11 (1/2)

Уён заходит в квартиру вслед за Юнхо, который сначала прислушивается, и только после этого переступает порог.

Он перемещается осторожно, держа в голове, что Чонхо может и напасть, если примет их за воров или других незваных гостей. Такое при Уёне было всего раз, но что-то подсказывает, что Юнхо становился свидетелем подобного многократно. По-другому объяснить, почему он ведёт себя, как реальный домушник, не получается.

Свет в квартире выключен. Единственным ориентиром в темноте становится работающий телевизор, маячащий из-за угла. Уён наблюдает, как Юнхо осторожно подходит к заснувшему Чонхо и без особых усилий берёт из его рук пульт. А Чонхо, и так постоянно находящийся настороже, тут же распахивает глаза и не отшатывается только потому, что Юнхо быстро берёт ситуацию под контроль.

— Тихо, — Юнхо поднимает ладони, не трогает Чонхо лишний раз. В сменяющихся оттенках на его лице Уён умудряется разглядеть что-то похожее на серьёзность, за которой не так уж и тщательно скрывается беспокойство. — Это мы. Ты в квартире Уёна. Временно.

Уён опускается в кресло, ни на секунду не сводя взгляда с этих двоих. Особенно с Чонхо. Он не может не анализировать, меняется ли его поведение, как он реагирует на слова или действия и реагирует ли вообще. Если отклик слишком яркий, это не очень хорошо. Значит нервная система всё ещё перевозбуждена. Но полное безразличие, как на первой неделе, ещё хуже. Поэтому Уён рад и тому прогрессу, что уже имеется.

Ни он, ни Юнхо не торопили Чонхо с выходом из апатии, но оба понимали, что это может стать огромной проблемой. Не потому, что им стоит поторопиться и разработать новый план, а потому, что в таком состоянии он уязвим, практически беспомощен. А вместе с ним и Юнхо, которому достаточно увидеть его потерянность, чтобы размякнуть и растерять весь запал. Вот прямо как сейчас.

В их импровизированной поездке Юнхо был собран, когда речь шла о Хонджуне и Игорном доме, и довольно непринуждён, когда они с Уёном переключались на что-то более нейтральное. С Чонхо он не знает, как себя вести, и это видно. Уён подумывает над тем, чтобы включить психолога и обсудить с Юнхо, что его беспокоит помимо здоровья их любящего влезать в неприятности барыги.

Реакции Чонхо — очередная русская рулетка для Юнхо, и Уён находит сравнение его с сапёром достаточно забавным. С одной стороны у него эмоционально нестабильный полупсихопат. С другой ментально травмированный, пока ещё, бандит. Добавить циркового артиста, являющегося одной из точек пересечения банд и Игорного дома, и вообще получится шедевральная постановка.

— Да, я помню, — отзывается Чонхо. Он пересаживается в более удобное положение, не проявляя никаких негативных реакций на нависшего над ним Юнхо. Уже что-то. — Куда ездили?

— Откуда ты знаешь, что мы куда-то ездили? — Юнхо поправляет его растрёпанную чёлку и садится рядом. Ставит телевизор на беззвучку, оставляя хоть какое-то движение на фоне. Уён ни капли не удивляется, когда видит на экране очередное кулинарное шоу.

— Ты взял ключи. Я просто предположил.

Внутри себя Уён ликует. К Чонхо постепенно возвращается анализ обстановки, поведения, деталей. Он начал запоминать, где и с кем он находится и что происходило несколько часов назад. Кажется, это просто и естественно, но не в его случае. Его травма, слишком глубокая, только-только покрылась тонкой плёнкой. Полного заживления можно и не дождаться.

— Мы ездили к парку, — голос Юнхо — мягкий, бархатистый — одна из немногих вещей, способных успокоить Уёна. Он уже разузнал, что Юнхо специально тренировал тембр, чтобы располагать допрашиваемых, даже когда он играет в плохого копа. Со временем разговаривать так вошло в привычку, чему Уён бесконечно рад. Если бы Юнхо решил переквалифицироваться в аудитора, он был бы его самым верным фанатом. — Обсудили, как идут дела. Уён попробовал онигири.

— Уён любит острое. Наверное, всё вокруг залил соусом. И себя тоже.

— Я вообще-то здесь, Чонхо-я!

— Чей это голос? Ты тоже его слышишь?

