом уровне. Он словно опустел, потерялся, так и не смог найти дорогу обратно. Он вроде как живёт, старается помочь им и позаботиться о них, но всё это чистая автоматика. В этом нет самого Чонхо, его характера, его стремлений к жизни как таковой. Он просто есть. Вроде с ними, а вроде и так далеко, что страшно и представить, насколько.
— Прости меня, — произносит Юнхо слишком гулко. Слова застревают в горле. Ему физически сложно говорить. Что-то внутри тяжелеет и ноет. Становится страшно. В какой-то момент ему кажется, что он просто открывает рот, а голос звучит лишь у него в голове. — За всё. За то, что меня не было рядом. За то, что бросил в опасности. За то, что не уберёг тебя и твою бабушку. Мне так жаль…
Юнхо чувствует, как дрожит нижняя губа, поэтому отворачивается, не в силах больше поддерживать зрительный контакт. Он столько раз прогонял этот разговор, репетировал, предугадывал реакции, но в реальности всё оказалось гораздо хуже и тяжелее, чем он мог себе представить.
— Юнхо, посмотри на меня, — доносится до него вполне ясное, твёрдое и вместе с тем спокойное. Во фразе есть то, чего Юнхо так не хватало в последнее время — чувства и эмоции Чонхо. Он выполняет просьбу, больше похожую на указ, и быстро моргает, чтобы сбить эту дурацкую пелену. — Ты не виноват. Всё произошедшее — не твоя вина. Понимаешь?
— Но меня не было рядом, когда я был тебе нужен! Я же… Я не…
Чонхо переплетает их пальцы, не так уверенно, как Юнхо хотелось бы, но он осознаёт причины. Рассветный оранжево-красноватый оттенок красиво заливает небольшое пространство кухни, ложится лёгкой вуалью на их лица, и Юнхо больше не может оторвать взгляд от лица Чонхо. Он старается не концентрироваться на синяках под глазами, на искусанных губах и так и не сошедших до конца следах удушения. Чонхо в его кофте, что согревает его где-то внутри, глубоко, заставляя сердце биться чаще.
— Такое случается, — отвечает Чонхо, понимая, что Юнхо сейчас слишком запутан, чтобы связно высказать свои переживания. И то, что он даёт шанс выговориться, разобраться, уже прогресс. Случись с ними подобное ранее, он бы просто развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью. Но он здесь. Он слушает и слышит. Он жив, в конце концов. — Ты не обязан таскаться за мной сутки напролёт. А то, что произошло… Ты не в силах повлиять на весь мир. Я рад, что тебя там не было и что ты цел и невредим.
— Нет, — Юнхо качает головой и прикрывает глаза, позволяя себе отпустить ситуацию. Им с Чонхо не хватает открытости в словах, больше искренности. И он готов это изменить. — Если бы не Уён, ты мог умереть. Прямо там. Один.
— Ну, и? Разве это зависело от тебя? Если бы меня хотели убить, то убили бы.
Чонхо прячет настоящие переживания даже сейчас, будучи на грани. Он выглядит лучше, мыслит более связно, выстраивает логические цепочки и удерживает внимание, но Юнхо знает, что за всем этим скрыты его добровольная бессонница и нескончаемые флешбэки. Всё вокруг напоминает ему о произошедшем, он постоянно находится в стрессе и апатии. Вспышки гнева, раньше неуправляемые, теперь гасятся, что грозит вылиться в очередной приступ или что похуже.