Глава двадцать вторая. Узы (2/2)

– Мне замечательно, – он всё ещё улыбался, и Лилиан осознала, насколько сильно хотела бы видеть его лицо. Она думала о том, как долго мечтала оказаться в его объятиях и вовсе не могла предположить, что всё случится именно так.

«Ничего, – говорила она себе, устраивая руку на мужском плече, обнимая, – надо же с чего-то начинать».

***

В следующий раз Лилиан проснулась ранним утром, когда солнце ещё не появилось над тёмными кронами деревьев, но слабым золотистым светом уже рассеивало полумрак. Ей было тепло и уютно, хотелось вновь провалиться в сон, предавшись молчаливому забвению, но раз за разом её сознания достигал посторонний шум. Она поморщилась, делая первое движение, и лениво приоткрыла глаза. Годжо рядом не было: подушка казалась непривычно пустой, а незанятый край кровати – неуютным и холодным. Лилиан повернулась набок, устраиваясь удобнее, и наконец осмотрелась.

– Разбудил? – голос раздался со стороны двери, и ей быстро удалось заметить шамана в тени крохотной кухни.

– Сколько времени?

– Скоро будет пять.

– Чего не спишь?

– У меня самолёт.

– В такую рань? – она захныкала и по-детски потёрла глаза, словно это ей предстояло выбраться из-под тёплого одеяла и добрых пару часов провести в аэропорту.

– Что уж поделать, порой даже сильнейшим приходится подстраиваться под расписание перелётов, – Сатору засмеялся своей же шутке, а потом, неспешно сократив дистанцию, присел на корточки у самого изголовья. – Как спалось?

– Прекрасно, – Лилиан улыбнулась, довольно смакуя остатки покоя. – Никаких снов, никаких кошмаров – что ещё нужно для счастья? – из-под опущенных ресниц она бросила на парня беглый взгляд.

– Ещё больше сна? – словно подтверждая собственные слова, он широко зевнул. – Нечего нормальным людям бодрствовать в такое время. Укладывайся баиньки, я не буду мешать.

Отпускать его совсем не хотелось. Лилиан обвела парня взглядом и заставила себя послушаться:

– Тогда доброй ночи?

– Скорее, доброго утра, – улыбнулся Годжо прежде, чем уйти.

В комнате вновь повисла тишина, но сон не спешил возвращаться. Лилиан ворочалась, пытаясь устроиться удобнее, перекладывала подушку, то скидывала с себя одеяло, то с недовольным ворчанием тянула его обратно. Все её попытки забыться вновь рано или поздно приводили лишь к одному – воспоминаниям минувшей ночи, теплу чужого тела рядом и горячему дыханию в волосах.

– Вот чёрт, – она счастливо засмеялась, в очередной раз осознавая, что всё произошедшее – реальность. Резким движением она села, скидывая с себя одеяло и остатки дремоты. Сейчас Лилиан была как никогда бодрой и отдохнувшей. Солнце, наконец взобравшееся на макушки деревьев, лучами исполосовало комнату. На столе сверкал, переливаясь инкрустированными в него камнями, клинок. Этот день – даже если он не отличится от всех предыдущих – уже был невероятным.

Но даже здесь её поджидал сюрприз. И, как бы ей ни хотелось верить в лучшее, сюрпризы не всегда были хорошими.

Всё началось, когда перевалило за полдень. В коридоре, ведущему к архивным комнатам, раздался беспокойный топот шагов. Следом за ним – громко захлопали двери. Лилиан оторвалась от своего занятия, отложив очередную пыльную папку в сторону, и прислушалась. Среди всего нагрянувшего шума и неразберихи отчётливо звучало её имя.

Она не успела ни встать, ни отозваться, когда ведущая к ней дверь с хлопком распахнулась и на пороге появился растрёпанный и взлохмаченный Иджичи.

– Лилиан!

— Я здесь! — она стремглав покинула своё укрытие из стеллажей и поспешила к мужчине.

– Будда, я нашёл вас! – воскликнул он, стоило ей появиться. – Нашёл, – пробормотал в разы тише. Его плечи, до этого напряжённо вздёрнутые, опустились и привычно ссутулились, с лица пропала тонкая вязь морщин.