Чонхо игнорирует возмущённое бурчание Уёна и поворачивает голову в сторону Юнхо. Юнхо же моментально переключается, убирает волнение и натягивает маску из категории “у меня всё в порядке и ни капли я не переживаю”. С ним точно не помешало бы поговорить с глазу на глаз. Но ещё лучше, чтобы поговорили эти двое.

— Ты сам-то чем занимался? Не скучно было одному? — переводит тему Уён, стараясь вырулить обстановку во что-то, что ощущается естественнее, чем неловкое перекидывание фразами. Он осознаёт риски стриггерить Чонхо, но не отступает. Им нужно прощупать границы.

— Приготовил вам ужин, убрался, а потом… — Чонхо подвисает на несколько секунд, что несравнимо с его “отключками” до этого, и продолжает, как ни в чём не бывало: — Потом не совсем помню, как оказался здесь.

— Всё нормально, — Юнхо по привычке кладёт ладонь на его колено, но Чонхо не реагирует как-то болезненно или резко. Наоборот, тактильность Юнхо — то, что удерживает его с ними, и Уён не может не отметить такое доверие. — Спасибо за заботу.

Чонхо едва заметно кивает и трёт глаза. Уён мысленно фиксирует оставшийся тремор, нарушенную координацию, остаточную отстранённость. Прогресс, несомненно, есть, но Чонхо так далёк от нормы, что он кажется несущественным.

— Ты сказал, что вы обсуждали, как идут дела. Введёте меня в курс? — Юнхо тут же подбирается, а Чонхо считывает его неуверенность и намерение отказать, поэтому действует на опережение. — Нет, хватит. Я и так торчу на задворках, как какой-то немощный придурок, уже сколько… две недели? Три? Так что перестаньте меня жалеть! Рассказывайте!

Уёну хочется выпалить, что Чонхо и правда пусть и не немощный, но придурок. Вместо этого накручивает шнурок от капюшона худи Юнхо, которую он дал, чтобы прикрыть испачканную в крови одежду Уёна, и решает сделать так, как требует Чонхо. Ему интересно, к чему это приведёт, как он отреагирует, как будет вести себя после разговора. Он с удовольствием представляет, как распиливает его черепушку и ныряет в хитросплетения нейронных связей. Покопаться в мозгах ошибки выжившего нечастая возможность, и он ей пользуется.

— Хонджун не выходит на связь, — Уён растягивает гласные, пытаясь сделать сказанное не таким острым и угловатым, словно ему это не сильно-то и важно. Так ему проще справляться с эмоциями. Сейчас они совсем не к месту. — Субботние шоу пока отменены. Его главарь притих. Игорный дом больше не рыпается.

Чонхо задумчиво хмыкает. Хонджун редко пропадает надолго, но ещё реже пропускает субботние выступления, ведь это приносит цирку большой процент прибыли. Нет ничего критичного, если он не участвовал пару раз, но только если не углубляться в детали устройства их среды обитания. Главари, особенно те, что сотрудничают с Игорным домом, не упускают ни единой копейки. Значит ли это, что с Хонджуном произошло что-то действительно страшное?

— Ты готов обсуждать это? — Юнхо сомневается, может, даже переживает. Как мило. Уён не сопротивляется его беспокойству за себя, что тоже воспринимается за ответ. — Если почувствуешь дискомфорт, мы тут же прекратим. Я всё понимаю, но давайте больше не будем калечить себя псевдогеройством.

Кое-что не даёт Уёну покоя. Тот разговор на кухне, когда Чонхо упомянул телефон убитого главаря. О каком собрании он говорил? Почему он был уверен, что Игорный дом имеет к исчезновению Хонджуна какое-то отношение? Ясно, что Хонджун с ним связан, ведь он исполнитель, но обычно все дела решаются через его главаря, а не напрямую. Неужели убийство старика было таким значимым для них? И почему информация о собрании появилась позже? Это очередная ловушка или он не должен был быть убитым с самого начала?

— Чонхо, — Уён не смотрит на него, потолок намного интереснее. Качает ногой в такт своему неровному дыханию и всё же рискует спросить прямо. — Расскажи, как ты видишь ситуацию? Начиная с убийства главаря. Заодно просвети в детали. Мне кажется, мы с твоим любимым детективом чего-то не догоняем.

Чонхо отвечает не сразу. Молча просит дать ему немного времени обдумать цепочку событий ещё раз, чтобы никого не запутать и не запутаться самому. Зато Уён понимает, уже чётко, что он и правда выстроил какую-то закономерность. И он помнит детали, несмотря на пережитый стресс. Иногда дрессировка Ли даёт свои плоды, пусть и гнилые.

