2 (2/2)

— То же могу сказать и про тебя.

Чонхо окидывает салон машины взглядом, открывает зачем-то бардачок, пока Уён выкручивает руль и выезжает с парковки. Он не спрашивает, куда они едут и зачем, не лезет под руку в попытках выхватить баранку, чтобы порулить самому. На него не похоже, обычно он более болтливый и игривый.

Уёну эти перемены не нравятся.

— Разочарован, что всё так обернулось? Твой план провалился, — Уён возвращается к обсуждению прошлой темы из чистого любопытства. Ему интересно, насколько Чонхо готов посвятить его в свои дела. Ему хочется разговорить его. Может ли он рассчитывать на него, как раньше? — Что ты вообще обо всём этом думаешь?

— Я попытался, но теперь сомневаюсь, что это того стоило. Если бы выждал ещё немного, возможно, получилось бы не попасться. — Чонхо пожимает плечами, смотрит прямо перед собой, ремень безопасности пристёгнут. Это точно он? — А теперь не только себя подставил, но и невинного человека.

Так вот в чём дело.

— С каких пор ты заботишься о ком-то, а? — фыркает презрительно Уён, резко обгоняя едущую перед ним легковушку. Вслед им яростно сигналит разъярённый водитель, бренчит брелок под зеркалом заднего вида. Ехать на джипе непривычно, но Уёну нравится ощущение, что они вот-вот могут разбиться. — Ты стал слишком миролюбивым и мягким, тебе не кажется?

Чонхо не отвечает. На выкрутасы Уёна не реагирует, а раньше бы покрыл его трёхэтажным матом, высунулся из окна со средними пальцами, адресованными неугодному водиле. Ему бы тоже было весело, но он… словно опустел.

Уён просёк перемены ещё тогда, в ту ночь, когда Чонхо связался с ним, чтобы подлечить идиота-детектива. Он никогда не просил о подобном, ему было плевать на других людей, но Юнхо…

— Дай мне время адаптироваться, слышь. Я вёл жизнь честного порядочного гражданина всё это время. Даже диплом получил, прикинь, на курсы всякие ходил постоянно. А теперь снова влезаю во всю эту ебаную парашу. — Чонхо злится, и это Уёна радует.

— Ну, тебя же не заставляют снова наркотики продавать, будь благодарен своему временному боссу за это, — самодовольно искрит Уён, больше не вытворяя никаких опасных дорожных трюков. Чонхо нужен ему целым.

— Мне тебе отсосать или что?

— Давай.

— Расстёгивай ширинку.

Шуточная перепалка сдвигает что-то в мозгу Уёна в положительную сторону. Чонхо не то чтобы изменился, скорее, просто повзрослел. Жизнь вне банды, к которой он так стремился, в корне отличается от той, к которой он привык. Его не окружают барыги, убийцы и торчки, он не видит расправ каждый день, не ныкается по углам от босса подальше. Он просто… просто живёт.

Это мечта всех, кто находится в банде слишком долго. Уён не сможет понять до конца, ведь для него не проблема уйти в любой момент, как только вздумается. У него нет долгов, за ним никто не охотится и не выслеживает его семью, счастливо живущую в безопасности далеко-далеко от Кореи.

Каково это, просыпаться и быть расстроенным, что тебя не пристрелили прошлой ночью? Или со сломанными костями, зафиксированными кое-как, идти на работу, потому что ни на услуги больницы, ни на Уёнов прайс денег нет, а долг увеличивать не хочется?

Вчера тебя топили, вжимали лицом в вонючую подушку и ебали до слёз, дробили пальцы и стреляли из пневмата за один непроданный пакетик с порошком или проигранную партию в покере, а сегодня ты вынужден стиснуть зубы и отработать долг перед главарём, да ещё и в лучшем виде.

Неудивительно, что они все, как один, грезят о скорейшей смерти. Но что делать тем, кто умирать не хотят? У кого ещё остался какой-никакой запал, малейшая мотивация, нездоровый оптимизм? Им лучше попрощаться с этим, вот и решение проблемы. Чем быстрее избавятся от надежды, тем проще им будет переживать происходящее с ними.

Рвение Чонхо, его отчаяние, граничащее с маниакальной идеей выбраться из банды любой ценой, поощрялось Уёном, для которого границы давно размыты, с самого начала. Ему тоже было интересно, получится ли. Плохой исход — такой же результат, остаётся лишь делать выводы и анализировать, анализировать, анализировать. Если не помрёшь, конечно.

Уён рад, ему безумно весело от того, что Чонхо до сих пор не сдался. Его дух, желание перегрызть главарю глотку не подорвал ни сорванный арест, ни совокупность остальных возможных последствий. Уёна его непробиваемость приводит в полнейший восторг.

— Юнхо где? Мне стоит ждать от него подстав? — Прямого вопроса у Чонхо избежать не получится, Уён не даст ему уходить в игнорирование или избегание. Да и врать он вряд ли станет. Искать подход лень, поэтому он намерен получить ответы с помощью давления.