– Что случилось? Меня кто-то ищет?

Он кивнул:

– Да, я. Я ищу. Студентам нужна ваша помощь.

Больше слов не требовалось. Лилиан метнулась обратно в проход. Схватила оставленное на полу оружие, проигнорировала раскинутые вокруг стула папки и записи. На них не было времени. Сейчас ни на что не было времени.

То, что первогодки уехали на внеплановую миссию, не было тайной. Они сами вызвались: первым попросился Мегуми, и одноклассники решили не оставлять его одного. Лилиан почти ничего не знала о задании: то проходило в префектуре Сайтама, было связано с чередой странных смертей – и всё.

— Что там за проклятье? — шаги её были широкими, стук подошв тихим эхом отскакивал от стен. Она уверенно шла вперёд, и Иджичи едва поспевал за ней.

— Все умерли у порога своих домов. Дверь заклинивало. На камерах видеонаблюдения зафиксировано, что жертвы видели проклятье. Они были напуганы, пытались спастись, но не могли попасть внутрь. Когда человек умирал, всё начинало работать вновь. Другие жильцы, разумеется, с проблемой не сталкивались.

— Двери автоматические?

— Разные. Мы уже связались с теми фирмами и организацией, предоставляющей услуги безопасности.

— И?

— Никаких совпадений. Но это не главное.

Она остановилась так внезапно, что мужчина едва ли не врезался в неё. Голос звучал холодно и резко: Лилиан не могла контролировать собственный гнев, скрывающий беспокойство.

— Что же тогда главное?

— Я расскажу всё в машине. Нам стоит поторопиться.

Всё оказалось вовсе не так, как она себе представляла.

Первое, что ей сообщили: Сайтама — место, где вырос Фушигуро.

Второе: всех жертв связывала лишь одна вещь. Это никак не относилось ни к дверям, ни к домам, ни к фирмам. Все погибшие окончили одну школу. Ту же, где когда-то учился Мегуми.

И третье: следующей жертвой проклятого духа могла стать Фушигуро Цумики — его старшая сестра, о которой Лилиан слышала всего раз.

— Вся суть в обряде, — Иджичи не сводил глаз с проезжей части. Его лицо было напряжено, пальцы сжимали руль так, что выпирающие костяшки казались белыми. — Ребята выяснили, что у старшеклассников была своего рода проверка на храбрость. Они прыгали с тарзанкой с моста. Мы считаем, что именно там к ним цеплялось проклятье.

— Дух, вызванный страхом прыжка?

— Или страха стать изгоем. Передумать и отступить в последний момент, дав одноклассникам вечный повод для насмешек.

Лилиан нахмурилась: она и представить не могла, что простая школьная глупость может привести к таким последствиям.

— Сколько у нас времени?

— Никто не знает. Студенты сейчас пытаются найти духа, но Фушигуро боится, что тот уже отправился за его сестрой. Нам нужен шаман, способный остановить его. Извините, все первые уровни заняты, иначе бы я ни в коем случае не стал дёргать вас.

— Масамичи знает? — ей был неважен ответ. Даже если бы Яга оказался против её выезда из колледжа, Лилиан всё равно не смогла бы поступить иначе. У неё был шанс помочь. Возможно, даже спасти чужую жизнь. Она не имела права отказываться.

— Я предупредил его. Никто не считает, что происходящее как-то связано с тем проклятьем, что преследует вас. То есть, мы не думаем, что это может быть ловушкой. Но всё же будьте настороже. Если кто-то освободится раньше, вас подменят.

— Рядом с Цумики есть кто-то?

— Простите?

— Ну, ассистент. Кто-то, связанный с колледжем, — без разницы. Или просто позвоните ей и попросите вызвать такси: пусть едет к нам навстречу. Чем быстрее мы пересечёмся…

— Так вы не знаете? — впервые за всё время Иджичи оторвал взгляд от дороги, чтобы бегло посмотреть на неё. Даже этой доли секунды хватило, чтобы рассмотреть беспокойство на бледном лице.