— Если по порядку, то начну с того, что у меня были контакты того главаря с момента, как босс хотел выловить Юнхо. Когда он тогда залёг на дно, а потом решил организовать сделку с иностранцами. И я не думаю, что то, что именно он стал клиентом Хонджуна, случайно. Сами посудите. Ли не высовывается, о нём буквально ни слова, хотя обычно какие-то слухи да проносятся. Потом появляется этот старик, и тут же Игорный дом. А теперь и Хонджуна нет.

— Не сбивайся, — мягко направляет Юнхо. — У тебя были контакты того главаря, ты передал их Уёну. Что было дальше?

— Дальше… Я думаю, что это было уловкой, наверное. Ли знает, что мы с Уёном работаем вместе и держим связь. И он наверняка в курсе, что именно Уён стал причиной его задержки в день ареста. То есть он уже не считал его союзником, но допустил его лидерство. И мне кажется, что это неспроста. Чего ему стоит дать банде команду подыграть? Он знал, что Уёну нужны деньги, контакты, постоянство. И он это организовал. Это первый этап ловушки. Потом Ли начал работать с Игорным домом, главным интересом которого стал Хонджун. Старик идеально подвернулся под руку.

— Звучит, конечно, складно, но есть ли доказательства? — Уёну начинает казаться, что Юнхо намеренно пытается переубедить Чонхо в его версии. Что-то его напрягает. А может, просто напуган, и это его защитная реакция. Стоит присмотреться повнимательнее, чем он и занимается.

— Доказательство — его телефон. Я же говорил вам, что они готовили какое-то собрание. Но и это может быть ловушкой. Неплохо было бы уточнить у Сонхва, поступали ли семье старика какие-то нетипичные суммы. Или, может, он подготовил завещание. Или отдал свою банковскую сберегательную книжку. Если он знал, что вы его прикончите, то должен был…

— Я уже проверил, — неохотно кивает Уён и складывает руки на груди, морщась от боли в отбитых рёбрах. — Он и правда готовился. Поэтому я согласен с версией, что это убийство было запланировано заранее. Загвоздка в том, что они думали, что его убью я. Но это сделал Хонджун, чем и привлёк внимание Игорного дома. Вот моё предположение, почему они решили разбираться в обход главаря цирка.

— И теперь вы думаете, что Хонджун там, где-то на одной из точек Игорного дома? — подытоживает Юнхо, по-прежнему настроенный чересчур скептично и по отношению к версии Чонхо, и к умозаключению Уёна. — Но если они нацелились на Уёна, то почему не скрутили его прямо там? Ты же был у них прямо перед носом.

— Потому что у каждой точки Игорного дома точно так же есть свой босс. И тот босс был заинтересован не во мне. Ему нужен был Чонхо. А откуда ждать нападения мне… — Уён прикрывает рот ладонью, скрывая улыбку, и весело щурится, — хрен его знает. Я уже попался, когда позволил Хонджуну убить старика. Опрометчиво было думать, что сам Игорный дом не заподозрит меня в каких-то помыслах, если я никогда не шкерился. Всегда был на ладони.

— Это тоже рабочая стратегия, — пожимает плечами Чонхо. — Если бы намеренно прятался, то привлёк ненужное внимание гораздо раньше. А так ты больше смахиваешь на сталкера.

— Да уж. Пока я не представлял для Игорного дома прямой угрозы, они шли мне навстречу. Но сейчас… Я не смогу приблизиться к Хонджуну так же свободно.

— Погодите, — Юнхо весь натягивается, голос становится ниже и чуть громче. — Тогда причём здесь Минги? Если их изначальной целью было поймать Уёна? Причём здесь Чонхо?

Уён тоже не раз задавался этим вопросом. Зная Чонхо, он бы не стал нападать без подготовки, тем более тогда он находился не просто в шатком положении, а буквально держался зубами за тростинку. Так как он мог упустить, что Минги задолжал Игорному дому? Да даже если опустить это и предположить, что причина всему Ли, почему именно сейчас? Их решили атаковать с разных сторон? Откуда такая уверенность, что они до сих пор работают вместе?

Чонхо не отвечает, а Уён держит свои язвительные замечания по поводу того, что Юнхо тоже было бы на пользу пораскинуть мозгами и выдвинуть какие-нибудь версии, при себе. Они только наладили общение, даже неплохо провели время вместе. Терять такого союзника — полнейшая глупость. Нейтралитет сейчас их основной якорь и фундамент.