— У меня появился соперник? У нас теперь любовный треугольник? — Чонхо знает Уёна и знает о его закидонах, поэтому быстро раскалывается. Всё равно угрозы нет. — Юнхо на работе. Он ни о чём не знает: ни о том, что я снова тусуюсь в банде, ни о том, что с тобой, ни о моих планах. Я сказал, что поехал по делам, а он не стал под кожу лезть. Вот тебе совет на будущее. Если хочешь выстраивать планы без проблем, найди партнёра, которому на тебя похуй.

— Принято.

Уён широко салютует, паркует машину и жестом велит Чонхо выйти. С этого обрыва хорошо видно одну из точек, за которой он наблюдал ещё задолго до ареста главаря. Пришло время Чонхо доказать свою полезность не словами, а действиями.

— Мне нужны удостоверения вот этих людей. — Уён протягивает Чонхо помятый у края листок и обвивает его шею руками. Буквально виснет, не давая разобрать ни одной корявой буквы. — Желательно в ближайшее время. Они обидели Хонджуна. — Руки сжимаются крепче, из-за чего теперь он может почувствовать дыхание Чонхо возле шеи. — Просто собери инфу, а дальше я сам.

Уён летит на землю, когда Чонхо надоедает стоять с ним в обнимку, и содрогается от того, что какое-то мгновение не может нормально вдохнуть. Ну хоть кто-то швырнул его — не на прогиб, но тоже неплохо. Небо усыпано звёздами, редкая пыльная трава приятно колется, а он наслаждается тем, как горят лёгкие и постепенно возвращается способность дышать.

— Тогда скоро встретимся. Адрес пришлю. Нам нужна какая-то новая точка, чтобы мне лишний раз не светить задом перед остальными лохами.

— Хорошая идея.

Чонхо садится рядом, а Уён быстро укладывается у него на бёдрах, пока тот светит телефоном на бумажку и щурится, пытаясь разобрать хоть что-то.

С высоты холма удобно наблюдать за происходящим внизу. На первый взгляд это просто складское помещение, но Уён знает, что там, глубоко под землёй, располагается одна из точек. Главарь его мало интересует, хоть и находится в узком диаметре наблюдения. Пока что в приоритете несколько слишком смелых бандитов.

Он бы с лёгкостью справился и сам. Делов на пять минут, но после ареста остальные тоже на ушах, и лучше не нарываться просто так. Это может навредить Хонджуну — единственное, что его останавливает.

— Чонхо-я, — Уён слышит тихое хмыканье в ответ и продолжает почти неразборчиво из-за того, что утыкается замёрзшим носом в ткань парадоксально приятно пахнущей ветровки. — А твой придурок-детектив точно будет на нашей стороне?

Уён спрашивает не просто так. Из-за Юнхо, какого-то полицейского, с которым Чонхо был знаком на тот момент от силы несколько месяцев, он пошёл на убийство. И не просто убийство, а самую настоящую продуманную до мелочей месть.

Юнхо ведь не убили, простое покушение, коих в бандах несчётное количество. Но этого хватило сполна, чтобы Чонхо взбесился и пошёл на такой шаг. Он знал о последствиях, о том, что рано или поздно ему придётся заплатить за смерть приближённого, и всё равно решился.

Уён не рассуждает долго о том, что такого Юнхо мог ему дать и даёт до сих пор. Пусть у Чонхо и были те, кто о нём переживали, он жаждал любви и самой элементарной эмпатии. Ему было чертовски одиноко и страшно, а детективу наверняка не пришлось прикладывать и толики усилий — погладил по голове, сделал комплимент, какой-то мелкий добрый поступок, и всё, Чонхо полностью в его распоряжении. Как щенка приручить.

Уён опасается, что Юнхо мог воспользоваться ситуацией и вывернуть всё так, как ему угодно. Стал бы он жертвовать всем ради какого-то уличного мальчишки? Впускать в свою жизнь? Сколько в нём на самом деле искренности и честности? И если все подозрения подтвердятся, как скоро Чонхо ответит за свою привязанность?

— А должен сомневаться?

Чонхо не кидается защищать своего ненаглядного, на что Уён позабавлено фыркает. Разве так себя ведут по уши влюблённые люди? Особенно в буквальном смысле убившие ради другого человека? Как Юнхо вообще остался с ним после такого? Он же полицейский, служитель закона, чтоб его. Что-то тут явно не сходится.

— Он уже отстраняется. Не удивляйся, если в самый неожиданный момент просто вышвырнет тебя, да ещё и в участок за ручку приведёт.

Уён приподнимается на руках и заглядывает в лицо Чонхо, высветленное светом экрана, в ночи кажущимся ослепительным. Вылавливает каждое мимолётное изменение в мимике. От его взгляда он весь превращается в чувствительный комок, потому что понимает, что попал точно в цель.

— Посмотрим. Если это произойдёт, то выкручусь, как и всегда.

Юнхо нужно проверить, вот о чём Уён думает, когда укладывается обратно. Чем раньше он выведет его на чистую воду, тем лучше. Нет смысла держать возле себя такого ненадёжного человека. И да, связи в полиции важны, но Юнхо не первый и не последний детектив в Корее, найдут кого-то другого в случае, если подозрения подтвердятся.

Наблюдая за тем, как отъезжает грузовик, Уён переключается на мысли о Хонджуне. Пишет ему сообщение, которое как всегда останется без ответа, и перекатывается с удобных ног Чонхо на траву.

Им пора.