— Не знаю чего?

— Фушигуро Цумики. Она проклята.

Лилиан никогда не задумывалась о масштабности этого слова. Она знала, что в Японии её колдовство принято называть проклятой энергией. В этом даже находился особый смысл: всё-таки в основе их магии действительно лежали негативные эмоции. Они были неподвластны обычным людям. То, что шаманы умели превращать в собственную силу и использовать во благо, в теле любого прохожего являлось рассадником злобных духов. Все страхи, обиды, разочарования — тысячи зёрен, из которых могли вырасти опаснейшие существа.

Проклятья – создания, сотканные из отрицательной материи чужих негативных эмоций.

Проклятая энергия – то, что могли предоставить шаманы в противовес.

Даже зная это, Лилиан понятия не имела, что же в полном магии мире означало слово «проклинать». У неё не было никаких догадок ровно до того момента, пока она не увидела Фушигуро Цумики.

Девушка была не похожа на брата – разве что такая же вытянутая и худощавая. Каштановые волосы струились мягкими прядями, обрамляя нежное, умиротворённое лицо. Она отличалась от Мегуми – только такая же бледная и угловатая. Но, в то время как Фушигуро-младший мог лишь ссылаться на генетику, с Цумики всё оказалось иначе. И бледность, и остроту черт объясняла кома.

Кардиомонитор размеренно пищал рядом с её кроватью. Костлявая грудь то и дело вздымалась под тонким белым покрывалом. Руки, почти сливавшиеся с ним, были опоясаны тонкими змеями проводов. Цумики спала долгим сотканным магией сном и могла никогда не проснуться.

– Я буду в коридоре, – Иджичи тихо кашлянул в попытке привлечь к себе внимание и вышел из палаты.

Лилиан запоздало кивнула в ответ.

Она не отрываясь смотрела на совсем юное лицо: бледные губы покрывали трещины, под сомкнутыми глазами пролегли глубокие круги, на лбу тонкими витиеватыми узорами застыла печать. Её не видел никто из персонала – это был символ проклятья. Знак, дающий понять, что Цумики находилась во власти колдовства и лишь оно было способно вернуть её обратно.

«Врачи бессильны».

«Она в коме уже два года».

«Годжо не поможет, пока мы не найдём проклятье».

Лилиан тяжело вздохнула: всё-таки, в этом мире были вещи, неподвластные даже сильнейшему.

Она ещё раз бегло взглянула на лежащую перед ней девушку. В воздухе висел стойкий запах медикаментов. Он смешивался со сладковатым ароматом стоящих в вазе цветов, и всё это придавало неприятной бутафорности происходящему. Лилиан измерила шагами комнату, пытаясь уловить тонкие всполохи проклятой энергии, но не нашла совершенно ничего. Даже печать почти не испускала магии: она была похожа на замысловатый шрам, клеймо, видимое лишь избранным. Тогда она тяжело вздохнула и уставшим движением потёрла переносицу. У неё не было ни малейшей идеи, что надо делать. С чего лучше начать и как быть уверенной, что она сможет помочь. За неимением выбора ей пришлось устроиться в широком приземистом кресле. Вытянуть из чехла клинок и, сжав рукоять в ладони, закрыть глаза. Она сконцентрировалась на ощущениях.

В то же мгновение время перестало существовать. Секунды слились с минутами, перетекли в часы и смешались в неразделимый поток, который нельзя было ни просчитать, ни контролировать. Лилиан понятия не имела, как долго сидела в одном и том же положении. Всё могло исчисляться как минутами, так и часами. Ей не было это подвластно. Единственным, что замерло в её сознании, воздушными линиями мелькая перед закрытыми глазами, была проклятая энергия.

Она чувствовала, как магия разливается по зданию, как тонкими шлейфами она струится за каждым человеком внутри. Её было слишком мало – мало для тех, кто мог называться шаманами и проклятьями. Внутри не было никого, представляющего опасность, но это не останавливало Лилиан. Она продолжала не двигаться с места, всю себя отдавая концентрации и едва уловимому ощущению энергии всех людей, наполнявших больницу. В реальность её сознание возвращалось лишь изредка, когда отдалённые его участки улавливали приглушённый, словно доносящийся из-под толщи воды, писк аппарата. Цумики всё ещё была жива. У них оставался шанс.

Яркий всполох энергии Лилиан почувствовала ещё издалека. Он доносился от входа в здание, нарастал и расширялся, приближаясь к палате с удивительной скоростью. В коридоре раздались возмущённые голоса, топот шагов, обрывки пререканий. Дверь распахнулась тогда же, когда Лилиан открыла глаза. Она знала, что опасности нет: на пороге стоял Мегуми. И всё же, то, каким юноша предстал перед ней, не могло не поражать.

Весь растрёпанный, с глубокими царапинами ран и наливающимися цветом синяками, он казался даже бледнее обычного. Жёсткие волосы слиплись от залившей их крови и ещё больше топорщились во все стороны. Тонкие тёмные брови сошлись на переносице, губы были поджаты и тянулись уголками вниз. Позади него суетился Иджичи.

– Тебе срочно надо к Сёко, – он сжимал в руках мобильный и что-то активно искал в нём.

– Позже, – непривычно грубо отмахнулся студент.

Он бросил на Лилиан быстрый взгляд и в пару широких шагов оказался перед больничной койкой. Мегуми буквально рухнул перед ней: его ноги подогнулись, словно от удара; колени с глухим отдающим болью звуком ударились о серый кафельный пол. Нельзя было сказать, из-за чего всё случилось именно так. Был ли Фушигуро измотан битвой, или это отчаяние лишило его остатков сил – Лилиан не знала. Она кое-как встала со своего места, только теперь понимая, насколько сильно затекли её конечности, и не спеша подошла к ученику. Говорить ничего не хотелось. Смысла не было.

Мегуми сидел молча, уткнувшись окровавленным лбом в белые простыни. Его узловатые пальцы бережно сжимали тонкую ладонь сестры. Он не плакал. Узкие, прорезающиеся сквозь грубую ткань пиджака плечи не дрожали от сдерживаемых рыданий. Лилиан неуверенно положила свою руку ему на спину.

– Я изгнал его, – парень хрипел, будто горло его было изодрано в клочья и каждое слово приходилось вытягивать сквозь сражение и боль. – Уничтожил проклятье, – он с силой сжал тонкие пальцы, словно это могло вернуть его сестру в сознание. – Это не оно. Цумики проклял кто-то другой.

Загробный холод липким потоком поднялся по рукам Лилиан. Она знала это. Поняла в тот самый момент, когда почувствовала энергию Мегуми у входа в больницу. И всё-таки ей по-детски наивно хотелось верить в то, что это можно так просто решить.

– Я не почувствовала никаких изменений в проклятом фоне, – грустная правда, которую она вынуждена была сообщить. Сказать прямо сейчас, пока Фушигуро не выбрался из захлестнувшего его отчаяния. Это было жестоко, но было и действенно. Её слова лишали даже малейшей надежды, что состояние Цумики было связано с изгнанным духом и проклятьем моста.

– Вот как, – Мегуми словно и не ожидал услышать иное. – Значит, надо искать дальше.

Лилиан молча кивнула, даже не рассчитывая, что студент увидит этот жест. Она и так знала, что ему не нужно чьё-либо одобрение.

– Только не смей отказываться, – она протянула ладонь и замерла в таком положении, пока парень не сжал её пальцы. Тогда Лилиан помогла ему подняться и устоять на ногах, когда он, уже окончательно ослабевший, пошатнулся.

– В колледж?

– Конечно. Тебя надо показать Сёко.

Студент не стал спорить: лишь медленно поплёлся к двери. Он остановился у порога, посмотрел ещё раз на сестру, а потом — на Лилиан. Ей хватило и доли секунды, чтобы узнать этот взгляд. Тот самый, полный наивной надежды и призрачной веры в лучшее. Мегуми искал подтверждение своих мыслей в её действиях и словах, но она молчала.

Лилиан сама не знала, чем всё это закончится. Да и врать она никогда не любила.